Мой обман

29

Миша

Мою руки в ванной и слышу, как Вероника с кем-то эмоционально разговаривает по телефону. Хотел же прогуляться с Лерой, но секретарша уговорила скинуть фотографии с ее телефона на мой ноутбук. Я не различаю слова, только интонации, — и они подталкивают это сделать. Знаем с детства, что подслушивать плохо, и все равно выхожу тихо из ванной, не выключая воду.

— Ты же в больнице? Вот и лечись. Не спеши. У нас с ним все хорошо. А если будет отрицать, то знай, что просто скрывает наши отношения. Так что, здоровья не желаю.

Замолкает следом и начинает что-то напевать. Значит, разговор я упустил, уловив только пару фраз. И что это означает…Также тихо возвращаюсь, чтобы перекрыть воду, и появляюсь в комнате.

— Что-то случилось? — задаю вопрос и внимательно слежу за ней.

— Бывший мозг выносит.

Машет рукой и уводит глаза в сторону.

— Понятно, — киваю ей, но беру свой телефон. Хочу проверить, что точно мне никто не звонил.

— Миш, — сахарной патокой растягивает имя и идёт ко мне. — Ты так напряжён эти дни. — Кладет пальцы мне на ладони и забирает из рук телефон, убирая его на полку. — Давай я тебе массаж сделаю. Тебе же нравится. — Берет меня за руки и тянет на себя.

Я послушно иду за ней и подталкиваю, чтобы упала кровать. Пухлые губы растягиваются в соблазнительной улыбке. Девушка приподнимается, облокачиваясь на матрас, и начинает расстёгивать пуговицы на блузке. Красивая, но такая доступная и слишком приставучая. Поджимает жеманно ногу, прикусывая губу. Так скучно, что даже не возбуждает. Но убранный телефон не даёт спокойствия. Как будто что-то не так. Усмехаюсь и разворачиваюсь. За пару секунд я оказываюсь возле полки и беру его в руки. Вижу последний входящий от Леры. Три минуты назад. Разговор длился одну минуту восемь секунд.

— Ты с кем-то говорила по моему телефону? — спрашиваю и улавливаю распахнутые широко глаза, но в тот же миг она расслабляется.

— Ах, да, звонила какая-то Лера. Я забыла сказать. Она что-то хотела по работе…

— Какого черта ты отвечаешь на мой телефон? — перебиваю ее, вспоминая последние сказанные фразы. Особенно "здоровья не желаю".

— Я твой секретарь, — нагло усмехается.

— Мы не на работе. Что ты ей сказала? — Последний шанс ей даю покаяться.

— Что ты занят и перезвонишь.

Я ведь слышал. Нихрена ты не это сказала. Раньше замечал, но не придавал значения. А сегодня она просто перешла все границы. Если Вероника так спокойно врет мне о Лере, то сколько могла врать до этого и о работе.

— Выйди из моего номера.

— Неа, — нагло продолжает лежать на моей кровати и призывно улыбается. — Ты же хочешь меня. Я вижу.

Черт. Горит все внутри. Сжимаю кулаки, чтобы сдержаться. Ей повезло, что она не мужик. Иначе бы уже ехала в больницу со сломанным носом. Представляю, о чем Лера сейчас думает.

— Не хочу, так что можешь идти.

Приходится взять ее за локоть и потянуть на себя, чтобы поднять. Пока веду к выходу, она умудряется обнять за шею и впиться в губы.

— Из гостиницы не выгоняю, — тут же отрываю от себя, — но завтра на форуме я тебя не жду. В понедельник придёшь и напишешь заявление. Ты уволена.

Открываю дверь и вывожу на коридор.

— Что я сделала? Ты сам намекал. И вообще у меня ещё контракт. Я тебя по судам затаскаю, если что-то сделаешь. Придумаю что-нибудь.

