Мой обман

Эпилог

Две недели спустя

— Привет, папа, — я сметаю снег с таблички с его именем, чтоб хотя бы так поговорить с ним. — Я давала тебе столько шансов. Каждый раз приходила и надеялась, что ты принял мое решение. Понял, что я выросла. Что сама буду выбирать, как мне жить. И я не ошиблась ни в чем. Ты думал, что я не могу жить не в роскоши? Смогла. Научилась видеть ценность вещей и людей. Пока долго лежала в больнице, напрактиковалась в рекламе так, что могу продать теперь все, что угодно. Сама и без твоей крыши. Я всего смогла добиться бы сама и раньше, если бы ты давал возможность и верил в меня. Я мечтала о том, чтобы ты гордился мной. Чтобы увидел свою внучку, чтобы она растопила твое сердце и там нашлось места для нас.

Я поднимаю руку и смотрю на часы.

— Мне пора. Через полчаса будут зачитывать твое завещание. Надеюсь, про Ваню это были шутки. Ты не мог просто лишить меня всего и отдать все какому-то китайцу.

Я ещё раз смотрю на ещё новые искусственные цветы в венках, заснеженные холмики и возвышающиеся над ними кресты и понимаю, что каждый тут скорее всего, что-то не успел доделать в жизни.

Возвращаюсь в машину, а мысли не отпускают. Интересно было бы с ним пообщаться теперь. Раскаивался бы он или понял, что сам спровоцировал это все? Или так и считал бы виноватой меня?

Хоть он и вел себя отвратительно в последний год, но мысль о том, что его не стало из-за меня то и дело поднималась из подсознания, чтобы я очередной раз сказала ему "спасибо".

Все, что он сделал плохого и говорил мне, перекрывалось одним только его поступком — он спас мою крошку и сохранил ей маму. Даже думать не хочу, как я жила бы без нее.

Две недели прошло после похорон и все заинтересованные наконец смогли встретиться у нотариуса. Я обнимаю маму и замечаю Вана с девушкой-китаянкой. За этот год он повзрослел. Изменился. Когда-то мне казалось, что он тот, с кем будет все идеально. Но сейчас понимаю, что было бы пресно. Ни в чем он бы не стал лучше моего мужа. А скорее всего, это просто был не мой человек.

Раз он тут, значит, все-таки он тоже фигурирует в наследстве. А значит, папа, скорее всего, не врал, хоть я до последнего и думала, что это только угрозы.

Почему мое должно переходить ему? И пусть я ни в чем не нуждаюсь, как говорит Миша, но это все принадлежит нашей семье, а не постороннему человеку.

— Добрый день. Мы зачитываем завещание Орлова Олега.

Я сжимаю крепко ручки сумочки, чтобы не показывать волнение и медленно выдыхаю, когда нотариус надрывает конверт и достает записку.

— Конверты вскрывать в порядке очередности. — И следом разрывает конверт номер один. — С депозитного валютного счета номер *** средства разделить поровну между моими внуками, — я облегченно выдыхаю. Хоть про внучку подумал… — и выдавать тогда, когда они вступят в брак и проживут в нем минимум год.

Папа, блин. Что за детский сад?! А мне что, надо будет развестись, чтобы получить крышку от унитаза?

— Следующий конверт. Своей жене, Вере Орловой, я оставляю дом и сбережения на валютном вкладе. Третий конверт. “Самое сложное мое решение. Дочь свою я любил, всегда защищал и оберегал. Где-то сильно, где-то слабо, но она все равно не послушала меня”. — Не понимаю, зачем это все выносить на всеобщее оглашение. Я как перед казнью. — “Валерия все равно сделала по-своему. Вышла замуж за того, кто предал ее семью. Поэтому руководство своим холдингом я передаю своему деловому партнеру Ван Цзунь Хай. Человеку который меня не подвёл и был как сын”.

Я поджимаю губы, сдерживая весь свой гнев, чтобы не разгромить тут все. Хорошо, что на кладбище уже съездила, а то бы от его могилы и следа не осталось.

