Мой обман

10

— Алло, — сдержанно отвечаю. Я должна во всем ему признаться, а то по итогу окажется, что деньги брала, а клиентов не приводила. Он ведь рассчитывает на меня, а я теперь сомневаюсь в своих силах.

— Ну привет, “промокод Валерия”, - выговаривает четко кодовую фразу, которую мы оба понимаем. Ну а как еще надо было себя обозначить, чтобы он догадался, кто привел клиентов. Чёр… ная среда, когда же ты закончишься? Реклама все-таки коснулась его сознания. Но мне приятно, что он не слишком зол, расставаться на позитивной ноте будет лучше.

— Миш, — стираю все эти его условности и обращаюсь так, как мне нравится, сейчас мы не на работе и, скорее всего, уже и не пересечемся. — Прости, что не посоветовалась. Просто хотелось попробовать свои силы.

— Пытаюсь говорить уверенно, для себя я уже решила, но принять до конца, что мы больше не встретимся, сложно. Это был единственный шанс видеться с ним, теперь остальное будет выглядеть наигранно.

— Я оценил шутку с промокодом “Валерия” и скидку, конечно, могла бы со мной согласовать, но мне уже позвонили семь человек. И я бы не звонил тебе, потому что это твоя работа, но Лера, надо это приостановить пока. У меня в штате столько сотрудников нет, чтобы выполнить все эти заказы. Нам надо подумать завтра, как распределить и что мы сможем еще взять.

— Внутри становится так тепло от того, что назвал меня по имени. По короткому, обычному, по-дружески…

— Я остановлю, да, — тихо отвечаю и откашливаюсь. — Это вышло случайно, я не смогу настроить тебе рекламу и провести рекламную компанию так, как требуется. Завтра напишу заявление и уволюсь.

— Что значит не сможешь? А сегодня это что было?

— Может больше никто не придет. Семь пришло, а миллион, может, не придет.

— Да зачем мне миллион пока? Меня устраивает и по семь в день. С этим бы справиться, надо делать все максимально быстро и качественно, чтобы нарабатывать базу клиентов. Будешь приводить по десять человек в день, и пока мне этого достаточно.

Меня пробирает немая истерика. Слезы сами льются, а тело внутри дергается. Я ничего не могу с этим сделать. Все правильно, получается? Я все делала правильно? Правильно проработала аудиторию. Правильно создала рекламный пост и подобрала теги. Папа просто хотел меня задеть. Может кто-то и помогал в масштабах многомиллионных рекламных компаний, но не сейчас. Никто не подстраховал, потому что никто об этом не знал, кроме меня.

— Алло, ты тут? Или уже думаешь, как потратить аванс?

— Аванс? Серьезно? — Я встаю и начинаю расхаживать из стороны в сторону. Это ведь едва ли не самое важное, что сейчас может быть.

— Ну я же обещал, когда будет результат, тогда и дам. Я увидел результат. Но это не будет большая сумма, предупреждаю сразу.

Я не верю. Слышу его и не верю. Да я, кажется, сейчас и тысяче буду рада. Вот как один человек может перечеркнуть весь дурацкий день и сделать его праздником?! Я бы и сейчас к нему приехала, получить свой аванс и заодно увидеть. Помню его квартиру и помню, как ночевала там. И поцелуй тот первый помню.

— Спасибо.

— Все в порядке?

Мой голос прозвучал чересчур благодарно и это, конечно, не ускользнуло от него.

Все в порядке будет не скоро. Но теперь хотя бы есть возможно продержаться еще пару дней, может неделю. Вспоминаю слова психолога, что возвращать мужчину, манипулируя жалостью к себе или беременностью, точно не приведет ни к чему хорошему, поэтому я вдыхаю и снова вру:

— Да, все нормально.

— Ладно, до завтра тогда. Надеюсь, вопрос с увольнением больше не стоит?

