Мой обман

19

— Алиса говорит, что я смотрю слишком много сериалов. Я ведь права?

Почему я должна ей открываться? Чтобы потом узнала Алиса, а следом Миша? И все вышло из-под контроля, а планы пришлось бы менять.

— Нет, — качаю головой из стороны в сторону. — Вы ошибаетесь теть Нин, я просто набрала вес на ваших борщах.

— Ну не хочешь, — она слегка улыбается и соглашается с моим решением молчать, — можешь не рассказывать. Месяц-другой и там ты уже не отвертишься. Пошли ужинать.

Она разворачивается и выходит из комнаты. Это даже не было вопросом. Это просто был факт. В котором она уже не сомневалась. Откуда только? Ладно, сегодня я живот рассматривала, но ведь и она вела себя так, как будто давно знает или догадывается. А если Алиса тоже вот так догадывается?! Они ведь могли это обсуждать.

Я тихо выхожу из комнаты и иду на кухню. Усаживаюсь за стол напротив нее и вдыхаю аромат горохового супа. Помню в детстве меня не могли заставить есть супы, а сейчас я люблю все, что готовит тетя Алисы.

Если вдруг она еще не поделилась своими наблюдениями с Алисой, то вполне возможно, скоро это сделает и вдвоем они меня дожмут. Этого я не могла допустить никак. Как бы я не хотела говорить об этом, но сейчас проще признаться одному человеку, чем потом прятаться ото всех.

— Даже то, что ты сейчас молчишь и перевариваешь это все в себе, тебя выдает. Ты другая, когда слышишь про себя ложь. Ты будешь отстаивать или злиться. Обороняться. Но ты не будешь молчать и прокручивать тысячи мыслей в себе.

Какой смысл уже скрывать, если она и так знает, и похоже, я ее не переубежу. Вот, кто умеет читать людей по жестам.

— Да, я беременна, — опускаю глаза в тарелку, готовясь слушать лекцию.

— Правда? — она даже вскрикивает и начинает хлопать в ладоши, — я стану бабушкой?

Я не могу не улыбнуться ее радости. Человек, о котором я вообще не думала, что он первым узнает, радуется сейчас за меня больше всех.

— Думаю, Алисины дети вам скорее будут внуками.

— Да вы как сестры, значит мне как племянницы обе. А кровное родство — это не главное. Я так понимаю, что никто не знает?

— Нет, никто, — я качаю головой уверенно из стороны в сторону, — и вы тоже будете молчать.

— И что, ты даже Алисе не расскажешь?

— Пока не расскажу.

— Но растущий живот вряд ли можно долго скрывать.

— У меня есть на это причины. Все очень сложно.

Я доедаю суп и убираю тарелку в раковину.

— А отец ребенка тоже не знает?

Я вытираю руки о полотенце и возвращаюсь за стол.

— Я… черт, — я опускаю голову и прикрываю глаза ладонью, — мне правда стыдно это вам рассказывать. Потому что я догадываюсь, что думают люди, когда такое слышат.

— Не пугай меня, Лер. Но я в сериалах насмотрелась столько, что вряд ли ты меня чем-то удивишь.

— Я не знаю, кто отец ребенка.

В ответ я слышу ее шумный вдох через зубы.

— Совсем не знаешь или сомневаешься? — аккуратно переспрашивает, но, как ни странно, даже сейчас я не чувствую осуждения.

— Сомневаюсь. У меня был жених, китаец, Ваня, мы вместе приехали перед свадьбой Алисы сюда, а потом, незадолго до самой церемонии, ему надо было вернуться на Родину, а я осталась. Потом это подготовка к свадьбе, все как-то само завертелось и … ну так получилось.

— Значит, я его знаю? — Она загадочно улыбается, рассматривая меня.

— Знаете.

— Ну у меня только один вариант. Миша?

Не женщина, а Нострадамус.

— Я встречалась с одним, а потом следом с другим. Можете только это не комментировать? Я и так понимаю, что сделала плохо, когда изменила Ване. Вроде бы по срокам это должен быть действительно Мишин ребенок, но черт, кто на самом деле знает, когда было зачатие и кто отец?

— Подумать только, — Она заваривает нам чай и ставит кружки на стол. — Так может можно какой-то тест сделать, сейчас же придумали, как и во время беременности определить отцовство.

— Можно, но врач сказал, что в моем случае это опасно. Гарантий, что это не спровоцирует выкидыш, нет. Я долго не могла забеременеть, поэтому мне ставили диагноз “бесплодие”.

— Ну дела, — улыбается тетя Нина, — Мишка наш отцом станет и даже не догадывается.

