Мой обман

41

Миша

— Миш, это ты разорил моего отца? Ты виноват, что он потерял половину своей недвижимости. Ты обещал сказать правду.

Раз она спрашивает, то точно что-то знает. Нет смысла отрицать или врать. Потом только хуже будет.

— Да, я, но это не так, как ты себе думаешь и говоришь, — я пытаюсь объяснить, хотя понимаю, что это долгий разговор и не по телефону.

— Ты поэтому со мной познакомился? Поэтому переспал? — Перебивает меня и несет чушь.

Я сразу все отрицаю, потому что наше знакомство точно не было подстроено, но кто она такая сразу догадался, когда увидел визитку. Зато она сделала какие-то свои выводы и сбросила вызов.

Ничего не дала сказать и объяснить.

Лера, черт. Ну как можно вот так просто бросить трубку и даже не выслушать. Как будто мы вообще чужие люди и я что-то хочу сделать ей плохое. Это ведь ее отец-вредитель, который чуть не заставил ее аборт сделать второй раз. Человек, который желал ей худшего, а она верит ему и игнорирует меня. Сбрасывает вызов один за другим, как будто я не заслужил. Да будь мне все равно, я разве рвался бы за нее, переводил из клиники в клинику, женился бы на ней, не зная чей ребенок…Думал, что она понимала это. И дала бы для начала все объяснить.

Черт. Поработал. Я набираю раз за разом, а она не отвечает. Гормоны эти… Скорее бы уже родила. Ну вот сейчас накрутит себя. А мне ищи ее. Лучше бы сразу с ней съездил, чтоб теперь не искать и не переживать. Но без папаши точно не обошлось.

Хотел же рассказать ей все, но позже. После родов. Подготовить сначала. Чтобы не переживала и понимала, что мой отец — это единичный случай, а таких было много. И я хотел не разорить Орлова, а остановить это колесо лжи, закручивающее так много людей и наживающихся на них.

И я остановил.

Теперь не мог потерять ее из-за этого. Просто надо найти и успокоить ее. Но сначала получит у меня за то, что звонки игнорирует. А если я вот так пропаду, что тогда? Зачем так делать и заставлять переживать и нервничать. Ну приди и спроси лично. Поговори. А не прячься где-то, накручивая и перемалывая мысли, как на шнеке мясорубки.

Набираю Алису, чтобы узнать, может она ей звонила. Но в итоге узнаю, что они сегодня не говорили, поэтому прошу саму набрать и узнать, где она.

Пока жду звонка от Алисы, перекладываю бумаги из одной стопки в другую, а взяться и вникнуть во что-то не могу. Мысли уже не тут.

В ожидании у звонка от Алисы, раз за разом набираю Леру. Какой у нее лимит? Сколько надо пропустить входящих, чтобы ответить. Хотя бы Алиса не тормозит и перезванивает быстро.

— Миш, она не ответила мне. А что случилось?

— Подозреваю, что снова отец. Наговорил ей там много чего про меня. Одну сторону всего рассказал, а про остальное забыл.

— Ты про что?

— Неважно. Найти ее надо как-то. Куда могла уехать? Скоро темнеть начнет.

— Послушай, у Марка есть человек, который знает, как найти по номеру телефона любого. Я сейчас ему позвоню, нам надо минут десять-пятнадцать.

— А мне что делать?

— Жди, Миша, и не накручивай себя. Найдем мы ее. Меня, помнишь, Артур тот изнасиловать хотел. Так Марк даже с разряженным телефоном нашел меня. Давай я маме ее позвоню. У меня есть ее номер.

— Давай, и спроси только — Лера приходила к отцу? Или говорила с ним?

— Хорошо, узнаю, может она у них как раз и сидит. Чай пьют и отвлеклись.

Если бы…

Я прикрываю глаза и вспоминаю тот день в аэропорту. Да, отпустил ее и принял то, что она сделала. Но я ведь тогда хотел остановить все это. Тогда уже хотел не трогать ее отца. Но она все сама решила. Я ведь думал, что мы больше не встретимся. Не думал, что она беременна будет. Не думал, что отец будет к ней также относиться, как к другим людям. Что жениться на ней буду.

Алиса отключается, а я набираю по внутреннему свою маму и прошу зайти ко мне.

Рад, что взял ее, она так быстро освоилась. Первое время было сложновато, но сейчас у нее получается не хуже, чем у Вероники. А, главное, она постоянно в молодом коллективе и я рядом.

— Да, Миша, — заходит ко мне и прикрывает дверь.

— Мам, слушай, работа срочная есть, которая до завтра не может терпеть?

— Договор один отправить и все. Остальное может подождать, а что?

