Марипоса

20. ВАЙОЛЕТ

— Какого хрена ты творишь, Вайолет? — рычит он зло. В его глазах знакомое отталкивающее выражение. Оно практически выжжено у меня в мозгу.

— Я могу спросить тебя о том же, Кейд! — хриплю, сдерживая слезы.

— Мастер-сержант.

— Не начинай. Все уже не при исполнении. Мы должны веселиться, праздновать! Курс окончен. Ты можешь вернуться к тому, чем занимался до назначения, а я…

— Что тут праздновать? Я провалился. Ты должна была уже реветь у папочки на плече. Тебе не место на войне, Вайолет. Там не найдется столов, на которых ты сможешь танцевать в этом платье, — издевается он.

— Пошел ты! Мой отец мертв, ты сексистский кусок дерьма! Если ты так не хочешь видеть меня в спецназе, то почему назначил меня в свою группу?!

— Кто тебе сказал? — он недовольно цокает.

— Букер!

Я хватаю его за запястье, сжимаю изо всех сил, но это вызывает лишь хищную ухмылку на его опасном, дьявольски красивом лице. Мне удается вырвать у него нож, но я застываю, потеряв дар речи, когда понимаю, что он порезал меня — по лезвию размазана кровь. Шок накрывает ледяной волной.

— Смотри-ка. Ты и правда красиво истекаешь кровью, — шипит он мне в ухо, саркастично, но с явной ноткой соблазна.

— Ты порезал меня. Я пришла сюда, чтобы извиниться!

— Это вышло нечаянно. Не подкрадывайся ко мне так.

— Я не подкрадывалась. Я звала тебя снова и снова!

Пользуюсь моментом уязвимости Зверя и толкаю его. Черт его знает, как мне вообще удается сдвинуть с места двухметрового монстра, но внезапно я оказываюсь сверху. Голые колени погружаются в песок по обе стороны от его ног. Он сжимает мои бедра, будто хочет столкнуть или… удержать крепче.

— Маленькая Марипоса умеет прыгать. Я недооценивал тебя.

— С самого первого дня, — огрызаюсь я.

Мы смотрим друг на друга целую вечность, пока тяжелые волны гулко разбиваются о берег. Я никогда не была так близко к Зверю. Он никогда не позволял мне прикасаться к нему так — правда, я и не пыталась, но всё же. Почему он не двигается? Почему не двигаюсь я?

Соленый бриз развевает мои волосы, пока Кейд сужает глаза, словно хочет убить меня. Вот и он — мудак-инструктор, которого я так хорошо знаю и люто ненавижу.

— Айла, слезь с меня, пока я…

Я приподнимаю бровь.

— Пока ты что? — бросаю вызов. — Технически ты больше не мой инструктор. Ты не можешь мне приказывать.

— Всегда такая чертовски упрямая. Всегда хочешь знать то, что тебя не касается. Всегда хочешь командовать, а не подчиняться, — рычит он.

— А ты — всегда только лаешь, но ни хрена не кусаешь, — дразню я его.

Не успеваю даже осмыслить, как он уже сверху, а я распластана в песке. Его рука сжимает мою челюсть так сильно, что пальцы обжигают кожу, оставляя синяки. Он зажат между моими бедрами, но я знаю — с ним что-то не так, потому что его хватка причиняет мне боль.

— Хочешь, чтобы я укусил?

Я разозлила его.

— Кейд... — сглатываю, выдерживая его взгляд. Тьма внутри меня откликается на тьму внутри него. — Я никуда не уйду.

Как бы я ни презирала то, через что он заставил меня пройти за этот год, я уважаю его. Я восхищаюсь Кейдом, потому что он мотивировал меня стать той женщиной, которой я являюсь сегодня: сильнее и крепче, чем я могла мечтать. Я не испытываю к нему ненависти.

Я хочу его.

Я узнала Кейда по частичкам, и холодный, никчемный, вечно отсутствующий подонок, каким его рисовали Пенни и Адам, не имеет ничего общего с тем, кого я видела своими глазами. Он именно такой, каким его описал Букер: мужчина с золотым сердцем. Тот, кто заботится обо всех. Ответственный и прямолинейный.

Зверь смотрит на меня, и впервые за всё время, что мы знакомы, его взгляд смягчается, и он искренне улыбается. Он облизывает губы, затем сжимает челюсть. Вена на шее выпирает под загорелой кожей.

Пальцы вдавливаются в мои щеки, заставляя губы приоткрыться, и на его лице появляется выражение, которое можно описать только одним словом.

Желание.

Он скользит большим пальцем по моей нижней губе; от одного касания в животе взрываются бабочки, жар стекает вниз, между бедер. Я крепко сжимаю их и пытаюсь спрятать лицо за распущенными волосами, но Кейд отодвигает их в сторону.

