Мой обман

17

Спустя несколько минут отыскиваю на парковке Мишин автомобиль и занимаю пассажирское сидение.

Почему мне всегда казалось, что руль — одна из самых сексуальных деталей автомобиля. Мужчины всегда так крепко его сжимают. Как будто в руках такая желанная девушка, которую никак нельзя отпустить. Тянусь левой рукой и провожу ладонью по кожаной обшивке, представляя, как он удерживает его и управляет машиной. Я даже помню, как Миша всегда сосредоточенно это делает, волнуясь за пассажиров.

Я убираю свою сумочку на заднее сидение и перебираюсь на водительское. Пару недель без машины и я понимаю, как мне ее не хватает. Прикрываю глаза, откидываясь на спинку. Как же удобно и практично с автомобилем. Насколько проще и мобильней. Когда я уже смогу вернуть свою машину…

Я так погружаюсь в свои мысли, что возвращаюсь в реальность только тогда, когда кто-то слева стучит в окно. Я резко разворачиваюсь, а следом Миша уже открывает дверь.

— Когда я давал ключи, то не имел в виду, что меня надо куда-то везти.

Хоть он и сохраняет нейтралитет, но глаза улыбаются. И я позволяю себе пошутить в ответ.

— Жаль, а я подумала, что могу быть твоим водителем.

— Нет, не можешь.

— Ну что поделать… — Пожимаю плечами, опуская одну ногу на землю, чтобы покинуть салон, и замечаю протянутую мужскую ладонь, на которую я сейчас могу опереться.

Несмотря ни какие трения, он все равно останется джентльменом. А я позволяю ему побыть им. Его рука такая привычно теплая, когда я касаюсь ее. Миша обхватывает пальцами мою ладонь и удерживает, пока я встаю. Даже легкого касания пальцев хватает, чтобы вспыхнуть. Может, от того, что это так запретно, и хочется ещё сильнее. Иногда, чтобы понять, что важно, — надо от этого отказаться и потерять.

Он отпускает мою ладонь, как только я поднимаюсь, и отступает назад, давая мне пройти. Я благодарю, не глядя в глаза и обхожу автомобиль. Миша не стремится быть рядом, даже намека не подает, что все можно вернуть. Он словно вычеркнул то, что между нами было, забыл это и не хочет оборачиваться.

Я занимаю место рядом и делаю вид, что смотрю вперёд, но на самом деле кошусь на него. Как аккуратно он ведет. Мне хочется помечтать, что он вот также подвозил бы нашего ребенка в школу или меня на работу. Или мы бы могли семьей ехать куда-то на отдых. Если бы тогда в аэропорту я не испугалась. Если бы не считала деньги и не привязывалась к ним. Сейчас у меня их нет, а все, что мне нужно — это как-то обратить внимание Миши снова на меня.

Такого случая наедине в замкнутом пространстве, которое нельзя покинуть, может больше и не быть. Я вытираю друг о друга влажные ладошки и выдыхаю, успокаиваясь. Я же смелая и никогда не боялась сказать то, что думаю, а теперь волнуюсь, как будто решается моя судьба.

— Миш, — тихо называю его по имени, — я знаю, сложно понять, почему я тогда так сделала и выбрала не тебя. Это не зависело от меня, я не могла по-другому. Прости, что сделала тебе больно.

Он молчит. А я боюсь даже голову повернуть в его сторону. Слова застревают в горле, когда я пытаюсь их подобрать. Нет волшебного слова, которое бы сгладило все, но все равно хочу, чтобы он знал.

— Я рассказала Ване про нас, не смогла его обманывать, после этого мы расстались. — Это тоже я хочу, чтобы он знал, хоть и опускаю подробности, как именно мы расставались. Потому что точно не хочу жалости. Но, как говорит психолог Маргарита, Миша должен просто знать это.

— Я думаю, надо взять светлые кружки, а еще лучше в наших корпоративных цветах. Может, надо было заказать через интернет. Что-то мы не подумали.

Он так спокойно рассуждает о цвете кружек, когда я раскрываю ему душу.

Наивно было думать, что он остановит автомобиль и накинется на меня, радуясь тому, что я теперь свободна. Понятно же, что я не просто так ему все это рассказываю.

— Да, — откашливаюсь, прочищая горло, — можно было и через интернет. Как-то мы не подумали, но это можно исправить.

— Исправить можно, но раз уж я решил ехать за ними лично, то планы менять не буду.

— Всем свойственно ошибаться и не всегда то, что мы выбираем сначала, оказывается верным.

— Если, вдруг, я ошибусь, значит дальше буду жить со своей ошибкой. По крайней мере, она будет моя, как и мой опыт, и не придется скидывать всю вину на кого-то ещё и искать виноватых, — Миша говорит так спокойно и ровно, словно проигрывал этот разговор не раз перед зеркалом.

