Михаэль

31.

Учитель не говорилъ.

Мажордомъ раскрылъ дверь въ спальню. Но учитель не пошевельнулся. Онъ, не отрываясь, слѣдилъ за движущейся стрѣлкой часовъ; Свитъ сидѣлъ у его ногъ.

Долго они прислушивались къ паденію капель и къ тиканію часовъ; грудь учителя дышала слабо.

Внезапно Клодъ Зорэ вздумалъ повернуть голову.

Но это ему не удалось.

— Что ты хочешь, Клодъ, — прошепталъ Свитъ, наклоняясь надъ учителемъ.

— Убери часы, — сказалъ учитель.

— Я ихъ больше не разбираю.

Чарльсъ Свитъ поднялся, чтобы снять часы. Но они выскользнули изъ его рукъ и упали на одѣяло.

— Гдѣ они, — спросилъ учитель, и Чарльсъ Свитъ положилъ часы на холодную какъ ледъ руку Клода Зорэ.

— Пускай они будутъ твои, — сказалъ учитель, вкладывая часы въ руку друга.

Прошло нѣсколько мгновеній.

Потомъ онъ сказалъ: — Жакъ, гдѣ ты?

— Я здѣсь, учитель, — отвѣчалъ мажордомъ, подойдя къ кровати. Онъ съ трудомъ держалъ свое громадное тѣло.

— Спасибо, другъ мой, спасибо за все, — сказалъ учитель, потянувшись за его рукою; и словно послѣднее тихое рыданіе дрогнуло въ его горлѣ: — Не забывай меня.

Слезы катились по щекамъ мажордома и капали на руку учителя.

— Жакъ, другъ мой, — сказалъ учитель, — не плачь обо мнѣ. Вѣдь я ухожу туда, гдѣ сердцу будетъ покой.

Онъ лежалъ съ полусомкнутыми, но все еще раскрытыми глазами. Блѣдный и неподвижный, онъ походилъ на каменную фигуру саркофага.

Внезапно по лицу его скользнула улыбка — улыбка печали или нѣжной боли.

— Чему ты улыбаешься, Клодъ? — тихо спросилъ Свитъ.

И голосъ учителя прозвучалъ отчетливо и ясно: — Чарльсъ, теперь я могу умереть спокойно: я видѣлъ великую страсть.

Голова Чарльса Свита опустилась на его грудь.

И учитель сомкнулъ глаза и замолкъ. Отворилась дверь. Это былъ Бруаръ. Стоя возлѣ кровати, онъ смотрѣлъ на лицо учителя.

Онъ потрогалъ пульсъ. Онъ уже не ощущался больше.

— Зеркало, — сказалъ онъ и повернулся къ своему ассистенту.

Молодой человѣкъ подалъ ему зеркало, и врачъ подержалъ его возлѣ губъ умирающаго.

Мажордомъ прикорнулъ въ углу комнаты и молча молился.

Чарльсъ Свитъ всталъ. Безжизненный взглядъ его былъ устремленъ въ пространство.

Врачъ поднялъ зеркало. Шелковымъ платкомъ смахнулъ покрывшую его матовость и снова поднесъ его къ губамъ учителя.

Ни малѣйшаго движенія не чувствовалось больше на спокойно лежавшемъ тѣлѣ.

Жакъ поднялся и Чарльсъ Свитъ внезапно повернулъ голову, когда врачъ снова поднялъ зеркало. Поверхность его не потускнѣла.

„Кончено“, тихо произнесъ врачъ и отложилъ зеркало. Мажордомъ громко рыдалъ; Чарльсъ Свитъ, блѣдный, со сжатыми руками, остановился у ногъ мертвеца.

А ассистентъ, съ часами въ рукахъ, спустился внизъ, чтобы извѣстить господъ журналистовъ.