— Я же говорю, что не знаю, кто.

— Так очевидно же, что Мишаня наш сыграл не последнюю роль. Ты долго страдала бесплодием, а тут вдруг появляется Миша и бесплодие рассасывается. Это ваш малыш выбрал себе родителей и просто ждал, когда вы встретитесь.

Я не могу не улыбнуться. Сейчас это звучит как добрая сказка.

— Ну со стороны да, но, как было на самом деле, я не знаю. Никто не знает.

— Так почему ты никому не расскажешь?

— Алиса общаетсяа с Мишей и я не уверена, что она случайно не проговорится или не намекнет. К тому же, она как-то не очень хорошо относится к нашему с Мишей общению.

— А вы общаетесь, вы может и встречаетесь тайно, вы вместе?

— Нет, мы не вместе. Мишу очень задело, что тогда я выбрала не его и после свадьбы улетела в Китай. Поэтому сейчас он ведет себя так, словно и не было ничего. Алиса тоже злится, что я с ним была, развлеклась, а потом бросила. Рассказать Мише это — как дать ложную надежду. А вдруг это Ванин ребенок? Не каждый захочет растить чужого ребенка, еще и похожего на китайца.

— Такого я ни в одном сериале не видела. А твои родители?

Стыдно признаться, что собственные родители относятся к тебе хуже, чем посторонний человек.

Но я ведь не виновата, что они такие?! Это их проблема.

— Папа и так не оценил то, что я бросила китайского жениха и вернулась в Россию. Он кучу денег на этом потерял. Хотя я не понимаю. Ну ведите дальше бизнес, как будто без меня и не справятся. Я просто нужна как связующее звено. Заключили бы договор и сотрудничали. Мне кажется, что юридический документ имеет большую силу, чем брак. Разбежались и все, а договор есть договор. Отец разозлился так, что забрал ключи от машины и квартиры, чтобы я одумалась. Поэтому я пока попросила Алису пожить у вас. У нас с отцом такая холодная война, до той поры, пока кто-то первым сдастся.

— Может, мысль, что он станет дедушкой, задобрила бы его?

— Сомневаюсь.

Тетя Нина молча слушает и ждёт. Мое "сомневаюсь" на чём-то же основывается.

— Это ведь останется между нами? — Я беру с нее слово, хотя это не обязывает ее хранить тайны.

— Конечно, не волнуйся.

— В девятнадцать я случайно забеременела. Это был мой однокурсник. Хороший парень, но у него по меркам отцам был один минус. Его семья была бедная относительно нас. Отец умел убеждать и внушил мне, что в моем возрасте ребенок — это обуза, у меня же очень много запросов, я привыкла к богатой жизни. Этот парень не сможет обеспечить мне такую жизнь, как я хотела бы. Я возненавижу его и в итоге останусь матерью-одиночкой в девятнадцать. Кто меня вообще потом взял бы в жены с таким прицепом? Все было так логично, что я согласилась с ним. Хотя до последнего сомневалась. В девятнадцать было не так страшно. Казалось, что я рожу ещё детей. Все началось позже. Я встречалась с одним парнем. Дело шло к свадьбе и мы как-то с ним разговорились, что оба хотим детей. И у нас не получалось. Взаимные обвинения, обследования. Вроде бы у меня все нормально было, но с тем парнем я так и не забеременела. И мы расстались. Потом появился Ваня. Когда и с ним не стало получаться, то я запаниковала. Один парень — это случайность, но два — уже нет. Я прошла обследование в Китае и специалисты сошлись на диагнозе — бесплодие вследствие раннего аборта… Я боюсь, что если папа узнает про беременность, то придумает, как заставить меня сделать аборт. Поэтому мне сейчас как минимум надо дождаться срока, когда аборт уже делать будет нельзя. Папа ведь думает, что я перебешусь и вернусь.

— Ты меня, конечно, извини, но твой отец м*дак. Родную дочь отправить на аборт. Он вообще родной отец тебе?

— Все это как раз прикрывается заботой о моем будущем, чтобы я ни в чем не нуждалась. Он уже все распланировал, а я тут решила, что хочу жить не по его правилам. И Мишу я тогда не выбрала, чтобы не навредить ему. Отец бы не дал ему открыть свой бизнес и обрасти перьями. Папа сделал бы все, чтобы разлучить нас, а Мишу обанкротить. А я и сейчас не уверена, что ему не грозит какая-то опасность. Хоть я и взяла всю ответственность на себя.

— Миша, конечно, не знает об этом?

— Он бы навредил только, если бы узнал. Я знаю отца и на что он способен.