— Лера пропала, опять отец ее влез, давай отправляй договор, а я тебе такси вызову. Будь там. Может она дома появится, а то на телефон не отвечает, я что-то волнуюсь. Не спокойно как-то.

— Как пропала?

— Вот так, мы говорили, потом она сбросила вызов и больше не отвечает.

— А что отец сделал?

— Не знаю, но предчувствие, что встречались или говорили, а уж он красиво петь про других умеет.

— Я вызову такси, позвони, когда будешь дома.

— Хорошо, сын.

Мама быстро разворачивается и оставляет меня одного. За что люблю ее, что она не причитает и не бросается в истерику. Может, у нее и депрессия эта была от того, что она слишком все в себе держит. Я вызываю такси, а сам снова набираю Леру. Сигналы в телефоне как бессмысленные и безжизненные звуки. Потому что она молчит.

Надо что-то делать, искать ее, звонить куда-то, а я не знаю, с чего начинать.

Идиот.

Почему не согласился съездить с ней? Сейчас была бы рядом и я хотя бы был в курсе событий. Может, она все-таки на квартиру поехала. Пока Алиса ищет, где она, я съезжу туда.

Поднимаюсь и натягиваю куртку. Не застегиваясь, покидаю кабинет и предупреждаю своих, что сегодня меня не ждать, но работу надо закончить.

Вхожу в лифт и нажимаю первый этаж. Телефон в руках оживает и я с надеждой проверяю.

Но надежда надламывается. Это Алиса.

Номер Алисы высвечивается раньше, чем она обещала перезвонить.

— Узнала что-то?

— Да, узнала… Ты только не волнуйся, хорошо?

— Вот это твое “не волнуйся” вообще не успокаивает. Где Лера?

— Точных координат ее нет, но это какой-то больничный городок.

В грудь будто током ударили, приходится крепче руль сжать, чтобы не потерять управление. Какой к черту больничный городок?! Что она там делает?

Что-то случилось…

— В какой? Говори, я сам поеду туда.

— Сейчас пришлю адрес. Но это только то, что можно отследить по телефону, где она на самом деле мы пока не знаем. И ты был прав, она много времени провела на улице, в том районе, где живут ее родители. И больница эта недалеко от их дома.

Черт. Еще хуже.

— Скидывай адрес, Алиса, быстрее только.

Я отключаюсь, потому даже мне сейчас сложно успокоиться. А надо. Надо унять дрожь и восстановить дыхание. Мое волнение только хуже сейчас сделает. Я показываю правый поворотник и паркуюсь на обочине.

По адресу, что присылает Алиса, нахожу больницу и прокладываю маршрут. Заодно ищу телефон приемного покоя. Кто-то же должен был ее принимать.

Трогаюсь с места и еще раз набираю Леру, хотя уже и не надеюсь, что теперь она ответит.

Все трясется от холода, окутывающего внутренности. Ну не можем мы такой путь пройти и закончить вот так непонятно. Не верю и думать даже не хочу о чем-то плохом. Сейчас найду ее и все наладится. Все будет хорошо. Ну мало ли чего она в больнице делает. Трубку же взять мы поэтому не можем и объяснить.

Абонент временно недоступен. Ох**ть.

Какие к черту могут быть обиды, когда все выходит из-под контроля. Все будет хорошо. Сам себя успокаиваю и уговариваю.

Я набираю номер приемного покоя и стучу пальцами по рулю, как будто это ускорит ответ.

— Алло, Федоренко.

— Здравствуйте, могу я узнать, девушка поступала к вам? Шилова Валерия Олеговна. 29 лет. Беременна.

— А вы кто?

— Муж, — отвечаю и в голове тут же дежавю того дня, моего рождения, когда все перевернулось. Авария, звонок, беременность. И теперь судьба собирается повторить все это?

— Извините, но данных по такой девушке у меня нет. Она не поступала, — говорит та, с заминкой.

— Не может быть. Посмотрите еще раз. Посмотрите по фамилии Орлова.

— Так Шилова или Орлова?

— Она недавно поменяла фамилию, может случайно сказала не ту.

Я снова жду и давлю сильнее на газ, чтобы скорее доехать и самому разобраться.

— Орлова есть, но там двадцать лет и она в пульмонологии. Когда девушка поступила?

— Не знаю когда. Недавно. В течении часа или двух.

— Если что-то экстренное, ее могли и сразу в отделение отвезти. Если беременна, то можете позвонить в родильный дом. Возможно, там вам скажут больше. Запишите телефон.

Некогда записывать и я просто повторяю про себя, пытаясь запомнить набор цифр.

И тут же набираю его.