— Я образцовый солдат, джентльмен, но то, как я теряю всякий контроль, когда дело касается тебя, — проклятие моего существования.

Он опирается на локти по обе стороны от моего лица и снова проводит большим пальцем по губам, вверх-вниз, затем вводит его в рот. Глубже, пока я не начинаю давиться. Я смыкаю губы на мозолистой коже и сосу.

Что я творю?

Как только он вынимает палец, его мягкие губы врезаются в мои. Мои предательские губы отвечают, будто живут отдельной жизнью. Он крепко зажмуривается, словно от боли. Шрам у левого глаза морщится, когда он глухо стонет, прижимаясь ко мне, — и на миг я даже не хочу закрывать глаза. Кейд неотразим, греховно, до дрожи красив, и я не хочу моргать.

Кейд О'Коннелл, мастер-сержант, ломается… из-за меня.

Запретное притяжение превратилось во что-то опьяняющее — наше собственное возмездие. Его прикосновения заставляют меня таять и поддаваться темным мыслям, которые я гнала в самый дальний угол сознания с нашей первой встречи. Я целую его в ответ, отчаяннее. Мне нужно почувствовать его напряженный член, спрятанный в черных джинсах, прижатым к моему голому бедру. Он один раз резко толкается — прямо в мою киску — и из меня вырывается высокий стон. Он требовательный, голодный. Его ладонь нетерпеливо скользит вверх по внутренней стороне моих бедер, пока его язык врывается в мой рот.

Вкус пива и сигарет заставляет меня хотеть больше. Он делает меня ненасытной, но сам еще ненасытнее. Его язык переплетается с моим, двигаясь властно, будто стремится подчинить меня — жадно поглощая меня так же, как я поглощаю его.

— Пожалуйста… пожалуйста, блядь, скажи мне остановиться. Это неправильно, — хрипит он.

— Так… так неправильно, — отвечаю, захватывая его губы своими.

Согласна.

Он отстраняется, но я беру его лицо в ладони и провожу по щетине.

— Давай хоть на один миг станем эгоистами. Сейчас ты просто парень на пляже, а я просто девушка. Никаких званий, должностей, морали и мыслей… только мы.

Его глаза сужаются. На лице мелькают смятение и нерешительность.

— Снимай трусики, — приказывает он.

Я нервно хихикаю ему в губы. Кейд пытается нащупать их, сжимая мои ягодицы до боли. Покрывает мою челюсть поцелуями, но когда пальцы касаются кожи прямо над клитором, он отстраняется, затаив дыхание.

— Вайолет... ты без белья? — Его голос становится ниже. Я кусаю нижнюю губу и пожимаю плечами. Он хмыкает и наклоняется к моему уху. — Лучше начни носить трусики… иначе я прямо сейчас выебу эту дерзкую улыбку с твоих губ.

О, эм... да, пожалуйста.

Его влажный язык скользит по моей щеке, опускаясь ниже, к основанию шеи. От вида обычно холодного и молчаливого Кейда без маски и фильтров, волна удовольствия пробегает до кончиков моих пальцев. Грудь тяжело вздымается: он крадет каждый мой вдох.

Кейд отрывается от меня и стягивает верх платья, пока соски не оказываются на свободе — твердые и заостренные. Затем его рука опускается ниже и поднимает подол платья, но прежде чем раздеть меня полностью, он оглядывается. Я тоже смотрю по сторонам, резко поворачивая голову влево и вправо — но пляж пуст, здесь только мы.

Он приподнимает платье и видит мокрую киску, ноющую от желания. Клитор пульсирует, требуя его внимания.

— Я с ума схожу от одной мысли, что кто-то мог увидеть твою красивую розовую киску, — он резко проводит пальцами по складкам, собирая мою влагу.

— Такая мокрая. Такая чертовски мокрая.

Медленно, почти нежно Кейд выводит круги на киске, а его губы снова находят мои.

— Нам не стоит это делать… — выдыхаю между хищными поцелуями.

Он закрывает мне рот ладонью, в то время как его большой палец яростно трет клитор. Я стону в его руку, но звук приглушенный.

— Нет, не стоит. Лизать твою киску — плохая идея. Скажи, что это плохая идея.

Он чуть склоняет голову и улыбается, показывая ровные белые зубы, и его острые клыки вонзаются в нижнюю губу, пока он ждет ответа.

— Это плохая идея, — лгу я.

— Хочешь, чтобы я остановился?

— Боже, нет. Даже не думай останавливаться, — качаю головой, огонь внутри меня вспыхивает еще сильнее от его движений. Я просовываю руку под его рубашку и царапаю спину, сильно. Он стонет в ответ, разглядывая мою промежность с расширенными от экстаза зрачками.