Захлопываю дверь перед ней и тыльной стороной ладони стираю остатки ее помады. Скорее беру телефон, чтобы поговорить с Лерой. Дьявол в ее голове знает только, что ещё успела наговорить эта больная. Мне давно не было так стыдно. И, если Лера сейчас не возьмет трубку и не ответит, бл**ть… Придётся все бросить и лететь в Москву. Ей же нельзя нервничать, а тут эта "здоровья не желаю". С**а. Я выдыхаю и набираю Леру. Давай, детка. Наконец начинаются гудки. Хорошо хоть телефон не выключила. Равномерные гудки касаются барабанных перепонок и все, о чем я прошу, чтобы она не наделала глупостей.

Давай же ответь….

Лера

Я смотрю на его фотографию до тех пор, пока телефон тихим вибрированием в руке настойчиво не призывает ответить на входящий. Он точно звонит, чтобы извиниться или оправдаться. Я не хочу сейчас горячиться, но, скорее всего, когда закончится больничный, я не вернусь к нему работать. Удаленно буду, но вот так смотреть на них и радоваться чужому счастью я точно не смогу.

Вызов прекращается, но через пару секунд телефон снова оживает.

Интересно, после моего с ней разговора прошло уже минут десять. Что они делали все это время? Может быть успели… Как раз в душе. Или она рассказала, а он разозлился. Или она не рассказывала, а он сам увидел, что я звонила.

Я провожу большим пальцем по экрану и отвечаю на вызов. Хуже уже не будет. Но достала эта недоговоренность. Лучше уж узнать все сейчас.

— Лера, привет, только не отключайся, — выдает на одном дыхании и замолкает.

— Принял душ?

Ничего более глупого и выдающего мою ревность я сказать, конечно, не смогла.

— В смысле?

— Ну, мне сказали, что ты душ принимаешь.

— Кто, — удивляется, но потом сам же отвечает на свой вопрос: — Вероника? Значит, вы всё-таки разговаривали. Послушай, я был в ванной и мыл руки. А она просто зашла скинуть мне фотографии. И решила, что ей можно отвечать на мой телефон.

— Не оправдывайся, Миша, это делает тебя слабым.

— Я не оправдываюсь, Лер, а объясняю тебе, что произошло. Что она тебе сказала?

— Видимо то, что ты не можешь никак сказать сам.

— Что я не могу сказать? Что она хотела от тебя?

Я опускаю подробности про их отношения и касаюсь только работы.

— Что без меня на фирме ничего не поменялось и я спокойно могу уволиться и лечиться дальше.

Мишу плохо слышно или он закрывает телефон, но это больше похоже на то, что он ругается.

— Слушай, с каких пор ты слушаешь, что говорит секретарша. Она тебя на работу принимала или может она тебе зарплату платит?

— Кто-то должен мне это сказать. А то ты будешь жалеть и платить зарплату ненужному тебе человеку.

— Лер, ну ты кого слушаешь? Дуру эту? Да я лучше ее уволю, чем тебя. Этим я, кстати, и собираюсь заняться в понедельник. И забудь, что она тебе наговорила. Я смотрю, у нее фантазия богатая.

— Я не смогу забыть. И она предупредила, что ты будешь все отрицать

— Что отрицать? — он переспрашивает так, как будто действительно не понимает и заставляет меня произнести это вслух.

— Что вы вместе.

— Что? — Он убирает телефон от уха, чтобы выругаться и чтобы мои уши не слышали всего этого. — Лера, что за бред? Какое вместе? Это она тебе сказала? — Я молчу и он все понимает. — Черт. Послушай, успокойся. Не думай о том, что она сказала. Это ерунда. Все, что она сказала, ерунда и бред. Слышала бы ты, как она тут врала мне, кто это звонил и что хотел. Я, к сожалению, слышал только последние пару фраз. Что… — Он молчит, видимо, припоминая, что он слышал. — Все понятно теперь. Я с ней и не собирался быть и увольнять я тебя не собирался. Лера-а-а? — Он тянет мое имя, смягчая голос. — Ты только не волнуйся, хорошо? — А я не могу его больше слушать и отвечать. Потому что наконец добрался до моих чувств. К горлу подступает боль. Как булыжник оправданий туда всунули и заставляют проглотить. — Лер, не плачь. Ну не стоит она того.