Звоню настойчиво в приемное роддома, а там никто не отвечает. Именно сейчас надо куда-то свалить, что ли?! Блт. Подрезаю автобус, слышу сигнал за спиной, но успеваю пару раз моргнуть аварийкой. Сбавляю чуть-чуть газ, чтобы самому никуда не вляпаться.

Снова набираю Алису и жду когда ответит.

— Да, Миш.

— Не понимаю, нет ее нигде, я уже больницу всю обзвонил и роддом. Может ты ошиблась? — повышаю голос. — Может это не больница, а какой-то другой адрес. Теперь она вообще телефон выключила.

— Миш, я не знаю, — слышу дрожащий голос и останавливаю себя. — Давай я тоже приеду, вместе будем искать.

— Алис, прости, — до меня только сейчас доходит, что она уже тоже нервничает. — Прости, хорошо, не волнуйся. Я что-то нервничаю и забыл, что ты тоже беременна. Ты не виновата ни в чем. Давай я сам Марку позвоню, а ты не переживай. Не надо никуда ехать.

— Позвони мне, когда узнаешь что-то. Хорошо?

— Хорошо, — выдыхаю и отключаюсь. Лере уже не набираю, а сразу Марку.

— Да, Миш, — слышу голос Марка. — Ты в следующий раз мне сразу звони, не надо мою жену, тоже беременную, волновать. — Делает мне замечание, хотя еще не знает, как я с ней говорил минуту назад. Вообще бы закопал, наверное.

— Извини, поздно подумал. Хотел узнать, не разговаривали ли они, а в итоге пришлось рассказать все.

— Ясно, ладно. Лера в том районе, где я и сказал, ничего не поменялось. Только сигнал теперь пропал. Как будто телефон выключила или сел.

— Я тоже звонил и не дозвонился. Если что-то узнаешь, набери, я сейчас сам еду в эту больницу и попробую ее найти. Не может беременный человек пропасть бесследно.

В голову начинают лезть самые тупые мысли. Ее похитили, заставили ехать в больницу, хуже всего, если есть опять проблемы с ребенком. Зачем-то вообще она поехала к отцу. Знает же, что ничего хорошо из этих встреч не получается. И мне ведь ничего не сказала. Как будто секреты какие-то. Или он позвал, чтобы рассказать про меня. Неужели не понимает, что ей нельзя сейчас волноваться. Никогда нельзя было волноваться. Всю беременность папаша держал в напряжении и даже сейчас не отпускает.

Звонит незнакомый номер и я замираю. Страшно опустить палец на зелёную кнопку и услышать новости, которых совсем не хочешь слышать.

— Да, — все-таки отвечаю. Не маленький же. Может срочное что-то?

— Михаил, здравствуйте, это мама Леры.

— Здравствуйте.

— Мне звонила ее подруга, что-то случилось? Почему вы ее ищите?

— Она была у вас дома. И догадываюсь, что отец ей наговорил снова такого, что она в итоге выяснения со мной подробностей по телефону на нервах отключилась… По телефону получилось определить, что она где-то тут, в больнице от вас недалеко, но никто не может ее найти. Я понять не могу. В приемном говорят, что ее там нет. А телефон определяется, как будто она там.

— Я сейчас сама попробую узнать, у меня там главврач знакомый. Мы сейчас найдем ее. Миша, не волнуйтесь.

Паркуюсь и снова иду в приемное. Сам по всем отделениям пойду, но найду ее.

— Я звонил, девушку искал. Двадцать девять лет. Валерия Шилова.

Она ещё раз проверяет, медленно вводя данные.

— Посмотрите, может без имён кто-то есть. Ну вот человек, если без сознания попадает, что вы делаете?

— Подождите и не надо мне указывать. — Она поднимает трубку и кого-то набирает. — Это приемное. К вам девушка не поступала беременная? … Имя, фамилия? …. Тут ее муж ищет. А какой срок беременности? — Кивает мне.

— Восемь месяцев.

— Около тридцати шести недель. Так что? — Она замолкает и внимательно слушает. Чтобы не выхватить сейчас трубку и не послушать самому, останавливает только стекло между нами.

Вера Орлова

— Игорь Григорьевич, добрый день, это Вера Орлова.

— Приветствую, как ваше здоровье?

— Игорь Григорьевич, все хорошо со мной. Не буду тянуть. Очень нужна ваша помощь. Моя дочь где-то в вашей больнице, но мы не может найти ее. В приемном говорят, что ее нет, а местоположение дочери по ее телефону определяется, что она у вас. Валерия. Только она теперь Шилова. Беременна. Тридцать пять-тридцать шесть недель. Двадцать девять лет. У нее тяжёлая беременность была. Поэтому, может быть, что-то серьезное, потому что рожать ей ещё рано. Ну вы же видели мою дочь, знаете с лица?

