Марипоса

41. КЕЙД

Что это за чувство? Моё сердце замедляется каждый раз, когда Вайолет прикасается ко мне. Демоны в голове испаряются в никуда, будто их и не было. Мне приходится изо всех сил бороться с чертовым желанием улыбнуться, когда улыбается или смеется она, потому что её смех… это прекрасная мелодия, которую я бы с удовольствием слушал на повторе бесконечно.

Она смешит меня своими ужасными, саркастичными шутками.

Она заставляет меня чувствовать то, чего я никогда раньше не чувствовал.

Однако мы с ней не можем быть вместе. Я знаю это, но, возможно, не обязательно заканчивать всё сейчас. Может быть, после завершения миссии мы сможем что-то придумать. Будет ли она готова к этому? Согласится ли перевестись в Колорадо-Спрингс, чтобы быть ближе ко мне? Заинтересует ли её резьба по дереву?

Я у себя в комнате, один, сижу за столом и разглядываю свой тайный проект. Он закончен, но я не могу отделаться от чувства, что чего-то не хватает. На него ушло два месяца из-за того, насколько изматывающей оказалась миссия… ну и, конечно, из-за желания трахать Вайолет при любой возможности. Когда операция закончится, она вернется в своё подразделение, а я уйду в отставку и поеду обратно в Колорадо, в горы, где планирую осесть.

Прошлой ночью я не спал. Всё думал о работе, о заданиях…

Я хотел трахать Вайолет до тех пор, пока она не расплакалась бы и в итоге не вырубилась на мне, как и во все остальные разы, но не смог. На этот раз дело было не в её сломанном кондиционере. Я устроил разнос техникам и добился, чтобы её заявку поставили в приоритет. После этого Вайолет и Касл перевели в другую комнату. Мне стоило огромных усилий не остаться с ней на ночь, но я хотел поработать над поделкой, так что ушел до полуночи. Спустя три часа я всё еще сижу за столом, слушаю Джонни Кэша, вырезаю по дереву в одних боксерах и в очках, которые давно сползли на нос.

Вайолет позволяет мне избавлять её от тревог сексом, и охотно делаю это. К счастью, последняя сводка была обнадеживающей: Касл полностью поправится. Да, впереди у неё еще долгий путь и не одна операция, но в итоге с ней всё будет в порядке.

Сдув остатки стружки, я снова и снова поворачиваю заготовку, гадая, захочет ли она оставить и её. Вайолет нравятся мои работы — те, что я никому никогда не показываю, потому что в прошлый раз, когда решился, Пенни лишь посмеялась и сказала, что это пустая трата времени. А когда я приезжал к Адаму в отпуск, то нашел деревянные поделки, которые делал для него ко дню рождения, выброшенными в мусор.

Но Вайолет хранит орла, которого я вырезал, на тумбочке у своей кровати. Жест, который задевает меня куда глубже, чем я готов признать.

Стук в дверь прерывает мою работу. Я поднимаю запястье, глядя на часы. Два часа ночи; кто, черт возьми, ломится ко мне в такое время? Букер стабильно вырубается рано после того, как созванивается со своей девушкой. Я знаю, потому что он не перестает о ней говорить.

Стук не прекращается, вынуждая меня снять очки. У Вайолет снова кошмар?

Черт.

Я накидываю черную футболку и спортивные штаны как можно быстрее. Нетерпеливый, незваный гость продолжает молотить в дверь. Всё еще завязывая шнурок на поясе, я открываю, ожидая увидеть медово-карие глаза. Моё лицо мрачнеет, когда вместо них я вижу светло-голубые.

Это не моя маленькая Марипоса.

— Карен, — хрипло произношу, удивленно приподнимая брови.

Какого черта она здесь делает?

Она стоит, скрестив руки на груди, и осуждающе сверлит меня взглядом, сжав губы в тонкую линию. Я вытягиваю шею, выглядывая в пустой коридор, но Карен уже проходит в мою комнату, не говоря ни слова.

