Мой обман

27

— У вас все порядке? — одновременно слышим голос за пределами нашего одеяльного укрытия.

— Я сейчас все решу, — шепчет Миша и разрывает момент, которым я бы воспользовалась, если бы кто-то не вмешался.

Он оставляет меня одну, но сейчас мне уже лучше. Знаю, никто ко мне не полезет, и Миша все уладит, чтобы меня не трогали.

— У нас все нормально, перенервничала немного, гормоны и все такое.

Подтверждает мои предположения, чем даже в таком напряжении вызывает улыбку.

— Если помощь нужна, говорите, сегодня всю палату надо реанимировать.

— А что произошло?

— Семейная драма с попыткой суицида, — отвечает женщина шепотом, но я различаю ее слова. И снова перед глазами эта картинка. Когда даже я, которой запрещены резкие движения, дернулась к окну, чтобы ее остановить. Вспоминаю это и прислушиваюсь к себе. Теперь немного тянет низ живота. Все, что вылеживала и берегла, снова, скорее всего, затронула.

— Ладно, не будем нагнетать. — Мишу, кажется, это не очень взволновало. Кажется, он сейчас психолога будет успокаивать. — Пускай все успокаиваются.

— Присматривайте за женой, женщины в положении очень впечатлительные. — Она называет меня женой, но Миша ее не поправляет. Лишь благодарит за предложенную помощь.

— Хорошо, девочки, к кому еще подойти? — спрашивает женщина и я решаюсь выглянуть, чтобы посмотреть, что творится вокруг.

— Может вылезешь из норы? — Наблюдаю, как Миша снова присаживается и заглядывает в мое "окно".

— Не хочу, чтобы на меня заплаканную смотрели.

— Они там все такие же заплаканные, не переживай, — усмехается, понимая, что я уже успокаиваюсь.

Я киваю в ответ, но появляться на свет не спешу. Может Миша наградил меня и ложным обещанием, но пока это дарит мне хоть немного спокойствия и уверенности, что в ближайшее время это все закончится.

— Лер, я отойду, поговорю с врачом, узнаю, какие есть варианты, хорошо?

— Угу, спроси, может я дома смогла бы лежать?

— Если только у меня, но я уезжаю, кто тебе будет готовить и еду приносить? Да и вообще я, если честно, сам не хочу, чтобы ты дома была. А вдруг что-то не так? А в больнице ты под присмотром.

Я вообще-то думала про тетю Нину, а не про него. Но вставать мне действительно нельзя, а кто-то должен будет меня кормить и за мной убирать.

— Может ты и прав. Миш, — ловлю его взгляд, — а ты обо мне заботишься или о ребенке? — Слова вылетают сами, когда смотрю в зеленые глаза, что наблюдают за мной. Слишком прямолинейно, но сегодня мне не хочется подтекста.

— А я разве могу заботиться только о ком-то одном из вас, вы не в комплекте идете? — усмехается, как будто я спрашиваю полнейшую ерунду. — Я скоро вернусь.

Я снова прячусь под одеяло и глупо улыбаюсь. Другого ответа я и не хотела бы услышать.

Кажется, Миши нет целую вечность. Даже начинают закрадываться мысли, что его и в больнице уже нет. Подумал, посчитал расходы и решил, что слишком накладно меня содержать: платить зарплату, больничный и платную палату. Откуда только в моей голове эти мысли рождаются, но я снова упираюсь в деньги. А вдруг он пойдет на поводу моей самостоятельности и скажет: “Плати сама, ты же так хочешь…”. Что тогда делать?! Я должна быть готова и к такому повороту. Но если уж я при нем плакала и говорила, как все плохо, то чего уж… Одолжу у него и скажу, что верну позже.

Он может мне помочь, но не обязан. Ведь ребенок на самом деле может быть и не его.

Миши все нет. Хоть ты возьми и набери его, да узнай, где он и что известно. Это ожидание начинает раскачивать мое спокойствие. Шепот девочек в палате еще. Как будто меня обсуждают. Хотя им и так есть, что обсуждать.

Ну он же не может меня так подставить?! Да, я его тогда подвела, но он мягкий и не мстительный, хоть и хочет казаться независимым и строгим.