— Если тебя это устраивает, то нет.

— Пока вполне. Останови тогда рекламу.

— Хорошо.

Мне многое хочется ему сказать или даже пригласить сейчас прогуляться, но он умеет притормозить на повороте.

— Я сделал вид, что не заметил, как ты ко мне обратилась, но я уже тебе говорил про мишек. Надеюсь, все понятно и мне не придется потом из этого же аванса тебя депремировать.

— Кажется, ты говорил, что это касается только работы. Так что там и будешь командовать, Мишутка, спокойной ночи.

Я отключаюсь и довольно улыбаюсь. Хотелось бы увидеть сейчас его лицо за эту дерзость, но, к сожалению, этого удовольствия я лишена.

Последние деньги отдала на вскрытие замка, а это по факту и не помогло. Ну что ж, беременным вроде полезны прогулки на свежем воздухе.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Миша

— Вероника, доброе утро, пригласите ко мне Валерию, а в двадцать минут, на совещание всех.

— Да, Михаил Егорович. — Она всегда произносит это, показывая, какая она исполнительная. Но сам факт того, что я хочу с утра видеть Леру, ей не нравится. Она начинает закатывать глаза, но быстро опускает их вниз, когда встречается с моим взглядом. Прятать глаза и выполнять четко указание — то, что ей сейчас приходится делать, чтобы не вызвать мое недовольство.

Скрываюсь у себя в кабинете, пытаясь понять, почему к Лере такое отношение. Не похожа Орлова на того, кто заводит близкие знакомства с простыми смертными и, тем более, не будет сплетничать о себе. Слишком боится быть уязвимой и показать другим свои слабости. Помню, как сама говорила мне, что не все знает даже Алиса, ее подруга. Хотя мне почему-то рассказала больше.

Те взгляды, что кидала в меня Вероника, я видел, но реагировать на них не хотелось. Пока. Хватит мне уже личной драмы. Секретарь просто была той, кто доказывал, что со мной все в порядке. Видимо, с Лерой мы разные, если для нее было так легко бросить все. Сейчас мне стоило заняться работой и довести начатое дело до конца. А не думать о том, что уже не вернуть.

Хотя взять ее на работу было не очень хорошей идеей. Она, даже если и не маячила перед глазами, все равно постоянно напоминала о себе. А когда вдавался в рутину и мозгу не надо было напрягаться, все равно она разгуливала в мыслях, о чем-то там размышляя и задавая о себе вопросы. Я так и не понял, что в ней было такого?

Ну тело, внешность, — да таких сотни. Деньги, — так это, скорее, был ее недостаток. Ее недосказанность? Вроде бы читаю ее полностью, а потом оказывается, что чего-то не знаю или все наоборот. И в мозгу постоянно будто какая-то неопределенность, на которую он хочет получить ответ и закрыть задачу.

Узнать про нее все не составило бы труда, но я уверен, тогда это породило бы еще больше вопросов. А мне этого не надо. Не хочу узнавать о ней больше. Не хочу привязываться сильнее, прошлое просто должно остаться в прошлом.

Лера заходит без стука. Каждым своим действием показывая, что не собирается, по крайней мере, наедине, следовать субординации. Наказать бы ее за вчерашнюю шутку про Мишутку. Просил же без мишек, но она специально это сделала, как только почувствовала, что я к ней лояльней отношусь и смягчился с этим авансом.

— Доброе утро, — здоровается нейтрально и идет к столу, усаживаясь без приглашения и лишая меня лишних телодвижений.

— Привет, — отвечаю, наблюдая как она кладет руки на стол и переплетает пальцы, хочет скрыть что-то от меня. А это приковывает взгляд к ней еще сильнее. Я рассматриваю ее бледное лицо, скулы, что выделяются сильнее обычного, припухшие глаза. Должен ли я думать о ее проблемах? Возможно, они из-за меня, но я ведь предупреждал. У нее был тогда выбор, а я предупреждал. Так почему теперь это должно быть мое дело?

