Мой обман

‌‌‍2

Лера

Я бегаю глазами из стороны в сторону в поисках знакомого лица. Вообще-то, я отчаянно хочу увидеть отца. Это как символ того, что он простит. Что все будет хорошо. Поэтому, когда слышу телефонный звонок, тут же лезу в рюкзак и достаю мобильный. Мама.

— Да, мамочка, привет. — Напряжение отдается во всем теле и глаза начинает щипать от собирающихся слез. Если и она будет не на моей стороне, то все будет еще хуже.

— Лерусь, я тут с Михаилом, ждем тебя возле табло. — Сердце падает в пол и, отталкиваясь, начинает как шарик от пинг-понга разгоняться, отбиваясь волнением во всем теле. — Миша тут? Откуда он узнал? Откуда мама его знает?

Мне не хочется сдерживать улыбку. Одним движением стираю выступившие в уголках глаз слезинки и направляюсь в их сторону. Я не понимаю, почему они вместе, но это просто безумие. Я поджимаю губы, сбивая свое довольное выражение лица.

Скольжу взглядом по головам людей в поисках знакомых лиц или затылков и замираю. Улыбка, рожденная надеждой, медленно умирает, когда я замечаю маму с незнакомым мужчиной, похожим на охранника.

Я понимаю, что она рада меня видеть, когда мы встречаемся глазами, и она быстрым шагом направляется ко мне.

— Малышка моя. — Обнимает за шею и притягивает к себе. — Я так рада, что ты вернулась.

Она гладит меня по волосам, а мне даже не хочется огрызнуться, что она портит прическу. Я уже счастлива, что хотя бы один человек рад моему возвращению.

— Мам. — Я отстраняюсь и смотрю ей в глаза, а потом зажмуриваюсь, потому что мне хочется заплакать. Пожалеть себя и то, что все так глупо вышло, — я насовсем приехала.

За доли секунды я успеваю схватить ее испуг, но она быстро берет себя в руки и натягивает улыбку.

— Все будет хорошо. — Дежурная фраза, которая редко когда бывает правдивой, но мне хочется сейчас верить, что все действительно будет хорошо.

Я кидаю взгляд на мужчину возле нее, пытаясь угадать, кто он такой.

— Это, кстати, Михаил, — мама тут же отвечает на еще не заданный мной вопрос и окончательно рушит мои надежды, — он мой новый водитель.

Глупо было даже представлять, что случится какое-то чудо, как в сказке. Он забудет все, что я тогда сделала, и простит.

Если бы он забрал назад свои слова о том, что не простит меня, то это было бы… Мне хочется думать, что это бы все решило и сделало меня счастливой. Но теперь я не одна. И во мне ребенок, который не виноват, что мать не знает точно, кто его отец. Потому что по этим чертовым акушерским срокам подходят оба.

Я бы хотела, чтобы это был ребенок Миши. И не только потому, что я могу оказаться матерью-одиночкой с ребенком-азиатом. Я бы хотела, чтобы он был такой же решительный, необычный, интересный.

И, если это все-таки окажется Мишин ребенок, должна ли я ему рассказать об этом, когда малыш появится на свет? Я не знаю… Пока не знаю. Сложно сейчас о чем-то говорить и думать, я просто хочу увидеть его и понять, что между нами что-то еще осталось или все-таки все безвозвратно утеряно…

— Здравствуйте, — киваю ему, натянув улыбку.

— Добрый день, — Безэмоциональный, ответственный и с таким же именем. Чтобы укором мне каждый раз напоминать о другом.

— Если ты все забрала, мы можем ехать.

— Да, можем…

Я еще раз осматриваю аэропорт. Вот так же два месяца назад я оставляла тут Мишу и боялась все бросить ради него. А теперь я делала это сама. Ставила на кон все, чтобы обеспечить жизнь себе и ребенку.

Михаил забирает у меня чемодан, а мне очень хочется называть его как-то по-другому, но не Миша. Чтобы он не напоминал мне каждую секунду о человеке, о котором я и так пытаюсь не думать постоянно.

Пока идем к машине, я беру маму за руку. Мне нужна ее поддержка в разговоре с отцом. И пусть мы, скорее всего, будем говорить наедине, я хочу маминой уверенности и поддержки сейчас. Чтобы потом ее хватило не сдаться.

Усаживаемся на заднее сидение автомобиля и я, обняв ее за руку, наклоняюсь к маме. Я стала чересчур сентиментальна и мне теперь постоянно хочется кого-то или что-то трогать. Я не знаю, то ли это беременность, то ли волнение. И мне надо будет записаться и сходить к нормальному русскому врачу, чтобы все расспросить. Вдруг можно как-то сделать тест на ДНК пораньше?