— А одна против него не боишься?

— Надеюсь, что мне он всё-таки не причинит вреда. Так, просто хочет проучить.

— А мать? Она что, не может на него повлиять?

— Тогда она не знала. Папа сам случайно узнал, маме решили не говорить, чтобы не расстраивать. В девятнадцать я зависела от него полностью и страх потерять папину крышу и денежное крыло повлиял на тот выбор. Врач предупреждал, что это может иметь последствия. Но мы отнеслись не серьезно к этому. А сейчас мама тоже зависит от него. Я сама сказала ей не лезть, мы с отцом сами разберемся.

— Тебя я осуждать не могу. В девятнадцать действительно все кажется не таким, как в тридцать. Но твой отец лишил себя такого удовольствия, как внуки. Когда кто-то треплет твою бороду и зовет "деда". Кому ты покупаешь кучу игрушек. Учишь кататься на велосипеде. Втихаря от родителей балуешь и откармливаешь сладостями. А внучка… это же маленькая принцесса. Да ни одно самое жесткое сердце не выдержит.

— У вас нет своих детей?

— Нет, — Она с грустью качает головой. — Такая судьба, видно, но своих детей так и не получилось. Но у меня была Алиса. Неужели, ты ещё сомневаешься, что это не Мишин ребенок? Видимо ваша страсть была сильнее всех диагнозов и гормоны взорвались, давая жизнь новому человеку.

— Я тоже на это надеюсь, но вы же знаете, природу некоторых явлений так и не разгадали.

— Я никому ничего не расскажу, не волнуйся, пока ты сама не решишь, что пришло время.

— Спасибо, мне даже легче стало, что не придется одной все это носить в себе и перекручивать по тысячному кругу.

— Ты могла бы рассказать все Мише, пусть бы знал, что ты беременна и возможно от него. Пусть бы тоже понервничал.

— Я не хочу принимать заботу только потому, что беременна. Когда лично ко мне относятся, как к пустому месту.

— Ох, поверь моему сериальному опыту. Ты не пустое место для него, но он умеет это скрывать и, скорее всего, действительно обижен. Уязвленное мужское эго создало вокруг себя такой колпак непроницаемости и показного равнодушия, что сам теперь не может его разбить.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Спустя несколько дней

— Так, все собрались? — командует Вероника.

— Вроде да, — Кивает парень в клетчатой рубашке.

— Тогда идем.

Вероника сегодня выглядит так, будто у нее день рождения. Допустимой длины темно-синее платье с неглубоким декольте. Подхваченные заколкой вверх волосы. Даже я теперь завидую ее фигуре. Я-то уже не та. Потеряла свои прежние формы и явно ей уступаю. А когда снова смогу похвастаться и не знаю.

У меня заканчиваются силы бороться с ней. Ну правда, она красивее. У нее нет ребенка непонятно от кого. Вряд ли она обидела его чем-то. Да и, скорее всего, у нее вообще нет проблем, кроме как затащить его в постель.

Я же в честь его дня рождения не стала выпендриваться с платьем, а надела последние Алисины джинсы, которые ещё налазили на меня и свободную блузку. Сейчас распознать во мне беременную сможет разве что фанат сериалов. И то, я так и не поняла, где я прокололась, кроме живота в зеркале?

Вероника первая заходит в кабинет к Мише. Он поджимает губы, улыбаясь.

Первый раз в качестве руководителя принимает сейчас поздравления. Неосознанно поправляет пиджак и поднимается. Я стою за спинами других, чтобы не привлекать к себе внимание и наблюдаю за ним.

А ведь я могла сегодня утром собирать его на работу. Гладить рубашку и подбирать цвет галстука. Я редко что-то делала сама, но для него хотела бы это делать. Как можно было думать, что я смогу его просто взять и вычеркнуть из памяти? Выйти замуж за другого после того, что было между нами? Одна мысль, что пришлось бы ложиться в постель с кем-то ещё — и тело бросает в дрожь.

Он не ищет меня взглядом, когда слушает поздравление. Миша сразу показал, что своих слов назад не заберёт. Ничего вернуть будет нельзя.

Стоит скорее найти новую работу в интернете и оставить его. И не мучить себя.

Я пропускаю все слова, что ему желают, потому что знаю, что это все дежурно и заготовлено. Чтобы пожелать чего-то на самом деле искреннего, надо знать человека. Его достоинства и недостатки. Его мечты и желания.

Мише вручают подарок. Я не разбираюсь, но это что-то полезное для графического дизайна с их слов. Миша искренне радуется, рассматривая. В уголках глаз неподдельные морщинки, а зелёные от природы глаза становятся ещё ярче.