— Может так случиться, что тех цветов, которые тебе нужны, не окажется. И ты будешь вынужден брать и делать так, как тебе подскажет ситуация.

— Ну под нее я точно прогибаться не буду.

— Легко не прогибаться и не подставляться, когда ты чайник и сам руководишь процессом чаепития, а не простое блюдце, которым каждый пользуется, как хочет.

— Золотое блюдце, оно эксклюзивное и точно не каждый будет им пользоваться. Не прибедняйся. Оно изначально в неравных условиях с обычным фарфором.

Меня бесит его принципиальность и неоспоримость. Его однозначность и непоколебимость. Но я все равно готова мириться с этим, если бы он только дал мне хотя бы одну зацепку, что я могу что-то вернуть.

— А если в комплекте ещё что-то с браком попадется, то и подавно ты даже рассматривать не будешь, — я кидаю ему и отворачиваюсь к окну.

Это бессмысленно. Разговор, который не приведет ни к чему. Просто каждый обозначил свою позицию. И если я готова делать шаг навстречу, то он только отдаляется от меня в ответ.

Впервые за наш разговор чувствую, как Миша разворачивается ко мне и рассматривает.

— С каким браком?

С беременным браком… Так и хочется выпалить в ответ, но я сдерживаюсь. Раз он так, то я тоже не буду откровенничать. Фигушки он узнает, что возможно станет папой.

— Кажется, наш магазин уже. — Киваю на высокое серое здание, игнорируя его вопрос. Ответ на него он может получить, если очень этого захочет и утопит свою принципиальность.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Миша молча паркуется. Я выхожу одновременно с ним, не заставляя ждать или открывать мне дверь.

Этот торговый центр я и сама не раз посещала. Я надеваю солнечные очки и поправляю волосы, расправляя их на лицо. Меньше всего я хотела бы сейчас встретить кого-то из знакомых.

Я иду за Мишей, стреляя взглядом из стороны в сторону, пытаясь предотвратить возможность встретить знакомых.

— Миш, давай сюда зайдем, в этом магазине большой выбор посуды.

Он отвечает легким кивком.

— Лерка, — слышу за спиной голос и мы синхронно с Мишей оборачиваемся на него. Я едва успеваю оглянуться, как девушка с выбеленными веснушками кидается мне на шею. Сама же внутренне вздыхаю.

— Привет, — кидаю ей и отстраняюсь. Собственно, кого еще можно было тут встретить, как ни дочь владельца этого самого центра?!

— Алина, — девушка протягивает руку Мише, сама с ним знакомясь.

— Михаил, — ее ладонь в его руках и я сейчас понимаю Веронику. Даже представляю, что творится у нее в душе в такие моменты. Когда хочется встать между ними и запретить ей так смотреть на него. Он не миллионер и точно ей не нужен, если только развлечение на пару ночей. Я понимаю ее, как никто, потому что сама думала раньше также.

— Говорили, что ты теперь в Китае живешь, замуж там собралась, — она спрашивает у меня, но дарит улыбку Мише. Интересно, она это делает специально? Вклинивает между нами Китай? Или неосознанно показывает, что она в России и замуж ни за кого не собирается?

— Я вернулась.

— Давно? Что-то тебя в клубах не видно последнее время?

— Работаю, — пожимаю плечами и собираюсь попрощаться, но Алина снова цепляет вопросом.

— А что у отца твоего, папа говорил, что у него дела не очень идут?

— Я не лезу в дела отца.

— Что-то ты поправилась, Лера, — я даже чувствую, как она втягивает воздух, выпячивая грудь и убирая лишнюю воздушность в области талии. Ну не при Мише же пререкаться с ней. Понятно, что она хочется выглядеть лучше за счет выставления моих недостатков. И я растущего во мне человека вряд ли смогу также заставить сжаться.

— Ты как всегда наблюдательна, — парирую в ответ и усмехаюсь, даже не пытаясь быть другой. Доказывать очевидные вещи бессмысленно. Я действительно забросила тренажерный зал и фитнес, а мое беременное положение никак не вписывается в план похудения.

— Слушай, заглядывай ко мне в бутик, я новую коллекцию привезла из Европы. — Она скользит взглядом по моим джинсам, в которые я пока помещаюсь. Если бы она знала, что они вообще с рынка, то и разговаривать бы не стала со мной.

— Хорошо, рада была встретиться, — натягиваю улыбку и перевожу взгляд на Мишу, — кажется, нам пора?

— И я, — прикусывает губу подруга, — а вы как, встречаетесь? — бесцеремонно клеит мужчину рядом со мной.