— Когда ты успела создать страницу в инстаграме?

— Ну я работала целый день позавчера. — Поднимает свои выразительные голубые глаза на меня. — Жаль, что ты сразу не оценил мою работу.

— Я оценил вчера. Неплохо получилось.

— Правда? — Цепляется за меня взглядом, проверяя на правдивость мои слова. Будто я ее обманываю или говорю это просто так. Где ее уверенность и наглость, интересно? Или это очередная игра?

— Да, а ты в чем-то сомневаешься? И что за разговоры были вчера про бросить работу?

— Мне показалось, что я не справлюсь. Кое-что выяснилось относительно моей предыдущей работы. Надо было, конечно, с тобой посоветоваться.

— Слушай, да мне все равно, что там выяснилось. Результат есть, он меня устраивает. Сколько ты отдала на рекламу?

— Семьсот рублей.

— То есть, получается, один человек мне обошелся в сто рублей?

— Ну да, даже меньше. Они не открутились все.

— Аванс у нас переводят на карту, но бухгалтер мне сказала, что у тебя нет карты?

— Нет, — пожимает плечами. — Так получилось.

Прикрывает глаза и выдыхает. Ничего не говорит, но вижу, как шевелит губами и ругает себя.

— Ну ты заведи уж, пока я дам тебе наличкой, раз обещал.

Ее губы дергаются в легкой улыбке, а плечи расслабленно опускаются. Протягиваю ей конверт, на который она смотрит так, словно там пару тысяч долларов. Не меньше.

Она не заглядывая внутрь и прячет его сразу в блокнот.

— Даже не спросишь сколько там?

— На сколько ты оценил мою работу, значит, столько я заработала.

К чему сейчас эта показуха? Я ведь знаю, что она не такая. Для нее те десять тысяч обычных рублей, что я дал, ни о чем. Она на них даже туфлю не купит, а тут прям берет, непонятно сколько, и радуется.

Когда ровно в двадцать минут в кабинет заходят те, кого я пригласил заранее, Лера начинает собираться и следом встает.

— Останься.

Дёргает головой в мою сторону, проверяя, не ослышалась ли, но увидев подтверждающий кивок, опускается на место, поджимая губы и сдерживая улыбку.

Как так ее похвалить, чтобы не зазналась…

Или это способ привлечь мое внимание? Разжалобить, что ли, хотела? Вот снова цепляла чем-то. Хоть и была избалованной до предела, но все равно в ней было что-то такое, чему она умела отдаваться без остатка. Как со свадьбой Алисы. Сейчас с рекламой. Я ведь не поленился, нашел страницу. Пусть было сделано немного, но смотрелось в одном стиле и аккуратно.

— Михаил, могу я поснимать небольшие видео с вашей работы, для историй в инстаграм? Подписчики любят такое. Я не буду спойлерить ваши проекты в разработке и могу их затирать.

— Хорошо, только перед публикацией все показываешь мне.

Она молча кивает и достает телефон.

Я узнаю ту девушку, что горела желанием устроить свадьбу года, сейчас она мечтала сделать что-то подобное с моим аккаунтом в соцсетях.

— Валерия, останьтесь.

Она замирает и стоит там же, где и стояла, держась руками за спинку стула. Словно боялась услышать что-то плохое в свой адрес.

— Вчера наш новый рекламный агент Валерия, — делаю акцент на девушке, указывая левой рукой на нее, — запустила тестовую рекламу, которая привела нам семь человек только за вечер. — Быстро окидываю всех взглядом, чтобы удостовериться, что меня все услышали. — Рекламу мы пока остановили, надо разработать план и решить, сколько проектов мы потянем одновременно, и может нам надо взять еще человека.

Я протягиваю им распечатанный лист с заказами и жду предложений. Люблю свою команду за то, что они не как тюфяки, которых надо пихать, а активно участвуют и предлагают действительно удачные варианты.