— Дайте мне несколько минут, Вера, я сейчас найду ее.

Отключаюсь и лезу в аптечку за таблетками. Надо выпить заранее. Сердце щемит, пытаясь удержать вырывающийся страх за дочь. Делаю несколько глотков воды и медленно выдыхаю.

— Вера, — слышу сверху голос Олега и вспоминаю слова Лериного мужа, что дочка была у нас. Сама приходила или Олег снова что-то хотел…

Дрожащей рукой ставлю стакан, расплескивая воду, но не вытираю, а, взяв телефон, иду в кабинет. Может он что-то знает.

— Вер, что там с документами, забрала?

— Забрала. Зачем Лера приходила? Зачем ты снова ее мучаешь? Дай девочке родить спокойно.

— Кого родить? От кого родить? — ухмыляется в ответ, кривя губы.

— Если она счастлива, то мне все равно от кого. Иногда мне кажется, что если у мужа нет миллионов, то это ещё и лучше.

— Не е*и мне мозг и не лезть не в свои дела. Дуры обе, узнали бы сначала, кто ее муж, а потом плясали вокруг него и пели серенады.

— А кто ее муж?

— Ее муж расчетливый и циничный. Тонко продумал все, как привязать ее к себе, влюбить, обрюхатить и подобраться к нашему наследству

— Как так можно про дочь говорить. Он не такой, ты ошибаешься.

— Он не такой… — Повторяет мои слова с издёвкой. — Смотрите на картинку, а главного не замечаете.

— Отпусти меня, Олег. Едь один, куда ты хочешь. Не мешай дочери быть счастливой и родить дочку. И мне дай с ней рядом быть.

— Лёгкой жизни захотела? Когда болен стал и не нужен уже?

— Сложностей не боюсь, а вот ты не мог свой разговор оставить на потом? Она же беременна, как не понимаешь, что ей нельзя волноваться?

— Пусть знает, кто ее муж и за кого вышла. Может, ещё одумается и разведется.

— Ну и кто ее муж? Сколько знаю, ничего плохого сказать не могу.

Звонок мобильного прерывает наш спор. И мне сейчас все равно на мужа и кто там Миша, больше всего волнуюсь за дочь.

— Вера, это я. Нашел твою дочь. — Торопится Игорь. — Так, Вера, соберись. Плоха она. Давление у нее поднялось, плохо стало. Пока довезли до больницы, кровотечение открылось и началась отслойка плаценты. Такое бывает при повышенном давлении, тем более у нее и так сложная беременность. Я уже подал запрос, чтобы найти третью положительную кровь для переливания. Такой практически нет в запасе. В реанимации сказали, что понадобится скорее всего. Или есть среди родственников. У кого-то должна быть.

— Хорошо, спасибо Игорь.

Отключаюсь и сжимаю зубы, как бы не пыталась держаться, но представляю картинку и на глазах слёзы.

Я знаю, у кого такая группа крови и знаю, кто может ей помочь. Спасти нашу девочку и внучку.

— Олег, — бросаюсь к нему и беру за руку.

— Что? — лениво поднимает глаза.

— Олег, она в реанимации. Спаси ее, ты же можешь. Ей нужно переливание крови. Кровотечение сильное. Сама умрет и ребенка потеряет.

Молчит как будто думает или не понимает дурак старый, что дочь теряет.

— Ты слышишь меня, — падаю на колени и целую его руки. Готова унижаться, как хочет ради дочери. — Твоя дочь может умереть. Наша дочь, наша Лерочка. Чтобы у вас там н было, ты как с этим жить сможешь потом? У вас же одна группа крови. Ты же знаешь, что спасёшь ее. Олег? — Слёзы душат и застревают в горле, не давая спокойно говорить. Я то перехожу на рыдания, то на крик, потому что секунды теряем, а он молчит. — Пожалуйста. Ну сделай ты что-нибудь для нее. У нее кровотечение. Не найдут кровь для переливания, не спасут, и девочка наша умрет.

Он смотрит в окно и я не знаю, что за сердце у него внутри каменное. Как можно так с собственным ребенком. Как бы она себя не вела и как бы не ослушалась.

— Пожалуйста, ради нашей семьи. Я никогда тебя не брошу и не оставлю. Всегда буду рядом и благодарна. Поеду с тобой, куда захочешь. Ради дочери и внучки, пусть ты ее и не признаешь, но в ней твоя кровь. Твоя, Олег, они твое продолжение. Хочешь род свой так остановить? Умоляю, спаси. Я не смогу жить с тобой. Ненавидеть тебя всегда буду. Один останешься, проклинать себя будешь, а уже ничего не вернешь.

Смотрю в глаза и не понимаю, что за человеком стал. Когда таким стал?