— Я постоянно думаю о твоей сладкой киске с тех пор, как слизал соки с твоих пальцев. — Его голос становится ниже, грубее, вибрация в нем заставляет моё сердце сбиваться с ритма. Это просто безумно заводит. Он наваливается сверху, распоряжаясь моим телом так, как я мечтала. Наклоняется ниже и закидывает мои ноги себе на плечи. Щетина покалывает внутреннюю сторону бедер, и я запускаю пальцы в его темные волосы, когда он начинает лизать меня.

— Я тоже об этом думаю… — признаюсь.

Его язык скользит по мне, грубо и яростно, вверх-вниз, пока он не захватывает набухший клитор губами. Словно он голодал, и моя киска — это единственное, что может утолить его жажду. Его скопившееся напряжение проникает в меня, как морфий в вены. Он резко прекращает свои убийственные ласки, и я разочарованно хмурю брови. Мои бедра начинают дрожать по обе стороны от его лица.

— П-почему ты остановился?

Он вводит в меня два пальца.

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня. Хочу почувствовать, как твоя киска плачет, прежде чем языком заставлю тебя кричать моё имя.

Я тяну его за волосы, пока он зарывается лицом между моих грудей. Он поочередно сосет и покусывает оба затвердевших соска, кусая и сжимая мою грудь. Затем вводит еще один палец, бесцеремонно растягивая меня. Моя спина выгибается дугой, рот открывается, я чувствую себя чертовски переполненной, но он сгибает пальцы так, что это превращается в невыносимое удовольствие — почти за гранью того, что я могу выдержать.

— Вайолет… ты такая, блядь, тугая. Посмотри на себя, сжимаешь мои пальцы, течешь, как жадная шлюха, которой всё мало. — Он владеет моим телом так, будто оно создано для него. Будто он знал его много лет. Стенки сжимаются вокруг его пальцев, он подводит меня к краю, держит на грани, пока я не начинаю стонать. — Тебе нравится, когда тебя называют шлюхой? Тебе нравится знать, насколько ты чертовски грязная?

— Да, — хнычу я.

Он сжимает одну грудь, одновременно посасывая другую. Я кусаю губу, но затем ощущаю резкую вспышку боли — его зубы впиваются в кожу сбоку груди так глубоко, что он прокусывает её.

— Ты потрясающе выглядишь в красном, знаешь?

Он слизывает выступившую кровь с кожи и возвращается к моим губам. Язык вторгается внутрь, заставляя меня почувствовать вкус железа.

Внезапно я отрываюсь от земли. Кейд подхватывает меня и резко переворачивает, так что я оказываюсь у него на лице, пока он стоит. Он идет вперед, не останавливаясь, пока моя спина не ударяется о бетонную опору моста, и я взвизгиваю, когда его язык находит клитор. Мои ноги лежат на его плечах, а я вцепляюсь в жетоны у него на груди, пытаясь удержать равновесие. Сердце грохочет, разрываясь о ребра, когда я понимаю, что он делает. Туча закрывает луну, под мостом почти кромешная тьма, из-за чего лица Кейда почти не видно под подолом моего красного платья. Одной рукой он находит мою грудь и крутит сосок. Я вздрагиваю и стискиваю зубы.

Удовольствие ослепляет. Он сосет и покусывает клитор зубами. То, как легко этот мужчина доводит меня до вершины, должно быть незаконно. Его язык пронзает меня, и он стонет.

— Никогда не пробовал ничего слаще. Я могу кончить прямо в штаны, просто вылизывая твою киску.

Он трахает меня языком. Глаза закатываются, живот сжимается в тугой узел, и я задыхаюсь, пока жар разливается по моим венам. Я так близко, что перед глазами вспыхивают искры. Ногтями царапаю его спину. Его зубы зажимают клитор, и я кричу.

Еще одно движение, и я кончу.

— Вайолет? — вдалеке зовет Букер.

Мои глаза широко открываются, когда рай вырывают из наших рук.

— Черт, — выдыхает Кейд, разочарованный.

Я толкаю его, он мгновенно реагирует: ставит меня на ноги, помогает поправить платье и спрятать грудь. Он проводит рукой по щетине, его сердитый взгляд направлен в сторону, откуда доносится голос. Затем делает шаг вперед, заслоняя меня собой.

— Вайолет, ты где? — снова кричит Букер.

Я оборачиваюсь, осторожно выглядываю из-за бетонной опоры и щурюсь. Букер уходит дальше от нас, держа в руке пиво.

— Не надо. Не ходи с ним.

Он просит меня закончить то, что мы начали?

— Что? — шепчу, одергивая платье до конца. Мои пальцы дрожат. Внутренняя сторона бедер болезненно ноет. Господи, я всё еще чувствую форму его языка внутри себя. Моё тело умоляет о продолжении, а клитор пульсирует от жгучей потребности. Я не успела кончить, но реальность накрывает, и как бы я ни хотела продолжить, на пляж выходит всё больше людей.

