Марипоса

16. ВАЙОЛЕТ

Три громких стука прерывают мой разговор с дедушкой. Он только что сообщил мне, что бабушке стало лучше, и врачи надеются, что она скоро полностью поправится.

— Люблю тебя! Пожалуйста, не забывай заботиться о себе, хорошо? Мне нужно идти.

— Долг зовет? — ворчит он.

— Да, сегодня день выпуска! — восклицаю я, глядя на свою парадную форму, выглаженную, отпаренную и готовую к торжеству. Она висит точно по центру шкафа.

Следуют еще два настойчивых удара.

— Иду! — кричу через плечо. — Ладно, мне пора. Созвонимся позже?

— Конечно, mija. Мы тебя любим.

Отбой.

Я шагаю к двери, всё еще в пижаме, держа в руках голубого плюшевого медвежонка бабушки.

Открыв дверь, я замираю, задерживая дыхание при виде Кейда. На нём парадная форма, волосы аккуратно зачесаны набок, борода подстрижена, и меня моментально накрывает его кедровый аромат, смешанный с каким-то опьяняющим одеколоном.

Но то, как он на меня смотрит... это пугает. Его зеленый глаз, перечеркнутый шрамом, сверкает опасным блеском. Он сжимает челюсти и смотрит на мобильный телефон в моих руках, словно это угроза.

— С кем ты разговаривала? — его низкий голос странно спокоен.

Он что, подслушивал мой разговор через дверь? Сколько он услышал?

— Что? Ты слышал?

Опустив голову, Зверь на мгновение задумывается, словно пытаясь взять свои слова назад.

— Забудь. Неважно. Я знаю, как это бывает. Вы расстаетесь, чтобы через несколько часов снова сказать «я люблю тебя», — усмехается он, доставая из кармана пачку «Мальборо».

— Кейд, это был не…

— Букер ждет тебя в своем кабинете в 14:00, — безразлично меняет он тему, вновь отстраняясь от меня. Его взгляд становится холодным — он снова играет роль инструктора, в последний раз. А я не могу перестать думать о том, что произошло несколько часов назад.

Думает ли он об этом столько же, сколько и я?

— Ладно.

Он коротко кивает и разворачивается, собираясь уйти.

Стоп? И это всё?

— Кейд. — Я тянусь к его руке, но отдергиваю пальцы, прежде чем наши ладони соприкасаются.

Его челюсть сжимается.

— Мастер-сержант, — поправляет он.

— Значит, мы не будем обсуждать то, что случилось прошлой ночью?

Он делает долгий вдох, продолжая смотреть в сторону выхода в конце коридора.

— Не беспокойся о Уиллисе и тех парнях, которые напали на тебя. С ними разобрались.

— Ты же знаешь, что я говорю не об этом, — шепчу. Я выглядываю в коридор, поворачиваясь налево и направо, чтобы убедиться, что мы одни и можем говорить открыто.

Он молчит, и моё сердце начинает бешено колотиться, пока я жду его ответа. Мне нравится Кейд, и я отчаянно хочу узнать, что он думает. Мужчина такой нечитаемый, почти как робот, но я знаю, что в нём есть нечто большее. Я видела это прошлой ночью.

— Если тебе нечего сказать по делу — относительно обучения или работы, — тогда это всё. — Он приподнимает бровь, играя с часами на запястье. Даже не смотрит на меня. Хотела бы я сказать, что моё эго достаточно крепкое, чтобы выдержать его отчужденность… но нет.

Я такая дура. Чего я ожидала? Что он признает, что между нами есть притяжение?

Я цокаю языком, затем провожу им по зубам, проглатывая его отказ.

В конце концов, Кейд О'Коннелл — это «Спецоператор Зверь», известный как солдат со стальным сердцем: осязаемым, но пустым изнутри.

Сжимая ручку двери и прижимая мишку к груди, я копирую его каменное выражение лица.

— Тогда всё.

— Кейд, мать твою, О'Коннелл!

Мы с Кейдом одновременно оборачиваемся на низкий голос, доносящийся из коридора.

— Легендарный Зверь. Где ты пропадал, мужик? — подхватывает другой солдат в зеленом берете. Кейд отходит от меня, будто я пустое место, закрывая обзор своей широкой спиной.

— Макс, как ты, брат? Как нога? — Они обмениваются крепкими рукопожатиями и обнимаются, хлопая друг друга по спине. По тону ясно, что между ними давняя связь.

Макс приподнимает штанину и показывает протез.

— Возможно, я и потерял ногу, но ты спас мне жизнь, мужик. Я навеки у тебя в долгу. — В каждом слове слышится искренняя благодарность.

Шоколадные глаза Макса загораются ярче, когда к нему сзади подходят другие солдаты и присоединяются к разговору. Все смотрят на Кейда с уважением и восхищением. Он хорошо известен в военном сообществе, и все, кто о нём отзываются, упоминают только хорошее, несмотря на то, что иногда он может вести себя как мудак. Тем не менее, никто не может сказать, что он плохой человек.

Я закрываю дверь, оставляя их наедине. Мне нужно идти на встречу с Букером, и совершенно очевидно, что Кейд хочет притвориться, будто прошлой ночи не было.

В любом случае, я усердно работала, чтобы дожить до этого дня, и отказываюсь позволить чему-либо помешать мне насладиться началом моей карьеры в спецназе.

Кабинет Букера выглядит именно так, как я и представляла. Полки с наградами, подтверждающими успешную военную карьеру, и фотографии тех, кто, как я могу предположить, являются его родителями, братьями и сестрами. Букер не носит кольца, и никогда не упоминал о детях. Он сидит за своим столом, с горами бумаг по обе стороны.