С каждым шагом возле палаты я замираю. Прислушиваюсь к походке и знаю, что мне нужна твердая, уверенная, умеренно быстрая.

— Лера… — я распахиваю глаза, щурясь от света, когда с меня стягивают одеяло. Уснула. Не дождалась. Но он не бросил. — Все оказалось не так просто. — Присаживается на край и сжимает руку. Как будто подготавливает, что ничего не получилось. — Ждал, когда врач сделает выписку, чтобы отправить в клинику и узнать, смогут ли тебя взять. Там есть свободные одноместные палаты с санузлом. Прям гостиница, а не больница. Но результаты должны быть или сегодня вечером или завтра утром. До этого времени надо подождать. Если откажут, я найду другую.

Внутри все шумно сдувается и я улыбаюсь. Просто не сегодня и надо подождать. Он все это время занимался этим, когда я думала, что бросил уже и уехал. Стыдно до покрасневших ушей, что так подумала о нем.

— Спасибо, — киваю ему, а Миша в ответ молчит и смотрит на меня, как будто у меня на носу прыщ выскочил. Но так ничего и не говорит больше.

Миша написал мне вечером, что в той клинике, которую он нашел, меня возьмут и эта информация стала одной из причин моего плохого сна. Не терпелось уже оказаться где-то в другом месте. В полудреме я слышала всхлипывания той, которой изменил муж, и прислушивалась к каждому шороху, который бы предупредил о том, что она хочет снова что-нибудь сделать.

Я ждала, как никогда, утра. Несколько раз проверяла время на телефоне, а когда снова проваливалась в сон, то резко просыпалась, думая, что проспала.

Мне снилось, как Миша проводит время с Вероникой. Как я прихожу на работу и узнаю, что они вместе. А потом кто-то еще с ним. Лица меняются, а я не могу уловить логики сна, но чувствую одно — я там лишняя. Еще это его странное отношение к секретарю, когда ей позволено делать все, что она хочет.

Просыпаюсь в плохом предчувствии. Вроде бы все налаживается, но я не понимаю, почему мне снова плохо и хочется плакать. Я специально не звоню ему, чтобы не быть назойливой. Если его нет, значит, так надо. Я не хотела показательно собираться, но все равно потихоньку шуршала пакетами, перебирая свои вещи. В полке нашла того самого медведя, что принесла тетя Нина. Так и не решилась достать его при всех.

Это было что-то мое, личное… Чем не хотелось делиться со всеми и видеть насмешки.

Когда наконец в дверях, ближе к обеду, вижу Мишу, стрелка моей уравновешенности снова стремится к нулю. Я снова в нем сомневалась… Единственное, что меня останавливает, чтобы не расплакаться, это посторонние люди. А еще я не хочу нас унижать. Натягиваю улыбку и слежу, как он здоровается со всеми и угощает их на прощание яблоками. Так мило, что даже сгустившаяся обида во мне рассеивается. Я бы никогда так не сделала, а он — другой.

Только собирая такие маленькие моменты звено за звеном, понимаю, другой конец цепи, на которой я сейчас нахожусь, у него. И я не хочу, чтобы он отпускал и бросал меня. Пока он хотя бы так рядом, я уже счастлива.

— Готова? — Последнее яблоко протягивает мне и подмигивает. Я улыбаюсь и киваю в ответ. — Ешь, оно вымыто, а то проголодаешься, пока доберемся.

Я откусываю сочный фрукт и наблюдаю, как он присаживается на край кровати.

Как должен выглядеть мужчина, который находится в отношениях? Может ли он как-то себя выдать? Я бы сейчас и от услуг гадалки не отказалась.

— Документы твои я уже забрал. Подождем, когда приедет машина из клиники, чтобы перевезти тебя.

— Я думала, что с тобой поеду.

На этом что, его миссия закончена? Мне снова не по себе. Я должна оказаться в незнакомом месте, а человека, который обо всем договаривался, не будет рядом.

— С ними безопасней, да и тебя нежелательно перевозить сидя.

С ними, конечно, безопасней, но для меня это сейчас звучит, как первый волнительный звоночек.

— Когда ты улетаешь? — переспрашиваю, заполняя тишину между нами. Я должна найти хоть один звоночек без язычка. Чтобы сплетни и домыслы не заполняли мой мозг.

