Мой обман

5

Миша

— Михаил Егорович, к вам Валерия Орлова. — Наконец слышу фразу, которую долго жду и усмехаюсь. Она сама пришла и зависит сейчас от меня.

— Пусть подождёт, сейчас я освобожусь. — Кладу трубку и откидываюсь на спинку кресла.

Я бы отдал ключи и тому мужчине, смахивающему на охрану, но мне хотелось встретиться с ней лично. Вопросов было больше, чем ответов. Зачем она вернулась? Праздновать тут свадьбу или помогать отцу в спасении империи? Китайский гардероб не помещается и пришлось приватизировать ещё одну квартиру? Или все так плохо, что им пришлось продать свои апартаменты? Но, насколько я знаю, у них не такое уж и бедственное положение. Да, их дела не так хороши, но и не так плохи, чтобы продавать недвижимость.

Пытаюсь предугадать, с каким настроением она придет. Нагло и уверенно приподняв подборок вверх или будет просить прощение. Второе отметаю сразу. Не тот человек, чтобы признавать ошибки. А может, для нее это и не ошибка… Может, она так хотела и сейчас счастлива в своем выборе.

Какого тогда она плакала в аэропорту и провела те дни со мной, если с китайцем все было так хорошо? Это не стыковалось никак.

И я прекрасно помню ее слова про поцелуи, постель и детей. Ее не устраивало в тех отношения все. Хотя со мной, наоборот, было идеально. Только в итоге я оказался третьим лишним.

Думаю, она будет пытаться блефовать, что-то скрывать, а мне придется разгадывать ее мотивы. Что же за всем этим быстрым возвращением кроется.

Складываю резюме рекламщиков в стопку и хочу перед Лерой отдать их секретарю на проверку. И только, когда приближаюсь к двери, вдруг понимаю, — а что, если она решит прийти со своим Шаолинем? Это был бы верх изобретательности с ее стороны. Чтобы уколоть меня еще сильнее. Насколько она стерва сейчас, настолько мне придется вести себя с ней соответственно ее уровню.

Открываю дверь и, выдохнув, выхожу в коридор. Замечаю ее сразу. Сидит одна, недовольная тем, что принцессу заставили ждать. Должен поздороваться, но мне хочется потянуть этот момент первой встречи. Прочувствовать его наедине. В своем кабинете. Не задерживаю взгляд на девушке надолго и обращаюсь к Веронике, давая указание обзвонить всех.

— Валерия, пройдемте.

Приглашаю ее, не глядя. Первый захожу в кабинет и иду к своему месту. К черту сейчас правила и этикет. Тогда я готов был сделать для нее невозможное, но она сама захотела к себе такого отношения. Я же не должен был встречать ее объятиями и радоваться, что мне уделили десять секунд королевского времени. Ей надо — она ждет. По-другому меня теперь не интересует. У нее был выбор. Она захотела так.

Слышу за спиной шаги. Она идет. Покорно. Тихо. Неуверенно. Словно боится, что я буду сейчас издеваться и вспоминать прошлое. Нет. Не буду. Я и вспоминать о нем не хочу. Расстегиваю пиджак, чтобы удобнее было сидеть, и усаживаюсь в кресло, разворачиваясь к ней. Облокачиваюсь одной рукой о стол и прикусываю костяшку на указательном пальце.

Она аккуратно прикрывает за собой дверь и остается там же. Дальше не идет. Будто боится, что если приблизится ко мне, то первой даст слабину и покажет то, что я видеть не должен.

Оба молчим, нагнетая давление в нашем вакууме. Она тихо сглатывает собравшуюся слюну и, облизнув губы, первой приоткрывает рот.

— Привет, — подает тихий голос. Совсем на нее не похоже. Любой другой на ее месте выглядел бы сейчас виноватым и извиняющимся, но я знаю, как она умеет вызывать к себе жалость, поэтому не спешу клевать на ее удочку.

— Здравствуй. — Я не хочу поддерживать ее и делать вид, что мы остались друзьями. Ими мы, однозначно, никогда не станем. Этот вариант я даже не рассматриваю. Или со мной или вдалеке от меня. Со мной она не выбрала сама, значит, наш вариант очевиден.