— Кейд, — отрезает она ледяным тоном.

Медленно закрывая дверь, я провожу рукой по затылку.

— Не припоминаю, чтобы приглашал тебя. — Я нехотя подхожу к ней. — Чем обязан такому неудовольствию? — ворчу.

Широко зевнув, прислоняюсь к дверному косяку. Ночь берет своё. Странное чувство. Мне хочется спать с Вайолет. Я жажду её запаха и тепла. Для меня это что-то новое.

Карен садится на кровать, закинув ногу на ногу. Её пылающий взгляд говорит о том, что она готова съесть меня заживо.

— Ну, Карен? Что было настолько важно, что ты не могла предупредить сообщением или звонком? Что не могло подождать до рабочего времени?

Мы сидим в тишине, пока я жду, когда она наконец заговорит.

— Серьезно, Кейд. Вайолет Айла? Что, блядь, с тобой не так? — её лицо искажается от отвращения.

Мое лицо становится каменным, теряя всякое выражение.

Откуда, черт возьми, она знает?

Я бросаю быстрый взгляд на заготовку, и ледяной разряд бьет в центр груди. Мне кажется, я задыхаюсь, и впервые в жизни я, блядь, не нахожу слов.

— А что с ней?

— Я видела, как она смотрела на тебя в тот день, когда спасла тебе жизнь, — выплевывает Карен с презрением.

— Карен, о чем ты вообще? Она выполняла свою чертову работу. Она смотрела на меня, как…

Карен вскакивает с кровати и указывает на меня, обрывая на полуслове.

— Как будто она влюблена в тебя! — её глаза наполняются слезами, голос срывается. — Я знаю этот взгляд, потому что смотрю на тебя так же!

Слеза скатывается по её щеке. Мы с Карен никогда не были парой, но наша дружба началась около пяти лет назад, и время от времени мы развлекались. Я никогда не давал ей повода думать, что собираюсь связать себя с ней — или с кем бы то ни было. Я всегда был предельно честен в том, чего хочу и чего не хочу. И всё же я не могу не чувствовать вину.

— Думаю, ты слишком многое себе надумала. Мне нравится Вайолет. Она мой солдат, а я её командир.

— И она бывшая твоего сына! Я не могу поверить, что ты вообще с ней связался. Она не понимает тебя так, как я, Кейд. Я терпеливо ждала, пока ты наконец осознаешь, что я могу дать тебе всё, что тебе нужно.

Вайолет — вот, что мне нужно.

— Карен, — рявкаю, оскаливаясь. — Всё, что мне сейчас нужно, — чтобы ты, блядь, убралась из моей комнаты. — Я указываю на дверь.

— Ты лучший солдат, которого когда-либо видела армия. На одном уровне с Дэнни Райдером. И ты готов погубить свою безупречную карьеру и репутацию ради неё? Ради какой-то пустышки? — голос Карен взлетает всё выше, пока она продолжает давить, выдергивая меня из мира, где я позволил себе быть счастливым. Где я потянулся к той, кто впервые за мою чертову жизнь заставила меня почувствовать себя живым.

Вайолет — не пустышка.

Она — всё.

— Не смей, блядь, говорить о ней так, — предупреждаю убийственно спокойным тоном.

Жестокая реальность снова накрывает, вызывая головокружение. Вайолет никогда не будет моей. Качая головой, я хватаю заготовку и бездумно задвигаю её в ящик стола. В ярости захлопываю его, не желая больше видеть. Как я вообще позволил себе запутаться в её манящих крыльях?

Я всегда был осторожен. И всё же вот он я — нарушаю правила ради той, кого никогда не смогу иметь.

— Отвечай на мой чертов вопрос, мастер-сержант! — она с насмешкой выплевывает мое звание.