— Нет, мы коллеги, — встревает Миша. — И мы тут по делу. Торговать дорогой одеждой из Европы для нас слишком скучно, мы продаем свои знания и навыки. Алина, мы действительно спешим, всего доброго. — Миша ставит точку в нашем диалоге. — Валерия, пойдемте. — Его ладонь ложится мне на поясницу и подталкивает меня к выходу.

— Пока, — я киваю псевдо-подруге через плечо и мы уходим вглубь магазина.

Миша молчит, хотя, уверена, мысли о ней крутятся у него языке.

— Ты мог и не заступаться, я бы сама справилась.

— Знаю, — поясницу больше не греет его ладонь, — я просто сделал это быстрее. Как оказалось, у меня есть опыт общения с такими дамами, — Миша сворачивает в отдел с посудой. Общение с такими дамами — это он про меня что ли?

— Ты на что намекаешь?

— Ты правильно поняла, — усмехается и берет кружку с полки. — Может, такие взять?

Даже то, что я понимаю, что это напоминает меня, не делает проще. Мог бы и промолчать. Ну я ведь не веду себя теперь так.

— Лучше возьми такие, — подаю ему красные в белый горошек. Он раздумывает. Такой догадливый, но намек не понял. — Из них как раз хорошо яд пить. А то глядишь, у тебя скоро закончится и понадобятся еще дополнительные дозы.

Миша рассматривает кружку, раздумывая о чем-то своем, а потом опускает кружку на полку и разворачивается.

— Хочешь сказать, что я соврал? Или ты просто первый раз себя со стороны увидела?

Ну я же меняюсь или мне только хочется так думать?! Это ведь не прекратится никогда. Всегда он будет видеть ту Леру, с которой он был до этого. Хотя говорил, что любил. Ту любил.

— Почему ты такой? — Я не сильно касаюсь кулаком его плеча, сдерживая свою силу и эмоции на людях.

— Какой такой? — Иногда мне кажется, что своим спокойствием он чего-то добивается от меня, только я никак не пойму чего.

— Принципиальный и равнодушный. Что я еще должна сделать?

— Смотря чего ты хочешь достичь, — Боковым зрением скользит по моему лицу и идет дальше вдоль ряда, рассматривая посуду. — Если вернуть меня, то можешь не стараться. — Обрушивает на меня свою правду как цунами и одновременно приводит в чувства.

— Один же раз смогла, — усмехаюсь в ответ. Раз он решил поговорить об этом без подтекста. — Вот эти ничего, — указываю на кружки среднего объема и классической формы.

— Кажется, ты что-то путаешь, это я тогда все сделал, чтобы тебя соблазнить и у меня получилось. Ты не прикладывала никаких усилий, потому что ты по жизни не прикладываешь никаких усилий.

— Хорошо, я тебя поняла, — смотрю ему в глаза. Горло сводит от желания расплакаться. Он знает, как сказать, чтобы приземлить. Но и я знаю, чем ответить. — Не пожалей потом.

Он не знает того, что знаю я. И Миша обязательно узнает о беременности перед тем, как я найду способ заработать денег и оставить этот город и тех, кто не особо горит желанием впускать меня в свою жизнь.

— Давай остановимся на этих кружках, мне нравятся.

Я переключаюсь на предмет нашей поездки. Откуда только беруться силы не психануть и не разнести вдребезги полмагазина, и не одеть ему на голову кувшин для сока…

Кружки мы выбрали. На этом наше общение закончилось. До работы мы ехали молча. Откровенничать больше желания не было. Да и было более чем понятно, что ему это не надо. Хотелось, конечно, думать, что он просто проверяет меня и мою настойчивость, но после разговора в магазине захотелось забить на все и сосредоточиться на своем будущем.

И я все больше склонялась к мысли, что мне надо оставить этот город. Все меньше было тут людей, за которых я могла держаться, чтобы не утонуть. Сегодня вот еще один добровольно отпустил мою руку и показал, что не дорожит этим.

Привязываться к определенному месту, как и к людям, слишком шатко. Надеяться в своей жизни можно только на себя. Поэтому вместо того, чтобы читать и смотреть передачи про беременность, я перерывала интернет в поисках удаленной работы. Искала профессию, в которой я могла бы преуспеть и жить при этом хоть в Америке, хоть в Гималаях. Не зависеть от Миши или кого-то другого. Пусть отец и говорил, что я ничто в своей профессии, но никто ведь не запрещает залатать дыры в знаниях и получить все, что надо, для работы.

