Мой обман

37

Так крепко уснула, что проснулась только когда в палате стало шумно, а над ухом кто-то шептал..

Миша.

Я открываю глаза и вижу его, склонившегося надо мной. Целую в ответ, а мой взгляд тут же скользит по комнате и встречается с незнакомой женщиной.

— Здравствуйте, — тихо киваю я.

— Добрый вечер.

— Мам, это Лера, это Алиса, я тебе рассказывал. А это моя мама Лидия Александровна.

— Здравствуйте еще раз, девочки.

По теплой улыбке понимаю, что она настроена дружелюбно, хоть и задерживает на мне взгляд дольше, чем на Алисе.

— Красивая у тебя невеста. — Кивает сыну, на что он незаметно подмигивает мне, чтобы я не беспокоилась. — Так, кто тут заказывал жареную картошку?

— Так он что, вас попросил это сделать? — Возмущается Алиса. — Вот это муж. То есть, если я его с детьми оставлю, он вас вызовет, чтобы ему готовили?

Смотрю на Мишу и смеюсь. Он ведь такой же.

— Он сказал, что только есть умеет. Алис, ну он целый день на работе, когда ему картошку тебе нажаривать?

— Ты же нашел время.

— Нашел. Маму отпустил с работы на такси, чтобы приготовила вам.

— Спасибо, Лидия Александровна, вы наша спасительница.

— Иди, ешь, голодающая кенгуриха, — смеется Миша. Со мной он не позволяет себе так шутить. Со мной он нежно, а не подтрунивая над положением. Понимаю, что мне сейчас даже нравится наблюдать за ними.

— Я все Марку расскажу, что ты меня обзываешь.

— Он сам тебя так назвал. — Ах, ее глаза округляются и я прикрываю рот, чтобы не рассмеяться. — Ладно, шучу. Он назвал тебя по-другому. Всем становится смешно, кроме Алисы. — Давай иди, картошка твоя остывает.

Алиса поднимается и идет к столу. А мне Миша приносит еще теплый пластиковый контейнер.

— Ммм, очень вкусно, прям как я хотела. — Жует Алиса.

Я ем из пластикового контейнера. Смотрю на Мишу и улыбаюсь. Скажи мне кто-то год назад, что я буду лежать беременная и есть обычную жареную картошку из пластикового контейнера, я бы рассмеялась этому человеку в лицо и брезгливо отвернулась.

А теперь мне это нравилось. Нравилось, что рядом дорогие мне люди. Нравилось, что не надо было из себя кого-то строить и проснувшись, первым делом рисовать лицо и делать укладку. Просто можно жить для себя, а не для кого-то.

— Ты чего улыбаешься? — Миша усаживается на край кровати и смотрит на меня.

— Да так… — Не могу откровенничать при всех. Просто смотрю ему в глаза и сжимаю ладонь, говоря так “спасибо за все”.

— Как ваше здоровье Валерия?

— Спасибо, уже лучше, — отвечаю Мишиной маме. — Говорят, что если буду лежать и не нервничать, то все будет хорошо.

— А у вас, Алиса?

— У меня тоже. Сходила на УЗИ сегодня. Сказали, что все в порядке. Не понимаю только, чего держат. Витамины только дают и никакого лечения.

— Ну и хорошо.

Мишина мама внимательно смотрит на меня, как будто знает про меня все. Может и на самом деле знает. Тогда я даже представлять не хочу, что она думает обо мне. Но она тактично молчит. Если она будет умнее моего папы, то, надеюсь, не будет вмешиваться.

— Очень вкусно, — Отставляет в сторону контейнер Алиса. — Вы искусница, Лидия Александровна. Я прям как дома.

— Я еще блинчиков вам сделала. Будешь?

— Буду, — отвечает Алиса.

— Ты будешь? — Кивает мне Миша.

Но я отказываюсь. От волнения аппетит не тот.

Вечер проходит в спокойно-дружественной обстановке. Я вижу, как его мама присматривается ко мне. Задает аккуратные вопросы и составляет свою картину обо мне.

Позже приезжает Марк и разряжает обстановку еще больше. Потому что Алиса переключает все внимание на себя и мужа. Смешно наблюдать за ними. Наверное, если бы у меня не было все так зыбко, я бы тоже могла шутить и “издеваться”, но у Марка, кажется, иммунитет.

Смотрю на них и завидую, надеясь, что у меня будет также. Чтобы они не делали или не говорили друг другу, все равно видно, как любят друг друга.

Когда все расходятся, оставляя нас с Алисой, снова становится не по себе, как будто не хватает чего-то связующего нас. Мы также молча ложимся спать и выключаем свет. Один день прошел, а кажется, что неделя пролетела.

Я прислушиваюсь к ее дыханию, чтобы понять, спит или нет. Подходящий сейчас момент или нет. Сможем или нет?

Шумно выдыхаю и сглатываю.

Слышу как в темноте она делает то же самое.