— Хорошо, — отвечаю шепотом, потому что только так не будет понятно, что я уже плачу и проплачу всю ночь.

- *лять, Лера, ну забудь ты, что эта дура сказала.

Они говорят вещи, противоречащие друг другу, а я уже и не знаю, кому из них верить.

— Лер, ну зачем мне она, если у меня есть вы? — говорит простую фразу и выбивает последний воздух из легких. “Мы…” Это ведь то, о чем я подумала. — Хочешь, я прилечу завтра?

Очень хочу. Безумно хочу, но ведь и работа для него важна. Всего один день подождать. Но с ней.

— Хочу, но не надо. Может, в эти дни ты заключишь какой-то выгодный контракт. Это же всего день. Все хорошо, правда.

— Точно?

— Да. — Я хочу много узнать, что значит его фраза. Хочу, чтобы сказал это в глаза. — Лучше заканчивай дела и прилетай. Мне так будет спокойней, что я не помешала тебе.

— Ты не мешаешь…

— Мне ужин привезли, — вру ему, глядя на закрытую в палату дверь. — Хочу успокоиться и побыть одна.

— Приятного аппетита и не плачь, хорошо? Узнаю, все оставлю и приеду.

Усмехаюсь в ответ и обещаю, что не буду.

Мы разъединяемся. Эта дистанция между нами все еще держится, пусть и напряжение спадает. Мы либо сойдемся после этой поездки, либо навсегда прекратим попытки сойтись.

Он лучше уволит ее… Насколько это правда, я не знаю, но если бы ему было все равно, он бы сейчас не оправдывался и не успокаивал меня.

Я представляю лицо Вероники и показываю ей средний палец. Потому что сейчас мне больше хочется верить ему, а не ей.

Я жду воскресенья. Часы считаю, когда наконец его самолет коснется столичной земли. Миша обещал сразу заехать ко мне. Я не знаю еще, как вести себя с ним. Разговоры по телефону — это одно. А стоять вот так и смотреть друг другу в глаза…

Но мысль, что он совсем скоро будет тут, в городе, заставляла глупо улыбаться. Так, что губы уже болели, а уголки с такими темпами придется скоро зашивать. Прогулки по Питеру хороши, но, когда он рядом, в тысячу раз лучше.

Зачем мне она, если у меня есть вы…

Я так и не попросила раскрыть полное значение этой фразы, но мне почему-то так хорошо от нее. Я могла бы просто жить этой фразой и думать, что так и есть на самом деле.

Стук в дверь и сердце начинает колотиться. Я смотрю на часы. Миша уже должен был приземлиться, но вряд ли так быстро доехал. Хотя…

Дверь приоткрывается и я уже растягиваюсь в улыбке. Наконец-то он вернулся.

Но, когда в проеме вижу посетителя, все переворачивается и улыбка заменяется дрожащими от страха губами. И дело даже не в том, кто передо мной, а в том, кто стоит за ним.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Они меня нашли. Снова вспомнили о моем существовании, хотя я не просила. Тут нашли. Перинатальный центр ведь красноречиво объясняет, что я тут делаю и почему. Даже скрывать не получиться.

— Хай, — здоровается на английском.

— Хай, Ван, — поднимаю руку, здороваясь с ним, и прислушиваюсь. Где-то же должен быть и отец. Не нашел бы Ваня меня сам тут. Да и вряд ли бы искал. Тут папа точно приложил руку. А я уже надеялась, что отстанут от меня и забудут, как ложку дегтя.

— Это тебе, — Ваня идет ко мне с букетом роз и кладет его на тумбочку. Наклоняется и, хоть я и отворачиваюсь, все равно целует меня в щеку. Я смотрю на букет и понимаю, что даже ставить в вазу его не буду. Хоть он и не виноват ни в чем.

— Что ты тут делаешь? — Если он думает, что я забыла о нашей последней встрече, то ошибается. И задабривать меня цветами бессмысленно. Для себя я решила давно, если он поднял на меня руку, то больше мы вместе не будем. Никогда.