— Завтра улетаем, в воскресенье возвращаемся. Можно было на машине, но не хочу тратить много времени на дорогу.

За это странное “улетаем” цепляется мозг.

— С кем летишь? — спрашиваю беззаботно.

— С Вероникой, — говорит так спокойно, как будто это очевидно. — Мне там нужен ассистент.

Знаю я, какой тебе там нужен ассистент… Все правда… И сон правда, и то, что я, кажется, проиграла. Точнее, сама отдала трофей другой.

Я отворачиваюсь и начинаю копаться в пакете, перебирая вещи. На самом деле мне надо немного времени, чтобы переключиться и не расплакаться. Вот он звоночек. Нет, это не звоночек, это колокол, который своим звоном вышибает надежду.

— Понятно, — киваю, чтобы не заплакать и ищу зарядку для телефона.

Заботиться можно обо мне или о ребенке, но лететь с ней и время проводить с ней. Три дня. Поди по экскурсиям там будут ходит и спать в одном номере. Даже если нет, она его точно соблазнит. Мне ли не знать, как сближают общие мероприятия. И еще у меня был раньше удерживающий тормоз в виде моего жениха. У них этой проблемы, скорее всего, нет.

Как представлю, что он ее будет трогать везде, обнимать, щекой тереться перед сном и кормить мороженым….

— Орлова? — Окликает незнакомый мужской голос и заставляет повернуться в сторону двери. Мужчина открывает вторую створку двери и закатывает в палату каталку.

Они решили меня сегодня добить. Я же могу ходить, зачем опять этот ущербный транспорт.

— К нам, — поднимает Миша руку в характерном жесте и поднимается. Я приподнимаюсь, чтобы встать, но Миша опережает и подхватывает на руки, перенося на каталку, аккуратно опуская.

Знаю, что девчонки завидуют, но знали бы они, что за всем этим… не завидовали бы мне.

— Я заберу твои вещи, и сам привезу, — Миша кивает мне и сжимает ненадолго ладонь. Становится легче от того, что не бросает, а приедет следом за мной.

Пока меня накрывают одеялом, прощаюсь со всеми и покидаю палату.

Меня так же бережно перевезли в другую клинику, разместили в одноместной палате, где сразу почувствовался контраст. Спокойствие, тишина, только я и мои мысли. Да и это светло-салатовое помещение не выглядело, как палата больницы.

Чуть позже приехал Миша с тетей Ниной. Он как будто знал, что не сможет остаться, поэтому привез мне компанию. Пока заносил мои вещи, о чем-то переговаривался с тетей, а я даже не нашла момент поблагодарить его нормально.

Так не хотелось, чтобы он уезжал. Я как будто лишалась на это время какой-то защиты. Пусть он и не был постоянно со мной, но я знала, что если мне что-то понадобится, он будет тут. Мне пообещал, что завтра заедет перед вылетом.

Я наконец-то выспалась, хоть и непривычно было на новом месте. Встала раньше, чтобы помыть голову и принять быстро душ. Не хочу, чтобы Миша видел меня неопрятной и грязной. И болезнь — это не отговорка.

Если бы можно было волнение от ожидания обменять на кирпичи, то я из них выстроила бы Великую Китайскую стену. Хотелось, чтобы у него получилось прийти, чтобы не забыл, не попал в пробку. Даже отдохнуть за день не прилегла, потому что боялась заснуть в тот момент, в который он обязательно придет и не захочет меня будить. Я просто как-то должна показать ему, что он мне нужен. Чтобы знал это. Может уже и поздно, но вдруг есть шанс, что он не начнет ничего с Вероникой.

В одиночной палате есть и минусы. Если что-то надо, никто это не подаст. Приходится вставать самой и идти за ноутбуком к столу. Пусть я уже ничего не решу по работе, но все равно хочу попробовать доделать то, что начала. Может пригодится когда-то еще? А то мне создали все условия и не хотелось продолжать балдеть от ничегонеделанья.

Вернуться в кровать я не успеваю и застываю посреди комнаты с ноутбуком и шнурами в руках.

— Привет, и чего ты ходишь? Забыла про постельный режим?