Даже сейчас отец успел напаскудить. Я поднимаю подбородок и встаю, чтобы самой перечитать последний документ. Мне не нужны его деньги. И без них справлюсь. Но отдавать все вот так неизвестно кому… Спасибо, папочка. Теперь мне действительно не понять тебя никогда. Наследства не оставляешь. Добиваешь своими угрозами. А потом благородно спасаешь и умираешь. Что ты хотел этим сказать?! Сам-то понял?

Перечитав то, что и так уже слышала, разворачиваюсь и выхожу из кабинета.

— Лера, — останавливает мама, — послушай, я продам этот дом и мы поделим все пополам. Мне одной хватит и квартиры. Я хочу, чтобы тебе тоже что-то досталось.

— Не надо мам, дело не в деньгах. Дело в его отношении. Пускай ему там будет спокойно, что он не оставил своей дочери ничего. Ты вообще слышала, какие условия он внукам поставил?

— Лера, — обращается по-английски Ван и зовет к себе. — Поговорим?

— Я отойду, мам, подожди меня.

— Конечно.

— Поздравляю. Ты теперь российский миллионер. — Складываю руки на груди и чувствую, как она начинает болеть. Пора уже дочку кормить, а не решать глобальные проблемы.

— Привет, — здоровается он, напоминая, что я забыла поздороваться. — Я ему еще при жизни говорил, чтобы он не делал этого. Ты его дочь и ты должна получить хоть что-то.

— Ты слишком благородный. А вот он… Мне не нужны его деньги. Но он мог оставить мне хоть что-то. Хоть ручку. А внукам поставил такие условия, что мне назло захочется кому-то устроить фиктивный брак.

— Валейлия, мне чужого не надо. Он мне, конечно, оставил все это, но я не хочу жить в России, не хочу чтобы всю жизнь кто-то меня проклинал. Я заберу себе филиал в Китае. От этого не откажусь, тем более, что там мои деньги вложены. У тебя семья, ребенок, мать, в конце концов. Я не такой плохой, как ты думаешь. И я хотел извиниться за тот случай. За два тех случая. В больнице и в Китае. Мне правда жаль, я пошел у него на поводу и думал, что так правильно. Считай, что это мои извинения и объявление мира.

— И что, ты откажешься от таких денег?

— Я умею тормозить, в отличие от твоего отца. Знаю, что мне и этого хватит.

Смотрю ему в глаза, пытаясь найти подвох. Но он расслаблен и не бегает взглядом, не придумывает ничего. Благородства в нем больше, чем я думала. Он на самом деле не плохой и отец, скорее всего, не ошибся выбирая мне его в женихи, просто Ваня не мой человек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Спасибо, Вань, я тоже не откажусь. Хочу доказать ему, что мы справились бы. — Я наконец расслабляюсь. — Твоя невеста? — киваю на девушку на стуле, что ждет его и посматривает в нашу сторону.

— Да, захотела посмотреть Россию. А твой муж где и как ребенок?

— Муж на работе, а ребенок еще в больнице. Благодаря отцу дочь родилась недоношенная и сейчас набирает вес, еще должна находиться под присмотром врачей.

— Это же не моя дочь?

— Нет. — Опускаю глаза, потому что мне стыдно. — Прости меня. Надеюсь, ты тоже испытаешь такое в жизни, когда влюбляешься так сильно, что уже ничто не может остановить вас, чтобы не тянуться друг к другу.

— Хотел бы я взглянуть на того, кого ты выбрала.

— Ты его видел и вы даже знакомы. — Он смотрит на меня прищурившись, пытаясь вспомнить что-то, вернее, кого из русских он знает. — Это свидетель со свадьбы моей подруги.

— Хах, я видел, как он на тебя смотрел все время. Ладно, не хочу копаться в прошлом. Я скажу, чтобы подготовили документы. Скинь номер своего юриста, чтобы они обсудили все и составили договор, потом подпишем его.

— Хорошо.