— Это то, чего мне не хватало, — довольно улыбается он. — Кто придумал?

— Это Аня, — подсказывает кто-то, кивая на девушку, которая выбрала модель.

Мне и не нужны эти лавры. Главное, что я лучше их чувствую этого человека и знаю, что ему понравится, а что заденет. Как, например, мой подарок, который я решила подарить одна и позже. Хочу, чтобы знал. Я помню каждое слово, но все равно буду делать так, как чувствую, а не так, как он приказывает.

Миша пожимает всем руки, благодаря. Я же остаюсь позади всех, чтобы не привлекать к себе внимание.

— Давайте присаживайтесь. Девчата, помогите Веронике порезать торты. И расставить посуду.

Я иду за всеми "тремя" девушками и помогаю вскрывать коробки. Торт с виду красивый, и у меня уже скапливается слюна, как хочется его попробовать.

Спустя пять минут я занимаю место с краю и, чокнувшись кружками с чаем, подношу ко рту ложку с кусочком торта.

Вдыхаю аромат торта и понимаю, что внутри сводит и скручивает желудок от запаха банана. Возвращаю ложку на тарелку и делаю глоток чая. Глубоко дышу, чтобы успокоить внутренности. А нос уже улавливает аналогичные ароматы, вызывая очередной спазм, который я снова пытаюсь подавить.

Только не сейчас… Я резко поднимаюсь и встаю.

— Простите, — конечно привлекаю внимание всех, в том числе и Миши. Но не сейчас. Задерживаю дыхание и иду к выходу. Как только закрываю дверь за собой и оказываюсь в коридоре, закрываю рот рукой и бегу в туалет.

Ну почему именно сегодня появился токсикоз. Только бы никто не догадался. Забегаю в туалет и в первую свободную кабинку. Успеваю захлопнуть дверь и стянуть волосы рукой, как весь мой непереваренный завтрак покидает желудок. Пищевод ждёт, а во рту, как в мусорке. В кармане жужжит рабочий телефон.

Миша.

Я бы не обиделась, если бы сейчас он забыл обо мне. Сбрасываю вызов и отрываю салфетку, вытирая рот. Спускаю воду и, выдохнув, выхожу.

Миша тут же повторно перезванивает.

— Алло.

— Валерия, что-то случилось, вы где?

Раз так официально, значит он там со всеми.

— Все в порядке. Я просто вспомнила, что у меня там тестовая реклама крутится и надо срочно посмотреть результаты. Все нормально, Михаил. Я все равно торты не ем. Диета.

Отговорка, которой он поверит.

— Посидите хотя бы просто с нами.

— Миш, не надо. Я знаю, что я последний человек, которого ты хотел бы видеть на своем дне рождении, поэтому не хочу портить тебе праздник. Если не против, я зайду к тебе после обеда и поздравлю лично.

— Это не обязательно.

Слышу недовольный голос, но меня это мало волнует. Я все равно решила, что так сделаю. Поэтому сбрасываю вызов первой. Умываю лицо и поднимаюсь в своей кабинет. Сразу запускаю рекламу, чтобы все выглядело достоверным. И облокачиваюсь на стол, пряча лицо в ладонях. От воспоминаний о том торте, снова начинает мутить.

А я уж подумала, что у меня идеальная беременность и токсикоз меня не коснется, но на отдельные запахи, типа дыни и банана, оказывается, есть.

В пустом кабинете так непривычно, а я ведь так и не вписалась в команду. Мне сложно общаться с ними, пусть я и понимаю теперь немного лучше жизнь простых людей. Но сознание все равно отказывается обсуждать скидки и распродажи. Я знаю, что я не хочу такой жизни. И я знаю, чего я хочу и к чему буду стремиться дальше. Миша же смог. Обычный парень смог открыть свое дело. Я тоже смогу. Мне просто надо небольшой начальный капитал, больше знаний и поддержка. Алиса с Марком ведь не откажут мне. Надо только все продумать и просчитать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Мне хочется улыбаться от того, насколько все начинает хорошо складываться. Пусть сложностей ещё много, но я вижу выход и я чувствую поддержку. Если тетя Нина так отнеслась к беременности, надеюсь, и Алиса тоже отнесётся с пониманием. Ребенок ведь не виноват. А другой крестной я для него и не вижу.

Мой мобильный звонит в сумочке, отвлекая от мыслей. Хочется улыбаться тому, какой сегодня день.

Я вытаскиваю телефон и разворачиваю экраном к себе.

Внутри все холодеет. А тело снова сводит судорогой, только теперь от страха.

Папа.