— Карен. Я не гублю свою карьеру ни ради кого! — Мой рык заставляет её саркастично склонить голову, пока она смахивает еще одну слезу костяшкой пальца. — Мы никогда не были парой, Карен. Я обозначил границы в тот момент, когда наша дружба изменилась. Мы повеселились, да. Но эта часть наших отношений закончилась месяцы назад, и не из-за кого-то еще. Это было моё решение!

Её ноздри раздуваются, тело дрожит. Чем сильнее я отталкиваю её, тем больше она психует. Она делает шаг вперед, сокращая расстояние, и со всей силы бьет меня по лицу. Голова резко дергается в сторону, кожа горит. Я мрачно усмехаюсь и отступаю.

Я никак не реагирую. Я даже не злюсь из-за этого.

— За все эти годы я ни разу не видела, чтобы ты по-настоящему улыбался. — Карен переминается с ноги на ногу и пытается переплести свои пальцы с моими, каменными. — Я желаю тебе счастья, Кейд. Просто хотела бы, чтобы это было со мной…

Вырвав руку из её пальцев, я направляюсь к тумбочке и хватаю пачку сигарет.

Она дала мне пощечину и думает, что после этого я ей поддамся? Что позволю ей и дальше лезть мне в голову и вести какие-то разговоры? Нет.

Во что она вообще играет?

С меня хватит.

— Убирайся, — бормочу через плечо, натягивая ботинки.

Я не хочу это слышать, даже если понимаю, что она знает про меня и Вайолет. И всё равно я никогда не признаюсь ей в этом.

— Оператор Зверь наконец-то влюбился. Все, кто по-настоящему тебя знает, видят это, — говорит Карен, разочарованно качая головой.

Она смеется, но в этом смехе нет ни капли юмора — только жалость. Кивнув с издевкой, она принимает поражение и проходит мимо меня. Я не отвожу взгляд от стола, где спрятан проект, над которым работал. Я никогда не смогу показать его ей.

У самой двери Карен прочищает горло.

— Кстати, Вайолет рассказала мне о ваших тайных отношениях. И поделилась своим планом продвинуться по службе через связь с тобой. Она хочет учиться у своего наставника… присосавшись к тебе, как пиявка! Она тебя не любит.

Мои пальцы дергаются, пока Карен выплевывает ядовитые слова. Я не верю в это…

— Она рассказала мне про душевую!

У меня перехватывает дыхание.

Вайолет рассказала ей о нас?

Карен фыркает.

— Да, я всё знаю. Ей просто жаль тебя. Несчастный отец-одиночка Кейд. Заканчивай с этим, пока окончательно себя не угробил.

Я застываю, недоверчиво скрестив руки на груди.

— Или я доложу обо всём твоему командованию… генералу. Порви с ней, или я сделаю так, что вы оба понесете последствия.

Дверь щелкает за её спиной. Я тяжело дышу, нервно вертя кольцо с черепом на пальце.

Тяжесть её слов топит ту крошечную надежду, что у нас с Вайолет вообще могло быть будущее. Последнее, чего я хочу, — чтобы наш грязный маленький секрет выплыл наружу и мы оба поплатились, особенно когда у неё столько потенциала и таланта, которые она может дать армии. Если об этом узнает мой сын, наши и без того сложные отношения будут окончательно разрушены.

Неужели Вайолет и правда использует меня?

Это не имеет значения. Ничего из этого, черт возьми, не имеет значения. Я нарушил правила. Запятнал её карьеру еще до того, как она успела начаться, потому что решил быть эгоистом.

С нами покончено.

После ухода Карен я выхожу покурить на улицу. Затягиваясь снова и снова, я всё глубже тону в собственных мыслях.

Я должен её отпустить.

Мы оба слишком много работали. Я не позволю, чтобы её выгнали или наказали из-за нашей беспечности.

Я знаю, что должен сделать, чтобы всем стало легче. Пора, блядь, повзрослеть и перестать быть жадным ублюдком. Она заслуживает от жизни большего, а я не смогу ей этого дать.