Я прощаюсь с мамой и сажусь в автомобиль. Не трогаясь, набираю Мишу. Он не будет в восторге. И мне придется приложить все усилия, чтобы переубедить его в этом.

— Как прошло?

— Своим внукам и жене он оставил кое-что. Мне ничего.

— А кому он все оставил? Шаолиню, что ли?

— Да.

— Я же тебе говорил, что мы справимся без его денег, они нам не нужны. Тем более зная, как они заработаны.

— Миш, это дело принципа. Насколько надо было меня ненавидеть, чтобы не оставить ни рубля.

— Мне кажется он это сделал, чтобы ничего не досталось мне, так как ты моя жена.

— Миш, это не все.

— Что еще? Мы ему должны остались?

— Я говорила с Ваней. Он сказал, что заберет себе только филиал в Китае, полностью, мы отказываемся от акций и любой доли в нем. А он отдает мне весь бизнес в России.

— А чего так? Страшно? Надеюсь, ты сказала ему, что пусть сам решает эти проблемы?

— Нет, я согласилась.

— Зачем?

— Затем, что я его дочь и мы с тобой должны доказать отцу, что справимся.

— Я не хочу никому и ничего доказывать. Тем более твоему отцу.

— Миш, управлять компанией моего отца сможет только человек, который смог разорить его и знает узкие места в ней. Так что готовься, Михаил Егорович, Я скоро назначу тебя генеральным директором холдинга “Орлов”. Правда, все будут говорить, что ты добился так быстро через постель с дочерью миллионера.

— Иди в черту, Лера. Какой из меня генеральный директор?

— Самый настоящий. Самый лучший. Самый милый. Самый сексуальный. Самый красивый. Я даже представляю, как буду к тебе приходить посреди совещания, всех выгонять и заниматься сексом, успокаивая твои разбушевавшиеся нервы.

— Нет, уж работать будешь со мной. Чтобы я мог наказывать тебя в любое время, когда захочу.

— Да босс. Я готова работать под твоим руководством.

Несколько месяцев спустя

— Маргарита Михайловна, мы приехали к папочке на работу, — говорю, паркуясь, и, заглушив двигатель, оборачиваюсь к дочке. Не удивляюсь, когда вижу, что она спит, крепко сжимая крохотными губками пустышку. Как только меня выписали и я смогла сесть за руль, сразу поняла, что лучшее средство от ее бессонницы и капризов — сон в автомобиле. Желательно со мной. Потому что, когда в салоне Миша, тогда он с ней говорит, поет, рассказывает все подряд и ей не до сна. Марго так внимательно следит за каждым его движением и губами, что я даже иногда ревную. Но потом успокаиваю себя тем, что девочки должны знать, кто такой папа и что такое отцовская безусловная любовь.

Пока она досматривает сон, я поправляю прическу и подкрашиваю губы.

На днях Миша наконец переезжает из того своего офиса в здание, где находится фирма отца. Не смог отказать себе в отдушине и уйти из дизайна. Решив пока объединить их в одном здании, а потом, возможно, в одну концепцию. А мне захотелось ещё раз побывать тут.

Малышка начинает кряхтеть, просыпаясь, и я выхожу из машины.

Беру ее на руки и усмехаюсь. Как вспомню, как тогда боялась ее брать, не знала как правильно подгузник надеть, настолько сейчас это все было просто. Хоть мы и могли позволить себе не одну няню, но я отказалась. Не хотелось, чтобы ребенок привязывался и проводил время с кем-то неродным. А у меня и так было фактически три бабушки. И даже нарисовался один дедушка. Последний раз когда мы ездили к тете Нине на Юбилей, она прям цвела вся от того внимания, что ей дарил Пал Палыч.

Поднимаюсь на лифте на нужный этаж. Я не была тут чуть меньше года. Вот это жена…. Если припомнить точнее, то с дня рождения Миши. Когда попала в аварию и завертелось все. Хотя фактически я так и числилась на работе, и он платил мне декретные.