— Ты слышала меня. — выдыхает Кейд, проводя рукой по темным волосам. Он переворачивает мой крестик, возвращая его на место, но в этот момент высокая волна накатывает и хлещет по моим икрам, сбивая с ног. Я оступаюсь, и Кейд хватает меня за бедра, прижимая к той самой опоре, у которой минуту назад трахал меня языком. Он кладет руки по обе стороны от моей головы, возвышаясь надо мной.

— Господи, Вайолет, почему ты такая неуклюжая, когда дело касается воды?

Мои брови сдвигаются.

— Подожди, что ты имеешь в виду?

— Водное испытание, которое ты провалила, ни о чем не говорит?

Я открываю рот в шоке.

Ублюдок.

— Как ты смеешь вспоминать это. Я не неуклюжая! — Я толкаю его в грудь ладонями, но он не сдвигается. Накатывает еще одна мощная волна; на этот раз Кейд теряет равновесие, и прежде чем упасть, хватает меня за запястье и увлекает за собой.

Высокая волна накрывает нас мгновенно, вода доходит до груди и промачивает концы моих черных волос. Я визжу, пока холодная вода продолжает атаковать мою кожу, мурашки бегут по всему телу, а я дрожу и ловлю каждый вдох.

Смотрю направо: Кейд тоже весь мокрый, но он не издает ни звука. Наши взгляды наконец встречаются, луна отражается в его волчьих глазах. Мы смотрим друг на друга, но моё внимание привлекают капли, стекающие по его губам.

— Ну и кто теперь неуклюжий? — сердито бормочу я.

На секунду мы замираем, а потом оба взрываемся смехом.

Его низкий хохот заставляет меня смеяться еще сильнее.

— Кажется, я никогда не слышала, как ты смеешься. — Я смотрю на звезды, пока мы оба лежим на холодном песке. Мне нравится его смех; я хочу слышать его чаще.

— Я и сам не припомню, когда в последний раз так сильно смеялся.

Я смотрю на него, пока он встает, наслаждаясь видом расслабленного Кейда. Он протягивает мне руку, и как только я её беру, мягко подтягивает меня вверх. Его одежда вся промокла, как и моё платье. Ветер напоминает, что на дворе зима.

— У Букера мой телефон и кошелек, — шепчу.

— Иди спать. Отпразднуешь хорошо выполненную работу завтра, когда вернешься домой. Тебе пора. Ты вся… мокрая. — Его глаза полны бесконечной похоти.

Я прикусываю губу, чувствуя, как жар приливает к моим щекам. Подобрав туфли, оставленные неподалеку, качаю головой.

— Осторожнее, мастер-сержант. Я могу поверить, что у тебя есть душа.

Он хватает меня за волосы, оттягивает голову, обнажая шею, и уводит глубже в тень.

— У меня её нет. Поэтому держись от меня подальше. Момент, когда мы были просто парнем и девушкой на пляже, закончился. — Его горячее дыхание обжигает мою шею, пока он крепко держит меня за волосы, и я стону.

Прежнее похотливое выражение лица смягчается, и он встречает мой любопытный взгляд.

— Я не буду спрашивать, как он умер или приносить соболезнования. Эти слова не способны унять твою боль от потери такого особенного человека, как отец. Но я могу сказать, что горжусь тобой, и уверен, он тоже гордился бы.

Тело наполняется теплом, а дыхание сбивается.

— Вайолет! — снова зовет Букер. Он совсем рядом.

Кейд отпускает меня и делает шаг назад. Он смотрит через моё плечо с хмурым выражением.

Если Букер поймает нас, моя карьера закончится, даже не начавшись. Я не могу позволить мужчине разрушить всё. Каким бы фантастическим ни был способ, которым он только что меня поглощал. Каким бы ошеломляющим ни было его присутствие. Я не хочу, чтобы моя карьера оборвалась вот быстро.

Я смотрю на него, но холодный, отстраненный инструктор, которого я наблюдала весь прошлый год, возвращается.

Похоже, это прощание.

Хотя он прав насчет того, что момент, который мы разделили, закончился. Завтра у меня ранний выезд, и я с нетерпением жду встречи с бабушкой и дедушкой. Мне еще предстоит упаковать вещи, и мысли о невыполненных делах снова давят на меня.

Я оборачиваюсь и замечаю Букера. Не знаю, когда к нему присоединился Слейтер, но они оба ищут меня.

— Полагаю, на этом всё? — спрашиваю, не сводя глаз с Букера.

Поворачиваясь обратно, и бабочки в груди умирают, когда я понимаю, что одна.

Кейд уже на полпути к своей машине.