— Прилетел к твоему отцу и захотел с тобой встретиться. Он начал тебя искать и обнаружил тут. Почему ты не сказала? — Поджимает губы, переплетая пальцы, и присаживается на край койки.

— Где он? — Плевать мне на его страдающий и виноватый вид сейчас, на его вопросы и цветы. — Где отец?

— Разговаривает с медсестрой на посту и ждет врача.

Значит, тут. Твою мать. Срок у меня уже большой, он не заставит меня сделать аборт. Да и я уже не девочка, чтобы манипулировать мной. Только это волнение так некстати. Мне бы лежать и ждать Мишу…

Миша… Черт. Они не должны встретиться. Иначе будет взрыв. Я беру телефон и быстро строчу Мише сообщение, чтобы не приезжал. На ходу придумываю, что мне назначили какую-то расслабляющую процедуру на пару часов, а посетителей пока пускать не будут.

Надеюсь, что поверит в мою ложь. А с этими двумя я как-нибудь разберусь сама. Тут главное, чтобы они не задержались надолго. Да и Миша не поймет, если увидит у меня Ваню. Не так все поймет.

— Лер, прости, — Его рука скользит по одеялу и, коснувшись моей ладони, сжимает ее. — Я тогда неправильно себя вел. Не должен был всего того говорить тебе и тем более делать больно. — Ван, не надо. Мы расстались.

— Ладно. Тогда буду кратко. Я хочу, чтобы мой ребенок жил со мной. А ты сама решай, хочешь ли ты жить с нами или нет? — Смотрит мне в глаза и говорит эту чушь. А во мне эхом отдается голос отца, стоящий за этим. На пару секунд даже дыхание перехватывает от их планов.

— Выноси себе сам, роди и живите счастливо, — усмехаюсь в ответ.

— Ты мне родишь.

— Ты с ума сошел? И я не собираюсь отдавать тебе моего ребенка, и тем более жить с тобой. А если вы будите вот так ходить и нервировать меня, то я и вообще его не выношу. Я не просто так лежу в больнице.

Я инстинктивно прикрываю живот одеялом, чтобы Ваня даже не смотрел туда. Это я перед ним тут смелая, хотя знаю, что он сильнее меня. А с отцом втройне сильнее.

Телефон рядом начинает вибрировать. А у меня внутри все переворачивается. Это Миша… А если он уже тут и вдруг не увидел мое сообщение. Сейчас придет, а тут Ваня с розами на кровати сидит.

Метаясь между желанием ответить или скрыть его, я выбираю второе. И сбрасываю входящий вызов. Надеюсь, он не обидится, а подумает, что я на самом деле занята. А мне надо всего немного времени, чтобы выпроводить непрошенных гостей.

— Тут, да? — Узнаю из коридора голос отца и понимаю, что это было только начало. Глупо было надеяться, что он не зайдет.

— Вань, — Беру его сама за руку и заглядываю в глаза. Прежде, чем появится отец, я должна попытаться. — Не делая этого. Не слушай его. Давай останемся друзьями. Не иди за ним. Ты не такой. Тебе не нужен этот ребенок. И малыш никогда не будет счастлив, если будет жить без мамы. Я к тебе не вернусь, потому что люблю другого человека, а ты найдешь девушку из своего круга и страны.

— Где моя любимая доченька? — Отец входит в палату и, улыбаясь, выглядывает из-за угла. От его улыбки хочется натянуть одеяло на голову и спрятаться. — А я оказывается дедом скоро стану, а меня даже никто в известность не поставил. — Он подходит к кровати и кивает Ване, чтобы уступил место. — Ты меня прям в неловкое положение ставишь, Лерусь. Я тут тебя решаюсь перевоспитать по бразильской системе, а ты, оказывается, беременна. Почему не сказала? — Он даже слово не дает мне вставить и лезет в карман. — Так, держи ключи от квартиры и машины. — Опускает на тумбочку рядом с букетом цветов две связки. — Кредитки я твои все разблокировал. Мой внук не должен в чем-то нуждаться. Клинику сменим на лучшую. Свадьбу сыграем…