Марипоса

19. ВАЙОЛЕТ

Что не так с мастер-сержантом? Ну и что, если я хочу напиться и танцевать всю ночь? Он больше не вправе командовать мной. Я могу делать всё, что заблагорассудится. Я свободна, и он дал ясно понять, что всё, что произошло в душевой, там и осталось.

Он что, ревнует?

Рядом со мной стоит женщина и наносит помаду на пухлые губы. Продолжая смотреть вперед, я быстрее намыливаю руки, пока её взгляд причиняет мне всё больший дискомфорт. Она поворачивается к раковине спиной и цокает языком. Затем придвигается ко мне, скользя бедром по белой столешнице. Наконец закрывает помаду и прочищает горло, привлекая моё внимание.

— Кейд О'Коннелл был моим инструктором; он завалил меня. Я прошла курс со второй попытки с другой группой.

Я смотрю на неё, с сомнением приподнимая бровь.

— Ты тоже в спецназе? — спрашиваю, поворачивая кран.

— Ага-а, — растягивает она. — Кейд, — произносит его имя медленно. — Отец-одиночка. Разведен. Стены выше небес. Сексуальный. — Она вздыхает и переминается с ноги на ногу. — И злой, как черт. Я пыталась флиртовать с ним три года назад, но этот мужчина не ходит на свидания. Только работа, работа, работа.

Я быстро моргаю и вытираю руки коричневыми салфетками из диспенсера на стене, пока приглушенная «Mariposa Traicionera» в исполнении Mana вибрирует о серые каменные стены. Качая головой, я бросаю салфетки в корзину и скрещиваю руки на груди.

— О, э-э… я не флиртую с ним и вообще почти не знаю его, — отвечаю, пытаясь скрыть путаные чувства в дрожащем голосе.

— Да брось, дорогая. Со мной твои секреты в безопасности. Можешь не скрывать, что ты считаешь его привлекательным. — Она выпрямляется, расстегивая свою маленькую сумку Gucci, и бросает туда помаду. — Я видела, как вы двое спорили в коридоре. Не волнуйся, я ничего не слышала, но хотела бы.

Очевидно, я потеряла дар речи, поскольку открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

— Я Анна Касл. — Девушка протягивает мне руку.

Она кажется безобидной. Прямолинейна, да, но её высокая и подтянутая фигура излучает дружелюбную ауру. Я беру руку и осторожно пожимаю её.

— Вайолет Айла.

После того, как сходила в туалет и поправила платье, я хотела найти Кейда и снова устроить ему разнос: за то, что пытался диктовать мне, как проводить свободное время, и за то, что врезал парню просто за разглядывание.

Ладно, мне это не нравится! Мне это совсем не нравится.

Его слова звенят в голове всё время, пока я обыскиваю каждый угол бара, и чем дольше не нахожу его, тем сильнее он меня бесит. В итоге сдаюсь: Букер отводит меня обратно к стойке и просит бармена наливать мне только воду до конца вечера.

Там он рассказывает, почему пошел в спецназ, и спрашивает о моих причинах, но я не хочу говорить о смерти отца. К счастью, он улавливает моё настроение и переводит разговор на себя. Говорит, что хотел служить стране и пошел в армию вместе с Кейдом сразу после школы.

И всё время, пока Букер открывается мне, я смотрю ему за плечо, в надежде увидеть Кейда, но тщетно. Он ушел с той красивой женщиной? Одна эта мысль больно бьет в самое уязвимое место.

— Эй, куда делся мастер-сержант? Он пропускает игру.

Я делаю вид, что мне всё равно, и молюсь, чтобы это выглядело убедительно.

Почему меня это волнует? Почему я хочу знать, какой Кейд вне формы? Он больше не отец моего парня и не мой инструктор. Сегодня последний вечер, который мы проводим вместе, и я должна праздновать. Я избавляюсь от самого большого мудака, которого ненавижу — того, кто превратил мою жизнь в ад на двенадцать мучительных месяцев, и до сих пор считает, что может командовать мной. Я должна радоваться, что он возвращается в свою команду.

Должна.

— Не думаю, что ему интересно смотреть, как его команда проигрывает. Он ушел на пляж. Покурить, наверное.

Так значит, он фанат «Даллас Ковбойз».

— Почему он такой козел? — вырывается у меня, и я пьяно икаю. До конца матча еще три минуты. Его команда вполне может выиграть, но он этого не увидит.

Моё подпрыгивающее колено замирает, когда до меня доходит, что я сказала это вслух.

— Черт, прости, я не это имела в виду.