Она первой отводит взгляд, признавая, что проиграла. Хотя, это может быть просто очередная уловка.

— Ты теперь директор? — мы не виделись два месяца и вместо того, чтобы спросить, как я, она интересуется моим статусом. Словно это в корне может все поменять. Конечно, я же уже не простой менеджер. Вот она и прокололась. За маской несчастья и вины всего лишь желание узнать, сколько на моем счету теперь денег.

— Правду говорят, что люди не меняются. Для тебя как был важен статус, так и остался.

Она вздыхает, приоткрыв рот, и опускает плечи и глаза. Едва качает головой и пытается оправдаться.

— Я правда рада за тебя. — Правду я бы, действительно, хотел услышать. Но не эту, а настоящую. И то — только затем, чтобы утолить любопытство. Ее личная жизнь меня не касается и второй раз я не поведусь на это. — Алиса сказала, что я могу забрать у тебя ключи от ее квартиры.

Можешь. Но меня так и подначивает съязвить.

— А что так? Китайцу не по душе твое жилье? И ты хочешь показать, насколько богатая и сколько у тебя квартир?

Ох, настоящая Лера ответила бы мне на этот вопрос, но сейчас девушка передо мной мнется и молчит. Чего она хочет от меня своим обманом и что скрывает? Не могу понять.

— Можешь просто отдать ключи?

Смешно даже, что думает, будто я поверю в ее невинность. Вытаскиваю ключи и протягиваю на ладони. Ей только остается подойти и забрать их. А мне рассмотреть ее поближе. Бледная кожа и большие голубые глаза.

Дьявол. Почему нельзя просто забыть человека и не реагировать никак на него. Заставить мозг не думать об этих губах и очертаниях груди. Почему она не перестала быть такой охрененной в моей голове.

Она могла быть взять связку ключей за колечко, но берет так, чтобы коснуться моей ладони. Черта с два я покажу тебе, как бы хотел сейчас усадить к себе на колени и сделать что-нибудь такое, чтобы секретарю стало стыдно.

Мне кажется, даже воздух вокруг нее дрожит, так она волнуется. “Прощай” еле шепчет, теряя голос. Главное, чтобы не решилась попросить прощение, потому что я не хочу это слышать и думать потом, почему я выгнал ее из кабинета.

Она решает эту проблему сама. И уходит. Надеюсь, навсегда. Хочу и не хочу одновременно. Да что за гейша голубоглазая, или в Китае всех этому обучают, кто ступает на их землю. Не делает ничего, а душу выворачивает наизнанку своей покорностью. Тело заводит свой осанкой и попой.

Надо найти кого-то, наконец, чтобы забыть ее, стереть, а воспоминания заменить новыми ощущениями.

Она так резко разворачивается возле двери, что я едва успеваю снова сделать невозмутимое лицо. И уж совсем ставит меня в тупик своим предложением поработать со мной.

Неужели отец узнал про меня и она тоже? Тогда бы тут уже бумаги летали ворохом, а она не стояла в полуобморочном состоянии. Или — это снова такая игра? И у нее роль жертвы…

Работать с ней будет, конечно, адски сложно. Особенно — держать себя в руках. Но, с другой стороны, дочь врага у меня на глазах. Нет ничего интереснее, чем следить за ней и предугадывать шаги, опережая их.

Да, обманщица, беру тебя в игру.

Лера

Я тереблю в руках талончик к гинекологу. Складываю его пополам. Потом еще раз пополам. Потом снова раскрываю. Не знаю, сколько раз так уже сделала, но на бумаге отчетливо видны потертости.

Еще раз проверяю время — восемнадцать десять — и убираю в карман тонкий обрывок бумаги, чтобы совсем не порвать. Я уже минут десять, как должна была зайти, а там у врача кто-то застрял на приеме. Как будто талоны выдаются просто так, и их ценность только в упорядочивании очереди.

У меня нет даже денег на платный прием, приходится сидеть в муниципальной поликлинике среди таких же безнадежных особ.