По крайней мере, одного из возможных отцов, я точно смогу найти.

— Мам, как папа? — Я возвращаюсь в реальность, откладывая вопрос с ДНК на потом.

— Он очень зол, но ты постарайся не спорить с ним. У него итак проблемы с казино. Он теряет большие деньги. А тут ты с истерикой, что вы расстаетесь с Ваней. Папа в бешенстве, но он верит, что вы помиритесь, и ему не придется терять еще и там деньги. Они уже вложены и никто их возвращать не будет. Это же все для тебя и твоего наследства. Чтобы тебе и твоим детям было на что жить. — При фразе о детях, я даже раскрываю рот, но тут же его закрываю. Я так хочу поделиться этим с ней. Но сейчас не время. Это может только все усложнить. — Но он все равно тебя любит. Уверена, что если ты расскажешь ему правду, то он примет ее. Может, немного поворчит, но быстро отойдет.

Я киваю и даже представить боюсь, что будет, если вдруг он узнает всю правду.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Я трусиха. Жуткая. Поэтому умоляю маму не везти меня пока домой. Хочу побыть у себя на квартире. Мне надо все обдумать. Что говорить папе. Что ему отвечать. Как сделать так, чтобы он понял меня. Подобрать правильные слова. Достучаться до него.

Мама хоть и не хочет, но соглашается. Она знает, что этого разговора не избежать, и дает мне сама отсрочку. Догадывается, что отец будет кричать, настаивать и он точно не будет ее слушать. Я должна буду сама с этим разобраться.

Или выиграть, или уступить. Сейчас мне даже за помощью не к кому было обратиться. Лучшая подруга Алиса уехала с мужем в свадебное путешествие.

Парень, которого я обидела, скорее всего, меня ненавидит и вряд ли захочет что-то обо мне знать. Да я и сама не пойду к нему. Мне стыдно смотреть ему в глаза, после того как выбрала не его. Помню его последние слова, что не простит и что я пожалею.

Остальные все — знакомые, к которым я могу обратиться только в том случае, если тут же в ответ смогу выполнить их просьбу.

Я открываю дверь в свою квартиру и вдыхаю запах нежилого помещения. Хочется поскорее раскрыть окна и вдохнуть в квартиру жизнь. Но я не спешу. Усаживаюсь на пуфик и рассматриваю комод. Как много он хранит воспоминаний. Но самое яркое я сейчас вывожу пальцем, стирая частицы пыли и оставляя четкий след. Четыре буквы из-за которых я сейчас меняю свою жизнь.

Миша…

Выбери я тогда в аэропорту его, согласись с ним все бросить, сейчас было бы лучше? Папа бы все равно не принял мой выбор. И был бы этот разговор. Только, в таком случае, сейчас у меня была бы поддержка как минимум двоих человек. А не пришлось бы одной выходить на поле боя против отца.

У меня был его номер и мне не составило бы труда набрать Мишу… съездить… найти его было проще простого…

Только что сказать? Что я передумала? Что я выбирала и он все-таки стал победителем? Что его поцелуи лучше китайских? И что вообще все русское качественней? Что я, возможно, беременна от него? А возможно и нет? И что я так и не поняла, как человек с социальным статусом ниже меня, смог так меня зацепить? Да, он был симпатичный, интересный, в постели огонь, но он ведь не единственный такой был. Были такие же до него, но богаче и успешней.

А мозг упрямо думал о нем. Я закрывала глаза и видела его. Как будто это самое яркое воспоминание за последнее время в моей жизни. Хотела снова его обнять. Почувствовать, как только он умеет крепко прижимать к себе одной рукой. А второй при этом что-то делать. Есть вместе мороженое. Проводить время. Поцелуи эти его безумные…

Я сама себя лишила этого, погнавшись за богатством в угоду папе.

Думала, что смогу вычеркнуть Мишу, ведь мы вместе всего пару дней были. Я не могла привязаться к нему так быстро. Не могла влюбиться. Но, когда вернулась в Китай, и Ваня первый раз захотел меня поцеловать, я поняла, насколько это неправильно. Мне не хотелось отвечать ему. Не хотелось, чтобы он касался меня. Не хотелось даже думать о сексе с ним.

Я начала придумывать миллионы отговорок, избегать его, врать. И постоянное это внутреннее напряжение выливалось в частые споры и обиды.

И звезды сошлись вместе в один день. Его спокойствию пришел конец. А ко мне пришла задержка. Уже неделю.