Губы Букера изгибаются в невозмутимой улыбке, пока он чистит арахис в корзинку между нами.

— Я знаю его с подросткового возраста. Мы не просто друзья, мы братья. Могу сказать: да, иногда он ведет себя как полный мудак, но у него золотое сердце. Если тебе что-то нужно — он рядом. Есть секрет? Унесет с собой в могилу. Он спасал мне жизнь чертову уйму раз за границей, а я спасал его. Просто некоторым людям лучше в одиночестве. Иногда тот, кого все считают монстром, на деле тот, с кем ты хочешь стоять плечом к плечу.

Я закусываю губу изнутри.

— Он никогда не улыбается.

— Он многое пережил.

— Мы говорим о Кейде? Он такой урод, — вмешивается та женщина, что висела на нем раньше. Она шумно отодвигает высокий стул и садится рядом, постукивая ногтями по стойке.

Стоп, он не ушел с ней?

Мой пульс взлетает.

— И тебе привет, Карен, — бросает Букер, даже не глядя на неё.

— Он не такой уж ужасный, — выпаливаю я. Не знаю почему, но я начинаю защищать его. — На днях на меня напали в душевой, и он немедленно разобрался с ситуацией.

Голубые глаза Карен темнеют. Она агрессивно смотрит на меня, но тут подлетает бармен и принимает у неё заказ.

К Букеру подходит мужчина и дружески хлопает его по плечу.

— Хаос! Как ты? Давненько я тебя не видел.

Это Макс — тот самый с протезом, который благодарил Кейда за спасенную жизнь. На нем белая рубашка и темно-синие джинсы, а в руке — пиво. Букер разворачивается ко мне спиной, и они начинают вспоминать свою ротацию в Латвии.

Похоже, им с Максом есть о чем поговорить. Эйфория опьянения растворяется, и меня охватывает настойчивое желание извиниться перед Кейдом за безрассудное поведение.

Не успеваю я опомниться, как уже выхожу из «Пьяной Ракушки» и перехожу улицу в сторону пляжа прямо напротив бара. Сначала его нигде не видно. Так что я продолжаю идти к мосту над водой.

Он там — широкая, мускулистая спина обращена ко мне. Курит в темноте, наблюдая за волнами под мостом между двумя высокими деревянными опорами. Полная луна освещает его идеально. Его волосы зачесаны на затылке, но пара прядей выбилась и падает на лицо. Любопытство скребет изнутри. Надо бы вернуться, пока Букер не решил, что я его кинула, но я должна извиниться, прежде чем каждый пойдет своей дорогой. Да, нас перевели на одну базу, но это не гарантирует, что мы увидимся снова.

По мере приближения детальная, загадочная татуировка со змеями и черепами на трицепсе подтверждает, что это Кейд О'Коннелл.

— Мастер-сержант? — я уже в нескольких шагах от него, но он не двигается и никак не реагирует. Я знаю, что он меня слышит.

Выпуск позади. Он всерьез намерен и дальше обращаться со мной так?

— Мастер-сержант? — повышаю голос, перекрывая шум прибоя. Я ощущаю на языке соленые брызги каждый раз, когда ветер бьет в лицо. Чем ближе подхожу, тем сильнее искрит в воздухе эта звенящая энергия между нами.

Он продолжает смотреть вперед на беспросветно-черный океан, его руки заняты уже не сигаретой.

И тогда я слышу его.

Он считает.

Почему он считает?

— Зверь?

— Десять, девять, восемь, семь, шесть, пять… — продолжает Кейд, его голос дрожит от напряжения. Он достает нож и начинает безостановочно крутить лезвие между пальцами, не прерывая отсчет — каждый раз начиная сначала, когда доходит до нуля.

Я зову его снова, но он не двигается. Он продолжает считать, и тогда я понимаю, что его здесь нет. Его мысли где-то в другом месте.

Встав на цыпочки, я заглядываю ему через плечо, чтобы увидеть, чем заняты его руки. Он вырезает что-то из дерева. Не разглядывая детали, я касаюсь его плеча.

— Кейд.

Не успеваю я моргнуть, пошевелиться или вдохнуть, как он резко разворачивается, и его грудь сталкивается с моей. Мы сцепляемся, отчаянно пытаясь удержать равновесие — и оба с треском проваливаемся. С глухими стонами и болезненным вскриками мы сплетаемся в один клубок. Резкий удар спиной о песок вышибает воздух из легких, и мои глаза расширяются, когда я понимаю, что он сверху, а его рука поддерживает мою голову. Острый укол жжет основание шеи. Опустив взгляд, я вижу нож — прямо у моего горла.