— Поздравляю.

— Спасибо.

С Букером легко открыться и говорить свободно. Он словно солнечный свет, в то время как Кейд — неумолимая буря серых оттенков.

— Я подала заявку на службу на Западном побережье. Я…

— Ты остаешься здесь. В этой группе.

Я приподнимаю бровь.

— Я остаюсь здесь... — понижаю тон. — В Северной Каролине?

— Ага, — отвечает он бесстрастно.

Нет. Мне нужно быть подальше от О'Коннелла. Я не могу ясно мыслить, когда нахожусь рядом с ним. Он отвлекает меня. Пребывание с ним на одной базе достаточно, чтобы дрожь пробегала по спине. Мы разделили тайный момент несколько часов назад, подтверждающий необходимость уйти в другую группу, где пара напряженных гетерохромных глаз со шрамом, пересекающим одну сторону лица, не сможет превратить меня в развалину.

— Но я…

— Соблюдай дисциплину, Айла. Ты пойдешь в ту группу, куда тебя распределили. Поняла? — Букер меняет тон на более авторитетный. Букер всегда так дружелюбен, и это напоминает мне, что я выхожу за пределы своей зоны комфорта, разговаривая с ним так свободно. В конце концов, он — один из моих командиров.

Я прочищаю горло и выпрямляюсь.

— Поняла. Прошу прощения, сэр. Я никогда не жалуюсь, хотя все остальные получили желаемое назначение, — указываю я.

— Айла. Зверь всё устроил.

У меня замирает сердце.

Зверь? Он воспользовался связями, чтобы я осталась здесь? Я хочу расспросить Букера, но прикусываю язык. Моё упрямство уже создает мне проблемы, и я не хочу иметь такую репутацию, когда попаду в свою первую команду.

— Специалист Айла будет зачислена после рождественского отпуска, — он протягивает мне папку с аккуратно вложенными документами. Открыв её, я быстро пролистываю, пока не нахожу своё имя и назначение. Рот пересыхает, когда я вижу это четким шрифтом. — Приказы уже подписаны. Теперь ничего не изменить, — заканчивает он.

— В какую команду я попаду? — Я закрываю папку.

— Узнаешь, когда прибудешь на место. Но готовься. Команда, в которую тебя распределили, — лучшая из лучших, и многое происходит в тылу.

— Я готова.

Его губы сжимаются.

— Ты одна из самых успешных солдат на курсе, которых я видел за долгое время. У тебя есть ум, выносливость и сила.

В груди теплеет. Приятно, когда твой тяжелый труд признают. Часть меня мечтает, чтобы эти слова произнес мастер-сержант. На ресницах появляются слезы, и я глубоко вдыхаю, стараясь не дать эмоциям вырваться наружу.

— А теперь я хотел бы поговорить о другом.

Он встает во весь свой внушительный рост чуть меньше двух метров и снимает берет, пока обходит угол стола. Проводит рукой по светлым волосам и садится на него передо мной, перекинув ногу на ногу. Он изучает меня — в карих глазах мелькает любопытство.

Эм… что происходит?

— О чем именно? — дыхание сбивается.

— Я больше не твой инструктор. — Он барабанит пальцами по краю деревянного стола.

— Верно, — вырывается из меня ответ, больше похожий на вопрос.

— Давай встретимся сегодня вечером в «Пьяной Ракушке».

Брови сходятся, прежде чем смысл слов доходит до меня. Букер говорит уверенно и проявляет ко мне уважение, но я колеблюсь. Уже есть мужчина, который проник мне под кожу, и в его присутствии во мне бушует целый шторм эмоций. Но когда он зашел ко мне в комнату ранее, он совершенно ясно дал понять, на каком этапе мы находимся. Между нами ничего нет и не может быть.

Букер, кажется, знает, чего хочет, и на его улыбку всегда приятно смотреть. Он красивый, забавный, и не приводит меня в бешенство.

Может, мне стоит согласиться.

Нет.

Я знаю, что хочу согласиться.

Я дарю ему легкую улыбку — звучит и правда неплохо.

— Гриль-бар у пляжа?

Он кивает.

— Все идут туда праздновать хорошо выполненную работу. Я хочу, чтобы ты тоже пришла. Ты должна гордиться собой. Ты выпустилась первой в группе. Мы все тобой очень гордимся. Зверь не скажет это вслух, но я могу сказать за него. Я, наверное, единственный ублюдок, кому это позволено. — Он смеется, наклонив голову. — Мы знаем, что твой отец тоже гордился бы. — Он делает паузу. — Дочь Льва.

— Спасибо. — Я отвожу взгляд, опуская голову. Сердце тяжелеет, когда всплывает образ его тела в гробу, в форме.

Это всё ради тебя, пап.

Букер вырывает меня из мыслей.

— Ты мне нравишься, Айла.

Я встречаю его взгляд и замечаю, как его лицо краснеет.

Он что, смущен?

— О, так это что-то вроде... свидания?

Букер улыбается.

— Ну… нет? — протягивает он, поправляя волосы и возвращая берет на голову. Его парадные туфли цокают, когда он проходит мимо меня, открывает дверь и бросает: — На этом я, пожалуй, откланяюсь.

Я оборачиваюсь, и Букер замирает в дверях, постукивая пальцами по косяку. Почему звучит так, будто он и правда приглашает меня на свидание? Я открываю рот, чтобы напомнить ему о правилах, запрещающих отношения на службе при разнице в званиях, но он опережает меня.

— Увидимся вечером, Айла.

И закрывает дверь.