Пока ребята обсуждают, замечаю скучающе-задумчивый взгляд Леры. Надо бы ее отправить чем-то заниматься, но я пока сам не совсем понимаю, что мне делать дальше. Заказы надо было сначала распланировать, потом смотреть, сколько еще мы потянем и распределить задания.

— Валерия, думаю мы можем вас отпустить, — она оживает, когда слышит свое имя, — мы тут еще надолго застрянем.

— Я подумала, может я сделаю несколько видео? Сниму бэкстейдж. Я не буду делать акцент на проектах и деталях, только крупный план.

— Зачем? — переспрашиваю, откладывая ручку и следя за тем, что и как она говорит. Что на этот раз задумала?

— Чтобы вести наш аккаунт. Подписчики любят бэкстейдж. К тому же, думаю, не стоит зацикливаться на одной соцсети. И над сайтом надо подумать. Я бы создала аккаунты везде и там и вела бы их. У каждого свои предпочтения и каждый по-разному воспринимает информацию.

Сам не люблю соцсети и для меня их вести — это одно мучение, за которое я даже браться не хотел, и думать об этом не хотел.

— Хорошо, давай попробуем, только я бы хотел видел то, что вы там размещаете.

— Не доверяете?

— Доверяю, — усмехаюсь в ответ, — но это направление для меня ново, поэтому хотелось бы следить, как оно растет.

— Хорошо, — она спокойно пожимает плечами.

Знаю, как она любит все делать сама и чтобы никто не вмешивался, если она не просит.

— Вы продолжайте и не обращайте на меня внимание.

Она включает телефон и отходит в сторону.

У нее нет четкого плана, что делать и как выстраивать рекламную компанию, но эта ее спонтанность мне нравится. Она подстраивается и берет то, что есть сейчас, работая и с таким материалом. Но я все равно хочу контролировать ее. Зачем она в моей фирме и что задумала, пока так и остается вопросом. Не ради меня же она пришла сюда работать…

Мы заканчиваем обсуждение спустя полчаса, в которые Лера что-то снимала, но отвлекала этим только первые несколько минут, дальше стала ненавязчивой.

— Валерия, останьтесь, — снова торможу ее, когда она хочет уйти со всеми. Она терпеливо ждет, когда все покинут кабинет и смотрит на меня. — Покажи, что получилось. — киваю на ее телефон.

Кожа на маленьких косточках пальцев натягивается, когда она сильнее сжимает телефон. Едва заметно выдыхает и идет в мою сторону. Огибает стол и наклоняется, облокачиваясь на стол. Снимает погасший телефон с блокировки и открывает галерею. Картинки начинают сменять друг друга от движений ее пальца по экрану.

Без разрешения забираю у нее из рук телефон и сам листаю, просматривая отснятые ей видео и фотоснимки.

— У тебя неплохо получается.

— Рада, что тебе нравится.

Чувствую теплое дыхание на щеке, когда она разворачивается ко мне и смотрит. Делаю вид, что не замечаю этого и продолжаю листать фотографии, пока не торможу на той, где она стоит полубоком с поднятой вверх футболкой, оголяя живот и фотографируя себя в зеркало. Поэтому, что ли, бледная такая? Худеет?

— Дальше личные фотографии. — Она выхватывает телефон из моих рук, словно дальше пойдут фотографии еще откровенней.

— Да, конечно. — Выпускаю телефон из рук. — Можешь работать. Потом покажи, что получится, — еще раз напоминаю ей.

— Да покажу я, — вырывается из нее недовольство. — Могу идти?

— Можешь.

Ее спина быстро скрывается за дверью, оставляя меня одного. Сколько еще там было фотографий, ее личных фотографий… В одежде и без.

Надо что-то придумать, чтобы постоянно иметь доступ к этим фотографиям.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