— Спишь? — наконец решаюсь заговорить и замираю.

— Ну что, спать будем? — шепчет Алиса.

— Да.

Она аккуратно поднимается и возвращается в свою кровать, тихо скрипнув матрасом.

— Ну все, теперь можно и свадьбу сыграть, — говорит шепотом. — Я колечко у тебя сразу заметила.

— Да, Миша хочет поскорее.

— Доверься ему. Это решит много проблем, а у вас все равно это только вопрос времени.

— Я доверяю. Просто все так быстро.

— Сама же видишь, что твой отец не дает тебе передохнуть. А будешь замужем, что он сделает? Миша усыновит ребенка и у них уже вообще не будет никаких прав на малыша.

— Да, я папу не узнаю. Как будто другой человек. У него какие-то проблемы, а я как будто должна их решить своим браком и телом. Ай, — резко вскрикиваю от непонятного ощущения в животе.

— Что такое? — Алиса тут же поднимается и включает ночник. — Что случилось? — И через две секунды у меня.

— Не знаю. — Тяжело дышу, привыкая к ощущениям. — Последнее время как только у меня заколет в животе, я сразу паникую.

— Так что случилось? Болит что-то? Врача?

Я убираю одеяло и поднимаю футболку.

— В животе что-то булькает или плавает.

— Ну в тебе ребенок плавает, — она кладет ладошку мне на живот и замирает.

— Ой, — снова вырывается из меня. А Алиса прижимает ладошку сильнее. — Снова.

— Это точно ребенок в тебе шевелиться. Кто еще?

Я закрываю лицо руками, не зная, что делать. Плакать или смеяться.

Мой. Шевелится. Как настоящий. Вернее, самый настоящий. Но до этого были только картинки с УЗИ и слова врача, а теперь я сама чувствую его.

Теплые слезы смачивают ладошки.

— Ну ты плачешь чего? — она приближается и обнимает. — Это же так классно. Давай Мишке звони, пусть порадуется.

— Ночь, Алис, опять волноваться будет.

— Пускай привыкает. По ночам надо же будет вставать.

Я беру телефон и набираю Мишу.

— Включи динамик. — Я слушаю ее и кладу телефон себе на ноги.

— Что случилось, Лер?

Отвечает со второго гудка. Снова его разбудила и заставила нервничать. Надо как-то сказать, чтобы он понял.

— Лера! — Повышает голос.

— Нормально все, ты чего кричишь?

Смеется Алиса. А я как представлю, снова слезы из глаз. Ребенок столько всего испытал и перенес, а теперь шевелится, решив все же обосноваться там и не покидать домик раньше времени.

— Малыш твой шевелится, представляешь? Мы тут сидим и плачем.

— Чего вы плачете? Я сейчас приеду, — выдыхает тяжело. — Лера чего молчит?

— Я тут, — вытираю нос, — просто неожиданно как-то. Миш, куда ты поедешь? Ночь же. Тебя не пустят. У нас режим.

— Я вижу, какой у вас там режим. Давайте по койкам и не нервируйте детей.

— Есть, сэр, — смеется Алиса. — А ты привыкай по ночам вставать. Это было первое испытание. Ты его прошел. Хоть и бубнел.

— Ты что там, школу молодых отцов открыла?

— Мама всегда горевала, что на мне прервалась наша педагогическая династия.

Шутит в ответ, а у меня поднимается настроение от их диалога.

— Давай, Макаренко в юбке, спать ложись и Леру мне дай.

— Да, папаша, передаю.

Алиса выключает громкую связь и передает мне телефон.

— Привет, правда шевелится?

— Да, представляешь…

Я смотрю, как Алиса ложится и одними губами желает мне “спокойной ночи”. Я киваю в ответ и комната погружается в полутьму.

— Я знал, что скоро должен. Рад за нас. Вы чего не спите так долго?

— Так, разговаривали….

— Поговорили?

— Ага.

— Все нормально?

— Вроде бы.

— Ну и отлично. Тогда отдыхай. Кстати, у нас роспись через пару дней. Так что, ищи свидетельницу.

— Выбор небольшой, учитывая, что я лежу в больнице.

— Не знаю, — усмехается в ответ. — Свидетеля я уже нашел. И помни про обычай.

— Миша, — прикрываю рот рукой, но все равно выскакивает смешок.

— Алис, я что-то нервничаю. А это не свадьба, а всего лишь роспись. Просто формальность.

Я выхожу из душа, а Алиса поддерживает меня, подавая полотенце.

— Это тебе сейчас кажется, что формальность, но ты сразу будешь себя чувствовать по-другому. Вот вроде все то же самое и колечко почти незаметное, а все по-другому. — Она тщательно вытирает мне волосы, пока я одеваюсь. — Ты не просто девушка, с которой проводят время, целуют, дарят подарки. Ты самая любимая, та, с которой хочется думать о будущем, планировать, создавать семью. Знаешь, как классно просто поддерживать, ждать с работы. И знать, что есть человек, который всегда за тебя заступится и поможет. Любит тебя, не жалеет времени, дарит свою любовь и нежность.

