Мой обман

28

Я проверяю часы и прикидываю время, которое надо, чтобы долететь до Питера. Уже ведь должен был. Почему не звонит? Или важнее кого-то заселить, чем просто написать два слова: “Я долетел”. Знаю, что мы никогда не переписывались с ним и не обменивались таким, но я правда хочу знать, что у него все в порядке. Жду еще немного и набираю сама.

“Как долетел?”

Сообщение тут же загорается двумя галочками, как прочитанное. А следом зеленый кружок возле его фотографии гаснет и пользователь становится оффлайн.

Хочется отмотать минуту назад и удалить то сообщение, чтобы не читал и не думал, что я навязываюсь. Как будто мешаю им сейчас.

Сжимаю игрушечного медведя, которого теперь могла смело достать, и прижимаю к себе. Так и не понял, что хотела сказать днем. Иначе бы не вел себя так. Не уехал бы с ней. И не игнорировал сейчас мои сообщения.

Я даже представляю, как они вместе где-то в кафе. Пьют кофе на террасе, а тут я со своим: “Как долетел?” Проще сейчас не отвлекаться и ответить потом. Мне бы сейчас обидеться, но на что? Я сама его оттолкнула, а теперь жду, что он забудет. Как будто и не было ничего.

Телефон, который так и держу в другой руке, вдруг оживает. Как и я, когда вижу видеозвонок от Миши. На автомате приглаживаю волосы, включаю ночник и отвечаю.

— Привет, — улыбаясь, идет по улице. — Долетел нормально. Когда ты написала, я как раз выходил из метро и сам собирался тебе позвонить.

— Привет. — Я прикусываю губу, чтобы не улыбаться так уж сильно тому, что вижу его. Одного. Но она ведь может просто быть за кадром. Хотя, если бы они были вместе, она вряд ли бы разрешила нам разговаривать вот так.

— Приглашаю тебя на прогулку по вечернему Питеру. Ты же хотела? — Кивает мне и смотрит по сторонам.

— Очень. Ты один? — все же решаюсь спросить, чтобы не выглядеть дурой потом.

— В смысле?

Хочется дать иногда ему по голове. То ли действительно не понимает, то ли издевается.

— Ну, Вероника с тобой не пошла на вечернюю прогулку?

— Нет и я, честно сказать, ее и не звал. Я хотел с тобой прогуляться. Смотри, — он переключается с фронтальной камеры и теперь я вижу какое-то здание.

Миша начинает про него рассказывать, а мне хочется прыгать на кровати, чтобы пружины лопнули, что он выбрал меня. Вроде это ничего не значит пока и не подразумевает, но мне так хорошо, как будто я рядом. Он думал обо мне и захотел прогуляться со мной. Ведь мог просто написать в ответ, что долетел и все в порядке.

— Миш, откуда ты все это знаешь? — перебиваю его пятнадцатиминутный рассказ.

— Я закончил художественную академию, мы все это учили.

И я понимаю, как мало я знаю о нем, как мало мы знаем друг о друге. Я ничего не знаю об искусстве и мне хочется слушать все, что он мне может рассказать и чем поделиться.

Камеру снова переключает на себя. Господи, пусть это будет его ребенок. Может Миша и не готов стать отцом, но я хочу, чтобы это был только он. Плохо манипулировать детьми, но черт возьми, это будет шанс видеться чаще и, возможно, простить меня и отпустить прошлое. Потому что я люблю его. Скучаю по нему. Волнуюсь за него и хочу, чтобы у него все получилось. С ним надежно. И ни с кем больше не хочу быть. Даже, не смотря на то, что он не миллионер. Теперь понимаю, насколько это не важно.

Мы отключаемся только спустя сорок минут, когда Миша подходит к метро. Он останавливается и не спешит отключится. Мнется, как будто не решается что-то спросить.

А я снова накручиваю себя. Может, это было затишье перед бурей и он спросит что-то типа:” Ты не против, если я буду встречаться с Вероникой?”. Поэтому, когда он спросил разрешение, чтобы завтра ко мне зашла Алиса, потому что Миши и тети Нины нет в городе, я была так рада, что это не про Веронику, что согласилась на все.

Только проснувшись утром я поняла, что не знаю, о чем говорить с Алисой. Мы не виделись и не разговаривали с того дня рождения. Последняя наша встреча была полным аутом. А теперь она хотела встретиться. Значит, они говорили с Мишей обо мне. Она все знает. И сейчас, конечно, чувствует вину.