Мой рекламный профиль работы как раз требовал сейчас таких специалистов. Обучение стоило по меркам моей теперешней зарплаты дорого, поэтому пока я решила остановиться на бесплатных уроках, которые можно было в избытке найти в сети. Распланировала обучение, чтобы могла работать у Миши, внедрять и проверять какие-то идеи у него. Создавать при этом свой бренд и готовиться зарабатывать столько, чтобы смогла уволиться и переехать.

В пятницу всех ждала такая долгожданная зарплата. Моя первая. Но от нее я увидела только расчетный. Кажется, в эту пятницу Миша специально свалил после обеда, чтобы не встретиться со мной. Но это ему не помогло, потому что был еще телефон.

— Да, — он отвечает сразу, уверенно, голос приглушен посторонними звуками, похожими на движение в автомобиле.

— Здравствуйте, Михаил. Меня очень интересует, почему у меня такая маленькая зарплата, и почему я получу ее только в понедельник, хотя у всех она уже есть?

— У всех такая, Лера.

— У всех? Я не все.

— Брал я тебя на общих условиях, контракт ты подписывала. Так что, извини и читай документы.

— То есть, я должна прожить на пятьсот долларов?

— Вычти оттуда еще аванс. И да, остальные так живут. Я предупреждал, что тебе надо завести карту, мне просто некуда перечислять деньги. Бухгалтер у меня на полставки, поэтому ее рабочее время закончилось. Она сможет получить деньги и выдать в кассе только в понедельник.

— Делай, что хочешь, но деньги мне нужны до выходных.

— Я ничего не могу сделать, извини.

Он говорит так спокойно и рассудительно, что моя злость сменяется крайней беспомощностью. Я знаю, что я не завела карту. Знаю, что забыла про это. И мне одной хватило бы этих денег, скорее всего. Но я была теперь не одна. Мне надо было готовиться к родам. Купить кучу необходимого для ребенка. А еще лучше не увольняться, а уйти в декретный на его фирме. Пускай выплачивает мне потом пособие.

Убираю телефон от уха и сбрасываю вызов. Он ничего не может… Какой он к черту директор, если он ничего не может.

Миша следом перезванивает, а я выключаю звук, игнорируя входящий вызов. Больше он не перезванивает.

— Девчата, я сейчас закончу готовить ужин и можем садиться, — тараторит тетя Нина, оставляя нас с Алисой наедине. Марк отпустил свою жену на субботний девичник и мы как раньше, в студенчестве, решили провести вечер. Ей нужна была перезагрузка и отдых перед открытием своего сервиса.

— Лер, я все хотела спросить, — Алиса усаживается напротив и делает голос тише. — Ты ведь вернулась в Россию не просто так?

Вот я и дождалась этого момента, когда она сама захотела все узнать.

— Я рассталась с Ваней.

Она сразу меняется в лице и внимательно следит за мной.

— Почему?

— Подумала, что неправильно начинать семейную жизнь с вранья и призналась, что изменила ему, не сказала только с кем.

— Так действительно правильно. Почему сразу не рассказала?

— У тебя был медовый месяц, — улыбаюсь, вспоминая их свадьбу. — Я не хотела тебя грузить. Ничего критичного нет.

— А почему тогда живешь не у себя?

— Папа не оценил нашего расставания, потому что он потерял много денег. И поставил мне ультиматум: или я возвращаюсь к Ване, или он забирает квартиру и машину. Ты понимаешь теперь, что я выбрала.

— Черт, Лера. Это же твой папа? Как он так может?

— Ну вот так. Теперь у нас холодная война. Кто кого. Честно говоря, я уже давно с ними не разговаривала.

— А мама?

— А мама… Мама будет делать то, что он скажет, потому что всю жизнь прожила за ним и ей и уйти-то некуда. — Я опускаю глаза в диван, рассматривая тканый рисунок. — если бы не ты, то и мне некуда было бы уйти.

Она пододвигается ко мне ближе и обнимает. Мне и слова сейчас не нужны. Ее теплое дыхание в макушку как облако нежности расслабляет и дарит спокойствие.

— У Марка раньше было несколько квартир запасных в центре, но я настояла, чтобы он все продал. Вместе, значит, вместе, а не разбегаемся по норам.

— Правильно, все нормально, если вы с тетей разрешите мне и дальше пожить у вас, то меня все устраивает.

— Конечно.

Она молчит про Мишу, а я сама боюсь поднимать эту тему. Сначала должна убедиться, что она не категорична. Как же хочется рассказать ей все. Сейчас она так прониклась моей жизнью, что скорее всего порадовалась бы моей новости.

— Алис, я должна еще кое-что тебе рассказать.

Была не была. В конце концов — это ребенок. Она не сможет выгнать на улицу беременную подругу. Пусть даже она такая непутевая, что не знает, кто отец.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