И, если бы не было Миши, то я бы скорее всего сказала Ване о своей беременности и дальше жила бы так, как было распланировано. Но девять месяцев в мыслях проносятся мгновенно, и я вижу лицо Вани, когда ему вдруг приносят ребенка, не имеющего никаких общих черт с азиатской расой.

Тот день стал решающим. Месячное воздержание давало о себе знать и, когда у меня в очередной раз “болела голова”, он захотел взять меня силой, а я не могла отбиться и остановить его. Он не хотел ничего слушать. Я не узнавала в нем человека, с которым жила. Он кричал на меня и пытался раздеть силой. Тогда из меня вырвалась одна-единственная фраза, которая разрушила все.

— Я тебе изменила!

Это его остановило. Но я подумать не могла, что он способен на такое. В ответ я получила пощечину. Яростью своей готов был убить меня. И в том момент мне действительно было страшно за свою жизнь. Было больно. Он заламывал мне руки и сжимал челюсти, заставляя забрать слова назад. Сказать, что это неправда.

Даже если я окажусь беременной и это будет его ребенок, он точно никогда не станет ему отцом. Так я решила тогда. Мне понадобилась пара недель, чтобы закончить все дела там и принять решение вернуться в Россию. Из который я больше не собиралась уезжать.

Я, действительно, оказалась беременной, это показал тест. И даже указал приблизительный срок. Под который попадали оба парня.

Я не привыкла оставаться вот так одной и бороться за свою жизнь. Раньше папа решал мои проблемы, поэтому мне было удобно делать так, как он говорил. Сейчас же все менялось. Я предчувствовала, что папа так просто не простит мне эту ситуацию.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Папа бы ни за что не дал мне эти три дня, но из-за проблем с казино, ему пришлось уехать в командировку. Он так и не позвонил мне, и я искренне надеялась, что это просто из-за дикой занятости.

Зато, когда все-таки услышала его голос в трубке, и его холодное:”Лер, заедь сегодня”, поняла, что момент истины настал.

Спустя несколько часов я обнимаю маму и натягиваю улыбку. Я думаю только о хорошем, пусть папа предложит мне что угодно тут, в России, я соглашусь. Пойду работать, лишусь карманных денег, но не вернусь в страну, где я лишняя по определению.

Мама суетится вокруг меня и не знает, чем может помочь.

— Мам, сделаешь мне чая своего успокоительного, — помогаю я ей, — а я пойду сразу к папе. Не будем откладывать казнь, — усмехаюсь сама и разряжаю обстановку шуткой. — Ну на самом деле, он же не четвертует меня?

Мама улыбается уже веселее, заряжаясь моим настроем.

Еще в детстве мне казалось, что ступенек на второй этаж так много, что я предпочла жить на первом этаже, чтобы заземлиться. Теперь же мне кажется, что лестница слишком короткая.

Я заношу кулак и, еще раз выдохнув, стучу несколько раз и, не дожидаясь ответа, захожу.

— Пап, привет, — я улыбаюсь ему, стараясь искреннее и не натянуто, делаю несколько шагов в его сторону и, наклонившись, оставляю поцелуй на щеке. Он пахнет силой и уверенностью. А еще своей любовью ко мне.

— Привет, дочь, садись, — он отвечает быстро, не глядя в глаза.

Я залезаю на диван у стены с ногами и жду, когда он что-то допечатает. По его морщинке мужду бровей пытаюсь понять, как у него дела и что случилось? Может, я бы смогла чем-то помочь?

Он громче обычного щелкает мышкой, видимо, заканчивая работу, и поворачивается ко мне.

— Ну и что произошло, рассказывай.

У меня даже горло пересыхает и слюна медленно соскальзывает, щекоча там стенки и вызывая кашель.

— Мы расстались.

— Это я уже слышал. Когда мириться будете? — Папа складывает руки в замок и смотрит в глаза.

— Пап. — Я ловлю его взгляд и облизываю губы, — я не буду с ним мириться и не вернусь.

— То есть, он должен приехать к тебе, такой принцессе, и уговаривать? Ты сама не понимаешь, что ли?

— Что я не понимаю?

— Что это надо нам, а не им? — Кивает головой в сторону мнимых людей там.

— Что надо?

— Связи в Азии.

— Мне не надо, — с легкостью пожимаю плечами.

— Ах, тебе не надо? Может тебе и квартира в центре Москвы не нужна или машина твоя новенькая?

— Ты мне это купил еще до Азии, поэтому у нас хватает денег и без Азии.

— Дура ты, сейчас в России мой бизнес закроют, и с чем ты останешься? Всегда должны быть запасные варианты. А за границей тем более.