Это ожидание еще хуже, чем с Мишей. Потому что я не знаю, чем закончится наша встреча. Как себя вести и что говорить. Мне кажется, что так, как раньше, уже не будет.

Легкий стук и я замираю. Осторожный и тревожный. Двери тут не скрипят, но я все равно слышу, как она приоткрывается. Жду, когда посетитель сделает несколько шагов и появится в проеме.

— Привет, — здоровается первой.

— Привет, — тихо и коротко отвечаю. — Проходи.

— Как ты?

Мы обмениваемся дежурными фразами, которые по сути и не нужны.

— Нормально, присаживайся, — киваю на стул, но она идет к столу, оставляя там пакет.

— Миша сказал, что у тебя могут закончиться запасы мороженого, поэтому я прихватила пару банок.

— Спасибо, — я натягиваю улыбку и не знаю, как себя вести с ней. Когда-то мы были близки, теперь что-то надорвалось. И я не знаю, как это восстанавливать. Да и не понимаю, надо ли…

— Я без приглашения, прости.

Она поджимает губы и ждет от меня чего-то в ответ.

— Миша сказал, что ты не против, если я зайду. Я давно хотела прийти, правда, но боялась. — Она шумно сглатывает, как будто борется с тем, чтобы не заплакать. — Боялась, что ты будешь волноваться, а я не хотела этого. У Миши и тети Нины спрашивала про тебя каждый день. Я, — она поднимает глаза к потолку и моргает веками часто, — прости, Лер, я не хочу плакать и расстраивать тебя, но мне так тяжело. Чувствую себя паршиво от того, что была такой подругой, с которой ты даже не решилась поделиться тем, что творится у тебя в жизни. — Она подходит к кровати и присаживается на край. — Лер, я… — поджимает губы и мнется. — Я хочу извинится, но понимаю, что это только слова. Я была так увлечена своим браком, что не заметила, что творится у тебя. Мне и представить сложно, как ты справлялась со всем этим одна. И я бы никогда не выгнала тебя из квартиры, правда. Я просто разозлилась, что вы меня оба обманули и ляпнула это, не подумав.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Алис, не надо, я не хочу вспоминать и ничего выяснять. Мне и так хватает волнений, а мне нельзя.

— Да, конечно, могу я что-то для тебя сделать?

— Нет, у меня все есть.

У меня, правда, все есть и я не хочу ее ничем напрягать.

Она тяжело вздыхает, понимает, что ничего не осталось. Одинокая слеза катится из уголка ее глаза и только, когда достигает краешка носа, Алиса ее смахивает, растирая по скуле.

— Алис, почему ты была против нас с Мишей?

Я хотела, чтобы она ушла, но чего бы я добилась в итоге? Еще один человек остался бы несчастным. Да, я не обязана ей помогать. Да, она полезла в мои отношения. Но мне так надоела эта недосказанность.

— Я не думала, что у вас все серьезно. Я и вместе-то вас только на свадьбе видела. В моем представлении, ты очередной раз отдохнула в свое удовольствие и бросила парня. Только на этот раз это был и мой друг тоже, а не просто незнакомый мне человек. Потом, когда ты вернулась, я не хотела, чтобы ты снова врывалась в его жизнь и этим сделала больно. Я знаю, что значит работать с тем, кого любишь, а он к тебе равнодушен. Не хотела, чтобы Миша оказался на моем месте, — она выдает это на одном дыхании, шмыгая носом.

— Ты так за него переживаешь, как будто это твой запасной вариант, если Марк куда-то денется.

— Скорее, запасная жилетка поплакаться, — она улыбается уголками губ. — Если вдруг моя куда-то уехала. Мы давно для себя решили, что нам не по пути ни по каким дорожкам. Только если друзьями. Потому что он знает, как сильно я люблю Марка, и любой другой всегда будет это чувствовать и быть вторым нет смысла.

Я хочу подумать над ее словами, поэтому молчу, рассматривая узор на покрывале. Я не задумывалась над этим раньше. Ревную ли я его к ней? Скорее да, но не как парня к девушке, а его внимание к ней. Возможно, из-за того, что я его недополучаю.

Алиса вдруг усмехается, вырывая меня из мыслей, и задумчиво смотрит в окно.