Проверила на всякий случай карты. Все были заблокированы. Почему я раньше не додумалась открыть какой-нибудь левый счет? Хранила бы там что-то на такой вот случай. Может у мамы попросить? Или у Миши?

Но обычно мне давали какой-то аванс. Как мне работать и жить, если даже на проезд скоро не будет хватать, а зарплата в конце месяца?!

Почему это все происходит со мной? Как специально! Все в один день рухнуло и нет никакой зацепки, как это исправить и что делать?

Мой взгляд невольно приклеивается к огромному животу напротив. Девушка упирается одной рукой в сидение, как будто ей надо снять напряжение со спины, а второй поглаживает надувшийся живот. И под приподнявшейся с одной стороны майкой я вижу темно-фиолетовые растяжки.

Закрываю глаза и выдыхаю. Еще и растяжки могут появиться. В первую очередь надо купить увлажняющий крем.

— Орлова. — Громкий голос на весь коридор заставляет дернуться и посмотреть в сторону. Если хоть кто-то меня узнает, то это будет краш всему.

— Я, — резко поднимаюсь и иду в сторону кабинета. Надо найти способ посещать платную клинику и лучше анонимно. Чтобы с ребенком все было хорошо, и мне не пришлось… Черт. Я даже думать об этом не хочу. — Здравствуйте. — Киваю врачу.

— Присаживайтесь, что у вас? — она заполняет какую-то карточку, спрашивая параллельно меня. А как же все внимание пациенту? Чувствую себя как на конвейере, где ты и твое прошлое никого не интересует.

— Беременность.

— На учет становиться пришли? — Теперь она берет мою чистую карту, которую только что на меня завели, и снова что-то помечает. Я беременна, черт возьми, а не просто пришла показать свою эпиляцию! Неужели нельзя как-то повнимательней. Я закатываю глаза, сдерживая возмущение.

— Я не знаю. Наверное, для начала вы должны осмотреть меня, наверное.

— Осмотрим, — хмыкает в ответ, как будто удивляется, что я диктую, как работать. — Раздевайтесь за ширмой и ложитесь.

Пока она меня осматривает, у меня не выходит из головы мысль, а что, если бы она была мужчиной? Я бы тоже вот так лежала, раскорячившись, и позволяла изучать детородные пути?

— Да, у вас беременность восемь-девять недель. Рожаем? — Слышу шлепок снятия латекса и прихожу в себя. У меня даже дыхание перехватывает от этого вопроса. Я вроде и знала, но теперь все официально подтверждено.

— А мне можно? — Смотрю ей в глаза, как будто по моим внутренностям она должна была увидеть всю мою бурную жизнь и аборт в том числе.

— Вставайте, одевайтесь и рассказывайте, почему нельзя.

Моментально закончив с одеванием, уже сижу перед ней и сжимаю руки в кулаки, чтобы они не выдали волнение.

— У меня был аборт и я долго не могла забеременеть, в результате врачи поставили диагноз “бесплодие”. Я боюсь, можно ли мне рожать и смогу ли я выносить ребенка.

— Знаете, сколько таких случаев, не смотря на диагнозы, когда люди перестают зацикливаться на этом. Ведут обычный образ жизни. Что-то меняют, радуются, наслаждаются. Случается такое. Давайте я сделаю вам УЗИ.

Прохладный датчик скользит по еще плоскому животу, и врач что-то долго рассматривает. Говорит акушерке какие-то показатели, в которых я ничего не понимаю. Глубоко дышу, чтобы не накручивать себя. Она ведь может молчать, потому что изучает, а не потому, что хочет скрыть что-то от меня.

— А видно уже, кто это? — губы сами произносят вопрос.

— Пока нет. Но у вас все хорошо. Обычная беременность. Никаких патологий. Так что, становимся на учет и рожаем?

Я знаю, что больше не появлюсь тут, но почему-то не хочу пока покидать кабинет. Хочу еще услышать от нее, что у меня все хорошо и я смогу выносить ребенка. Задать пару дополнительных вопросов. Поэтому на мое тихое согласие, — киваю ей в ответ, — она отвечает улыбкой.