Я представляю все это и улыбаюсь. Тоже так хочу. С ним.

Алиса помогает мне накраситься. Надеть платье, которое мы заказали накануне в интернете. Как бы мне не хотелось быть в свадебном платье, но я выбрала простое.

— Я ведь даже не думала, что так получится, когда знакомила вас. — Вспоминает Алиса, улыбаясь. — У тебя был жених. А Мишу вообще я попросила потому, что Марку было не до этого. Ты маме не позвонила?

Ту сим-карту Миша забрал и выбросил. А с новой я ей не звонила. Я бы очень хотела, но отец может следить за ней. Я написала ей в мессенджере, что выхожу замуж, но отпразднуем с ней потом. Знаю, что она расстроилась, но если хочет мне лучшее, то поймет

Когда звонит Миша, я отдаю телефон Алисе и прошу поговорить, волнуюсь так, что начинает подташнивать. Так долго шли к этому, что страшно, что снова на пути что-то встанет.

— Привет, Мишаня, ну вы скоро? — Отвечает Алиса и встаёт. — Невесте нельзя волноваться, а вы тормозите… Да нормально с ней все, просто волнуется, а тут и вы еще задерживаетесь… Двадцать минут, Лер. И они тут. — Кивает мне. — Вы нам там поляну накрываете?… Ах селедки в шоколаде не было? … Может быть ты тогда сам попробуешь ребенка выносить и родить… Если бы мне надо было, я бы тебе намакала селедок в шоколаде и обваляла в кунжуте… Марк, конечно, привезет. А ты что-то халтуришь.

Алиса своими шутками отвлекает и меня, и его. Страшно, что что-то может пойти не так. Что сорвется в последний момент. Но не может же все быть плохо постоянно…

Миша появляется чуть раньше вместе со своей мамой.

— Как ты? — Обнимает меня, прикладывая руку к животу и целуя одновременно. Постоянно теперь так делает и ждет, когда малыш шелохнется. И я тоже хочу, чтобы он почувствовал, но малыш внутри меня просыпается только глубоким вечером.

— Я волнуюсь, как перед свадьбой Алисы, — шепчу в ответ.

— Мне кажется, тогда было сложнее. И ответственнее. Сейчас же подпись поставить и все. Хотя мне Алиса и тогда обещала, что от меня ничего не понадобится. Формальность. Для галочки.

На последних словах он оборачивается к ней и усмехается.

— Ой да ладно, можно подумать, ты сильно против был. Скажи, что сразу на нее глаз положил?

— Сразу нет.

Все эти разговоры отвлекают меня и не дают себя накручивать. Время до приезда Марка и тети Нины проходит быстрее. И вот уже женщина-регистратор говорит свою стандартную речь, которую я слушаю через слово.

Больше концентрируюсь на том, как крепко Миша держит меня за руку. Как хочется остаться с ним наедине. И официально иметь право обнимать и целовать его в любое время.

Подписи в регистрационной книге… Обмен кольцами… Не о такой свадьбе я мечтала всегда… Но именно она запомнится. Каждая мелочь и сложность на пути к ней ценна каждым шагом и поступком.

— Объявляю вас мужем и женой. Можете поцеловать невесту.

Слышу последние слова и поджимаю губы, чтобы сдержать чёртовы беременные гормональные скачки.

Мой. Мой муж.

Миша разворачивается ко мне сам и берет лицо в ладони. Знаю, что все смотрят на нас, и это так непривычно, — напоказ свое счастье. Но я знаю, что тут только те, кто искренне рад нашей свадьбе.

— Люблю тебя. Наконец-то ты моя… — Миша касается моих губ и оставляет нежные следы, боясь спугнуть счастье.

Может ли быть этот поцелуй лучше всех остальных? Я хочу, чтобы каждый был как первый раз. Чтобы влюбленность только перерастала в крепную, заботливую, доверительную любовь.

— Алис, а ты куда собираешься?

Я смотрю на подругу, которая помогает складывать вещи тете Нине и переодевается. Наш маленький праздник затянулся прям до вечера.

— Меня выписывают сегодня, Лерок.

— А я? — Смотрю на всех и снова в глазах рябит. Такой день и меня все оставят одну?

— Нуу…

— Валерия, у вас сегодня первая брачная ночь. Поэтому мы не будем вам мешать. Ну и у нас, как свидетелей, тоже есть обязанности.

Марк пытается все преподнести серьезно, но у него получается не очень. Все начинают смеяться, потому что понимают, о чем он говорит.

— Ты останешься? — Я перевожу взгляд на Мишу и ловлю одобрительный кивок.

— Ох уж эти русские обычаи.

— Да ладно вам, — останавливает всех Миша, — будете мне всю жизнь теперь это вспоминать?