— Марк у меня спросил недавно: “А что сделала Лера, когда узнала, что мы будем работать вместе?” А я ему отвечаю, она сказала надеть самый секуальный офисный наряд, который у нее “для особых случаев” и идти проверить тебя и остатки твоих чувств. — Я вроде и злюсь на нее, но не могу не улыбнуться. Я действительно такое говорила. — Она шумно сглатывает и продолжает: — Мы много говорили с Марком. И я в какой-то момент вспомнила твое обещание не лезть ни в какие мои отношения, но, кажется, забыла дать тебе такое же в ответ.

— По итогу, я могла и не лезть в ваши отношения. Он бы все равно к тебе ездил. Дело ведь было не в споре. Уверена, для Марка это был только предлог. Иначе бы он все рассказал другу сразу и забрал выигрыш, а не гонял в Одинцово каждый день за новой порцией тебя. А с Мишей… Я просто не хотела с тобой ссорится. Ты должна была сама к этому прийти. Если двух людей тянет друг к другу, то они все равно будут вместе. Через неделю, месяц, даже через несколько лет. Тебе ли не знать? Поэтому ты бы ни на что не повлияла. Поэтому я пошла к нему за ключами и устроилась к нему на работу. И, если бы ты не пришла в тот день поздравить его, я бы и дальше от тебя это скрывала. Каждому свое счастье. Ты не видела нашего. А я его и не показывала. Берегла ото всех.

— Я такая дура, если честно. Захотела вмешиваться в чью-то судьбу, не подумав, что придется быть ответственной за результат. А оказывается, я вообще не знала так много.

— Ты, скорее всего, не знала и то, что Миша был в курсе, что я выхожу замуж и улечу в Китай. Я не скрывала от него и ничего не обещала. Он думал, что изменит мое мнение и он его изменил. Но я струсила в последний момент. Побоялась, что отец доберется до нас. А оно, видишь, как обернулось. Тогда мы могли быть вдвоем против моего отца, теперь я одна.

— Ты не одна, Лер. Мы с Марком всегда поможем. Да и Миша. Знаю, что надо время, чтобы все улеглось, но ты так же, как и раньше, можешь ко мне обратиться. Прости, что подвела тебя.

— Давай не будем. Ты же опытная уже? — Я усмехаюсь и смотрю на нее. — Скажи лучше, как мне его вернуть.

— Кажется, он и так все время возле тебя. Я как ни позвоню, Миша все про тебя знает. — Она улыбается мне.

— Видела его секретаршу?

— Ну видела и что?

Я молчу и смотрю на нее. Даю ей время самой понять.

— Можешь свои флюиды разлучницы направить туда.

Я пытаюсь разрядить обстановку, как умею. Потому что юмор всегда делает проблему проще и сближает.

— У него с ней что-то есть? — Она округляет глаза.

— Я не знаю. Вроде нет. Но она все время возле него. И меня это жутко бесит. А теперь она еще полетела с ним в Питер. Ассистентка хренова.

— Да ну, — Алиса качает головой из стороны в сторону. — Миша бы не выбрал ее после тебя.

— Почему?

— Нет в ней чего-то, за что можно было бы зацепиться. Она как красивый фон без акцентов. На меня она, кстати, тоже смотрела косо. Представляю ее лицо, когда ты зайдешь с животом в приемную.

Я не сдерживаюсь, тоже это представляю и смеюсь.

— А если мы еще и вдвоем придем, то она вообще уволится сама.

— Алис, у тебя хоть с Марком-то все в порядке? В постеле? — уточняю.

— А что такое? — Откашливается она. — Должно быть не в порядке?

— Да так… — Мне вдруг вспомнилось, с чего вообще все началось у нас с Мишей. — Так все нормально?

— Я не жалуюсь, — отвечает, поджимая губы и стесняясь говорить об этом.

— Ну и хорошо, тогда все было не зря.

— Я не понимаю тебя, — она заглядывает мне в глаза и хочет понять.

— Да не важно.

Зато я хочу это сохранить нашей с Мишей тайной.

— Так что, прощупать Мишу по поводу секретарши?

— Он же сразу все поймет.

— А я аккуратно. Загляну к нему в офис, когда он вернется.

Подмигивает мне и прикусывает, улыбаясь, губу.