— Пап…

— Не надо мне плакать, — перебивает меня. Сегодня же позвонишь ему и помиришься. Я столько бабок вложил, чтобы теперь отдать все им? Никто не будет отзывать мои инвестиции. Поэтому, не дури. Понимаю, поссорились, недопоняли друг друга, каждый показал, что он гордая птица и просить прощение не собирается. Но будь умнее и выше этого и позвони сама. Первой.

— Пап, я не хочу быть с ним, — он рассматривает меня сквозь прищуренные веки и быстро крутит в руке карандаш. Всегда так делает, когда прокручивает в голове десятки вариантов исходов.

— Сделаем вид, что я этого не слышал. Ты звонишь ему сегодня и миришься.

— Пап, я не буду ему звонить. Я не хочу с ним жить.

— Плевать мне, что ты хочешь. Ты сделаешь это.

— Нет, пап, он поднял на меня руку. — Говорю свой главный козырь. Улавливаю настороженный взгляд отца и начинаю дальше спорить с ним. — Я что, должна жить с человеком, который так относится к женщине? А дальше он что, изобьет меня?

— Что ты сделала? — перебивает неожиданным вопросом.

— Не важно, но применять силу к женщине нельзя никогда.

— Что ты сделала? Почему он так поступил?

Я не могу сказать про измену и про беременность, тем более.

— То есть, тебя не волнует совсем, что он так сделал с твоей дочерью. Ты что, не любишь меня?

— Люблю, просто ответь, что ты до этого сделала или сказала.

— Это личное, и я не собираюсь тебе отчитываться.

— Не собираешься?

— Я не хочу замуж за китайца. Вот что я ему сказала.

— Она не хочет. — Папа откидывается на спинку кресла и усмехается. — Может, я завтра не захочу содержать тебя, а? Ты уже совершеннолетняя и можешь сама зарабатывать. Машину себе купить такую, какую хочешь. Или попробуешь квартиру снять в центре Москвы. Да?

— И что, ты все отберешь теперь? — Я сжимаю кулаки сильнее, чтобы не выдать, как мне страшно.

— Хорошо, не хочешь за китайца, я найду тебе русского. Будешь жить с тем, с кем мне выгодно, чтобы компенсировать китайскую промашку.

— Пап, отстань. Я не буду ни с кем жить и выходить замуж. Дай мне самой уже выбрать.

— А что, кто-то есть? Ты поэтому рассталась с Ваном? — Папа умеет читать меня так, что я и остановить это уже не могу. — Чего молчишь? Значит, правда? Ну уж нет. Плевать мне на твои гулянки. Я найду того, у кого ты будешь в ежовых рукавицах и кто твою сущность приструнит. Ты разве мало тогда нагулялась, неужели жизнь ничему не научила?

— Пап, как ты можешь такое говорить? Ты заставил меня сделать тогда аборт. Я теперь из-за тебя не могу детей иметь. — Знаю, что вру, но чтобы защитить малыша внутри меня, приходится. Хочу, чтобы он чувствовал свою вину и смягчился.

— Вот так и могу.

— Я не хочу больше встречаться с кем-то ради денег.

— А тебе-то какая разница с кем, ты же с первым встречным готова в постель лечь, если хочется.

— Пап! — кричу в ответ и больно сглатываю от того, как нёбо жжет и хочется заплакать.

— Что пап? Можешь идти и гулять дальше. Я тебе позвоню, когда найду жениха. Только теперь времени на раздумья не будет. Быстро состряпаем свадьбу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я не выйду ни за кого.

— Выйдешь! — Отец повышает голос и громко ударяет кулаком по столу.

— Нет! — Я вскакиваю и направляюсь к двери.

— Нет? Ладно. Тогда дальше живешь, как умеешь. Раз отцовское слово ничего не значит, то посмотрим, кто сдастся раньше, — кидает мне в спину. — Можешь идти, но ключи от машины и квартиры на стол. Кредитки тоже сейчас заблокирую. Поживи так, как живут миллионы в нашей стране. А потом, когда поймешь, что ты хочешь на самом деле, заберешь. Быстро. — Дергаюсь от голоса и зажмуриваюсь. Сжимаю зубы, чтобы не расплакаться и, засунув руку в рюкзак, нащупываю две связки ключей и кидаю ему на стол.

— Лучше пусть твоя дочь ночует на вокзале, да? Я бы со своими детьми так никогда не поступила.

— Тебе полезно иногда прийти в себя. Уверен, что надолго не хватит тебя, так что ночуй на вокзале, может, приведешь свой мозг в чувства.

— Я не вернусь сюда никогда. Что ты за отец после этого?!

— Шмоток не будет хватать, вернешься. Не задерживаю.