Миша появляется в дверях и сразу отчитывает меня. А я могу в ответ только улыбнуться. Пусть и злится, но чувствую в этом заботу. Оставляет пакеты на стуле и забирает у меня из рук ноутбук.

— Тетя Нина убрала вчера, а я хотела поработать немного, — оправдываюсь, как ребенок.

Миша оставляет ноутбук на тумбочке и разворачивается ко мне.

— Ну что стоишь, давай в кровать. Постельный режим.

Усмехается и ждет, когда я медленно пересеку расстояние до кровати. Иду навстречу, а каждый шаг отбивается в сердце страхом, что сейчас скажет: “Прости, но нет”. Как я когда-то. Пусть я этого и не хотела, но сказала же.

С другой стороны, я хотя бы буду знать, что пыталась, а не просто так его отдала. Поравнявшись с парнем, поворачиваюсь к нему и делаю шаг навстречу. Ловлю непонятливый взгляд на себе, но игнорирую его и утыкаюсь лицом в футболку, просматривающуюся из-под расстегнутой куртки. Прижимаюсь и обнимаю за талию.

— Миш, спасибо тебе и прости меня.

Он замирает и не спешит меня обнимать. А я даю ему время… И одновременно боюсь услышать, что у него уже есть отношения.

Когда же чувствую его руки на лопатках, выдыхаю и растягиваюсь в улыбке. Он все же обнял в ответ. Не дежурно для галочки, чтобы поддержать друга. А крепко прижимает к себе. Как будто давно хотел это сделать. Просто ждал.

Ведет одной рукой не спеша по лопатке через плечо, отстраняясь от меня. Огибает ладонью шею и приподнимает большим пальцем подбородок. Хочет, чтобы посмотрела на него. Снизу вверх.

Глаза в глаза. Обмениваясь признаниями и извинениями. Я не пытаюсь скрыть своих эмоций. Пусть читает все, что может, по моему лицу. Хочу, чтобы знал, что я сожалею и ничего не забыла. Помню это и не забывала.

Его взгляд скользит по щеке к губам. Дышать забываю, что надо. Как же не хватало его. Этих объятий и запаха.

— Полдник.

Слышим оба в дверях и я тут же делаю шаг назад, отстраняясь. Забираюсь на кровать и ложусь. Теперь есть гораздо удобней. К койке подъезжает столик, на котором все уже расставлено. Почти как в ресторане. Даже думать не хочу, сколько стоит это удовольствие, но Миша просил не заморачиваться, поэтому я расслабляюсь. И я вдруг вспоминаю, что у меня же есть страховка. По идее она может это покрыть. Завтра займусь этим и изучу.

Пока я ем, Миша разворачивается и берет пакет, который принес, и достает оттуда несколько банок с мороженым.

— Принес тебе, чтобы не страдала, — усмехается и убирает в морозильную камеру небольшого холодильника. Приятно, что подумал об этом. — Знаешь, соленый шоколад было сложно найти, но я справился, — кидает намек, который звучит скорее как шутка.

— В следующий раз купи просто шоколадку и соль.

— Приносите, если что, шоколад нам, мы растопим, посолим и назад упакуем, — смеется женщина, которая принесла еду. — Мы тут уже чего только не готовили на спецзаказ.

— Буду знать, — улыбается Миша, а женщина оставляет нас наедине.

Не вставать же опять, чтобы еще раз его обнять и довести дело до поцелуя. Уже не получится, потому что Миша поднимает руку, глядя на часы.

— Мне пора уже в аэропорт.

— Хорошо, — я натягиваю улыбку, потому что мне не спокойно. Он летит с ней, а я остаюсь тут. Полубольная и беспомощная. Со мной даже сексом заняться нормально нельзя. Да и ненормально тоже нельзя.

— Удачно съездить.

— Если что, пиши мне, как будет свободное время, я отвечу. Но если что-то срочное, то звони. Не стесняйся. Я могу вернуться в любое время, если нужно будет.

Уже нужен. Уже не хочу, чтобы улетал. С ней не хочу, чтобы улетал. Я дожна быть на ее месте. Собственница внутри заряжает патронами пистолет.

— Я бы с удовольствием тоже с тобой слетала.

— Выздоравливай и береги себя. Потом слетаем.