Следующие два дня я только и живу ожиданиями, когда у него появится минутка, чтобы ответить мне. Написать “доброе утро”, рассказать, что у него на обед или сколько визиток он раздал. Это вселяло уверенность, что все налаживается. Cлова Алисы, что Миша не выбрал бы Веронику, конечно, грели мне душу, потому что именно это я и хотела услышать. Но забыть то, что она рядом с ним и может творить там, что угодно, было сложно. А он так и не сказал мне ничего особенного, наши отношения сейчас больше напоминали дружеские. А мне этого не хотелось.

Я дала себе обещание этого не делать, но потом сама же нарушаю. Знаю, что будет больно, если увижу, но не могу по-другому. Лезу в инстаграм и ищу страницу Вероники через общих коллег. Чтобы отметить, как она фотографирует себя рядом с ним. Улыбаясь, фотографируется в закрытом платье, которое так подчеркивает фигуру. Не эти современные тренды на бесформенность, а ярко подчеркивающие изгибы. Даже не представляю, как я буду выглядеть скоро со своим животом.

Миша на снимке смотрит в камеру, но не улыбается. Выглядит больше как для галочки. Я делаю себе скриншот этой фотографии и обрезаю все лишние детали. Она там лишняя. Листаю дальше. На следующей фотографии они уже сидят рядом в креслах огромного зала. Хотя бы вокруг них много людей и посетителей.

Сочетание “пятница и вечер” всегда навевает какие-то мысли свободного полета. Хоть у меня и так каждый день выходной, сегодня все равно по привычке хочется гулять. Почему-то по Питеру. Наливаю стакан сока и набираю Мишу. Даже, если он не гуляет, в номер должен был уже вернуться.

— Да, Ле-ра, — слышу знакомый голос, произносящий ядовито мое имя по слогам.

Смотрю на экран своего телефона, проверяя не ошиблась ли я номером. Нет. На экране его фотография.

— Могу я услышать Михаила? — спрашиваю, как будто мы на работе. Помню, что обещала ему не “тыкать” при посторонних. Хотя злит, что должна сейчас перед ней отчитываться.

— Миш, ты занят? — зовет его так по простому и домашнему. — Говорит, что уже в душе и уже разделся. Что ты хотела?

Какого черта он в душе, а она у него и отвечает на звонок. Сжимаю зубы, чтобы не ляпнуть лишнего и не выдать себя. Не показать, что задело.

— По работе кое-что хотела уточнить.

— В пятницу вечером? — ухмыляется в ответ. — Заняться нечем, что ли? Иди мужика себе найди свободного лучше. Слушай, может тебе вообще уволиться? Ты все время мельтешить и мешаешь нам. С твоим больничным все равно ничего не поменялось. Ты что есть, что тебя нет.

— У меня есть начальник, пусть он решает.

Знаю, что провоцирует, но б**ть не знаю, где тут правда, а где ложь. Не мог он. Гулять со мной и улыбаться, а потом идти к ней в кровать. Так какого черта тогда она отвечает на его телефон? А он в душе и позволяет ей быть в номере. Она ведь может в любое время зайти в ванную.

— Жалко ему тебя выгнать просто. Добрый он. Но ты подумай.

Как ножом проходится по только затянувшимся ранкам. Жалость — то, что я меньше всего хотела бы. Жалость — это не любовь.

Хочется послать ее, но я сдерживаюсь. Не буду опускаться до ее уровня. Хотя внутри что-то гаснет. Где-то подсознательно я что-то чувствовала и, наверное, была готова.

— Ты же в больнице?

Продолжает, а я зачем-то ее слушаю. Может надеюсь, что он появится, заберет у нее телефон и скажет, что это бред.

— Вот и лечись. Не спеши. У нас с ним все хорошо. А если будет отрицать, то знай, что просто скрывает наши отношения, — рассказывает мне это с таким удовольствием, что плюнуть хочется. — Так что здоровья не желаю.

Это последняя капля желчи от нее. Надеюсь, остальной она подавится сама. Я сбрасываю вызов первой. Сдаюсь. Дышу глубоко. Привожу в порядок нервную систему, чтобы не натворить чего-нибудь. Я беременна. И ребенок может пострадать, если я буду нервничать.

Смотрю на погасший экран… Свое отражение в нем…

— Свет мой, зеркальце, скажи…

— Ты прекрасна спору нет, но…

Убираю телефон под подушку, а сама сжимаю зубы и тихо скулю. Не понимаю его, не понимаю… Зачем тогда это все было…

Лучше бы его никогда не было….

Но и лучше его не будет…