Женщина-врач задает различные вопросы относительно меня и моего здоровья и вдруг вводит в ступор вопросом о группе крови и резус-факторе у отца.

— Я не знаю, — рассматриваю уже вытоптанный линолеум под ногами.

— Узнайте, тогда скажете на следующем приеме.

— Вы не поняли. Я не знаю, кто отец. — Большего стыда в жизни я не испытывала. Забеременеть умудрилась, а узнать, кто отец, так и нет.

Представляю лица обоих, если я напишу Ване и спрошу открыто у Миши.

— Ну ладно, — спасает ситуацию сама врач, — по анализам будем все равно следить, — я не понимаю о чем она говорит, но ее тон такой, словно тут каждая пятая такая. Не знает, от кого залетела.

— Скажите, а можно как-то узнать отцовство до рождения? — Раз уж это все равно всплыло, то надо хотя бы узнать то, что меня интересует.

— Да, конечно. Есть инвазивный и неинвазивный методы. При инвазивном надо забирать околоплодные воды. И я вам не могу запретить это сделать где-то платно. Но, в вашем случае, когда вы говорите, что долго не могли забеременеть, это может спровоцировать выкидыш. Тут гарантий нет. Поэтому, я бы рекомендовала не делать этого сейчас. Но, если решите — тогда всю ответственность вы берете на себя. При неинвазивном берут забор венозной крови у матери и отца. Удовольствие не дешевое. К тому же, делают только на ранних сроках беременности. У вас буквально есть месяц, чтобы провести анализ.

Время есть, денег нет. Не могу же я прийти к Мише и сказать — дай денег, чтобы сделать тест ДНК.

К черту их обоих. Ребенок, в первую очередь, мой, поэтому пусть ждут. А я его люблю независимо от того, кто папа.

— Я поняла, спасибо. Я лучше не буду рисковать.

— Всего хорошего. Завтра сдайте утром анализы и возьмите направление к врачам, я все записала. У нас есть хороший штатный психолог, который работает с беременными, поэтому можете смело к ней обращаться.

— Хорошо.

— Витамины, побольше овощей-фруктов, отказываться от половой жизни причин не вижу, придете через месяц, как раз сделаем скрининг. — Звучит как соскребывание кого-то куда-то. — Это просто УЗИ, не волнуйтесь. — Она читает мой страх от этого жуткого слова. — Если что-то не так, то вы сразу записывайтесь на прием или обращайтесь в скорую. Но, я уверена, у вас все будет хорошо.

Я выхожу из кабинета озадаченно-счастливая. Правда, это приподнятое настроение падает, когда я беру в регистратуре талоны к врачу. Мне придется провести тут целый день, пока всех обойду. И пусть у беременных есть льготы, я-таки уговорила выдать мне все талоны на один день, но и отпрашиваться ведь придется на целый день.

Я рассматриваю время на талоне и понимаю, что я точно опоздаю завтра на работу. Сдача огромной стопки анализов не может пройти за десять минут. И я одновременно не в том положении, чтобы разбрасываться даже такой работой.

Пойти к знакомым, значит показать свою слабость и как у меня все плохо. Начнутся клубы, шмотки и одной зарплаты все равно не хватит. А я не хочу, чтобы они думали, что я на мели. Я как-нибудь выкарабкаюсь и еще вернусь в тусовку.

А сейчас у Миши спокойней. По крайней мере, никто меня не знает и не будет подначивать к трате денег, которых почти нет. Подумаешь, вместе работать. Буду сидеть в каком-нибудь кабинете и по телефону или по электронке получать от него указания. Я справлюсь.

Хитрое “ставка первого разряда”, конечно, немного пугала, но надеюсь, это хотя бы тысяча зеленых. Это бы решило кучу моих проблем.

План на завтра грандиозный и сейчас мне даже кажется, что все потихоньку налаживается. Первое — отпроситься сейчас у Миши, чтобы с утра сдать анализы. Второе — отпроситься на послезавтра, чтобы пройти обследование. Третье… Попросить выплатить мне аванс.

Если он все это сделает, то будет просто огонь.