Немного волнительно возвращаться сюда. Я ушла, а потом он вдруг женился и через пару месяцев у Михаила Егоровича родилась дочь. Что они там думают обо мне…

Коллектив, с которым мы так и не сошлись толком, вернее, который я всячески отвергала, так и не могла привыкнуть к ним. Сейчас казалось, что все также. Придется улыбаться в ответ на их приветствия.

Но мой муж — их руководитель, и я должна показаться им. Хочу, чтобы видели, что это не все не вынужденный брак по залету. Что мы действительно счастливы. Двери лифта разъезжаются и я замечаю, что цвет офиса поменялся. Видимо вслед за новыми цветами института цвета Пантон.

Заглядываю в небольшую приемную, где когда-то сидела Вероника, а сейчас Мишина мама, но никого там не нахожу и, развернувшись, иду в кабинет, где когда-то сидела я. Заглядываю и так тепло становится от того, что снова вернулась сюда.

— Добрый день, — здороваюсь со всеми, заглядывая в дверь.

— Здравствуйте, — все сдержанно здороваются, прощупывая меня взглядами.

— Можно к вам в гости? — я выхожу полностью, показываясь в дверях с дочерью на руках.

— Конечно, ой, какая зайка, — улыбается девушка-дизайнер Аня и идёт к нам.

— Нам как к вам теперь обращаться? Валерия Олеговна? — интересуется парень в клетчатой рубашке.

— Нет, можно просто Лера. Я же так и числюсь тут на своей должности. У меня ничего не поменялось.

— Может кофе хотите?

— Кофе мне нельзя. От чая не отказалась бы. И можно на ты.

Он улыбается и оставляет нас.

— А можно подержать? — нас обступают ещё девушки.

— Конечно.

Я сдерживаю волнение, как будто хрустальную вазу передаю, но силой воли заставляю себя расслабится. Никто ей ничего не сделает.

— Ой, она, кажется, на Михаила похожа.

Ну хоть скрывать не надо, кто папа и отвечать на этот вопрос.

А сколько ей уже, а сколько зубиков, а живот болит — девушки закидывают вопросами как будто сами хотят стать мамами, а мне так нравится им рассказывать. Я как будто уже опытная, могу поделиться чем-то.

— Спасибо большое, — отвечаю автоматически, когда кружка с чаем опускается передо мной.

Парень вскидывает удивленно брови, рассматривая меня, но ничего не говорит, и, усмехнувшись, занимает свое место.

‌Как-то странно, я уходила тогда от них в не самых лучших отношениях, меня не было тут около года. А теперь я появляюсь, и все хорошо. Как будто они изменились и наконец приняли меня. Я делаю несколько глотков чая и слышу Мишин голос в коридоре.

— Что за шум, почему не работаем?

— Он всегда так бурчит на работе?

Они усмехаются моей шутке и закатывают глаза,

— Лера, ты тут?

— Да, привет, — я поднимаюсь и иду ему навстречу, чтобы оставить легкий поцелуй на губах. Пусть мы и виделись утром, но лишний раз почувствовать его рядом я всегда рада. Это не переходит в облизывание гланд друг другу, поэтому никто из нас не стесняется и не отстраняется.

В стороне уже слышен недовольный лепет дочери.

— Дайте мне мою принцессу, — Миша огибает меня и забирает дочь, а она уже тянется к нему, цепляясь пальцами за ухо.

Я допиваю чай и прощаюсь с ними. Обещая встретиться уже после переезда.

Заходим в Мишин кабинет, где сразу нахожу глазами ту троицу медведей, что подарила ему на день рождения. Всегда стояла тут, как напоминание обо мне. Моя фотография с дочерью появилась позже, вот откуда все знают про нас…

— Почему у тебя ничего еще не собрано?

— Успею.

— Смотри, что я сегодня забрала.

Лезу в сумку и достаю табличку, выгравированную серебром. "Генеральный директор Шилов Михаил Егорович"

— “Скромность” твое второе имя, да? А чего не в золоте?

— Вот в десятку Forbes войдёшь, будет тебе золотая.