Мой обман

20

Я заношу палец над экраном и выдыхаю. Я должна с ним поговорить. Раз он первым звонит, значит, есть шанс, что отец передумал.

— Да.

— Лера, привет, — папа говорит спокойно, как будто и не было нашего последнего разговора. Я тоже не злопамятная и, если хочет вернуть прежние отношения, то буду только “за”.

— Привет, пап.

— Не передумала ещё? — Смеется, а я пытаюсь сквозь смех понять его настроение.

— Нет, не передумала, — также усмехаюсь в ответ.

— Давай уже, заканчивай. Я понял, что ты самостоятельная. Мать мне уже весь мозг вынесла, что ты к нам не приезжаешь из-за меня.

— Ну ты сам сказал, что лучше бы я не рождалась. Вот решила вас не мучить своим присутствием.

— Ну в сердцах можно много чего сказать. Ты все равно моя дочь, как я могу желать тебе такого. Не говори глупости.

— Но пожелал.

Пусть для него это сейчас и шутки, но мне больно, что он так думал и сказал.

— Лер, давай не будем придираться к словам. Возвращайся. Забирай свои ключи и живи в нормальной квартире, а то бомжуешь в этом Одинцово.

— Ты что, следишь за мной?

— Я волнуюсь за тебя, хоть ты и думаешь плохо об отце. Заметь, я интересуюсь, что с тобой и как ты, а ты хоть раз подумала, что у нас с матерью? Позвонила нам?

Он умеет вызвать чувство вины. Ведь я, на самом деле, ни разу не узнала, как их здоровье.

— Вы сами так захотели.

Все, что он оставляет мне — это защищаться и нападать. Ведь он сам это спровоцировал.

— Послушай. Вот когда дело твоей жизни будет сгорать от чьих-то рук, а ты даже не будешь знать, кто это, посмотрел бы я, как ты спокойно сидела бы и улыбалась. А тут ещё собственный ребенок подкладывает мину.

— Пап.

— Не надо ныть, никогда не учил тебя и сейчас не приветствую. Мы должны быть вместе, чтобы победить. Мне и так пришлось продать кое-что, убытки большие и наши расходы теперь несопоставимы с доходами. Казино все закрыли на проверку. И теперь, чтобы их открыть, потребуется очень много денег, а ещё хотят ввести закон, чтобы вообще запретить их в регионе.

— Займись чем-то нормальным тогда?

— Леденцы отливать, что ли, и торговать на ярмарках?

— У тебя такие площади, переоборудуй их под что-нибудь. Хоть даже спортзалы с тренажёрами открой.

— Сам решу.

— Хорошо. — Папа не любит советы, особенно, когда не просит о них.

— Так что, ты заедешь?

Это не вопрос, скорее уже призыв к действию. Но если он хочет, я должна попробовать. Возможно, все еще можно уладить.

— Хорошо, я заеду.

— Через пару дней как раз Ван будет в столице, я хочу, чтобы вы встретились и поговорили.

— Ты опять начинаешь?

— Вам надо поговорить. Разбежались и все? Я с ним разговаривал, он сказал, ему стыдно, что он так вел себя. Хочет извиниться.

— Можешь передать, что я принимаю его извинения, но встречаться с ним не буду.

— Ради меня, Лерок.

— Даже ради тебя, пап. Я теперь от тебя не завишу, поэтому ты мне не можешь приказывать.

— Ты всю жизнь собралась в этом бараке жить и кататься на маршрутке? Работать за двадцать тысяч? Я даже представляю, как у тебя все горит внутри от негодования, что приходится с этим мириться.

— Тяжело, да. Но я справляюсь и дальше собираюсь также жить.

— Зачем это все? Если ты можешь забрать свое и пользоваться.

— Пап, я не буду с ним встречаться и тем более к нему возвращаться.

— Послушай, вы встречались почти полгода. Неужели все погасло в один миг?

— Да. Если мужчина раз поднял руку, значит, он сделает ещё раз также и снова будет ждать прощения.

— Какие мы мудрые стали… Но иногда вы делаете такое, что сложно сдержаться.

— Я не хочу быть с ним, я не люблю его. Не хочу жить в Китае, не хочу растить с ним детей и я не хочу, чтобы мне указывали, что делать.

— Не заставляй меня создавать тебе такие условия, чтобы ты сама пришла ко мне. По моим данным ты одна, так что полюбишь того, кто хочет быть с тобой.

— Что ты за отец такой? Ты должен желать своей дочери счастья, а не угрожать.

— Я желаю и знаю. Ты потом сама будешь спасибо говорить, что я вбил в тебя мысль такую и не дал совершить ошибку.

— Не буду.

— Лера! — Он повышает голос,

— Пока, пап, я думала ты хочешь помириться, а ты опять лезешь в мою жизнь.

— У тебя есть время подумать до его возвращения. Будешь жить, как раньше.

— Он что, готов простить измену?

— Какая измена? Я сказал, что не было никакой измены. Ты это придумала, потому что разозлилась на него и захотела сделать больно. Ты сама мне все рассказала, когда вернулась. Так что просто подтверди мою историю.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Я не буду этого делать. Я не буду ничего подтверждать, потому что я ему изменила. И я не хочу его обманывать.

— Будешь.

— Пап, пойми, я уже от тебя не завишу и дальше как-нибудь справлюсь. Тебе нечем меня шантажировать.

— Ты можешь лишиться и работы.

— Благо сюда меня взяли не по твоей просьбе, поэтому…

— Если не захотят проблем, то уволят зато по моей.

— Ты так говоришь, словно я не твоя дочь.

— Моя. Поэтому я знаю, что для тебя лучше. Если тот, кто взялся меня разорить, будет продолжать действовать, то у нас не останется ничего. Мне надо тебя обеспечить и пристроить, пока есть возможность.

— А если мне и так хорошо? Без всех твоих миллионов хорошо и спокойно?

— Так о нас с матерью подумай, если тебя всё устраивает.

— Вот оно что. Так ты так и говори, что нам плевать на тебя, мы хотим тебя продать повыгоднее, чтобы дальше жить как в сказке, а ты там — как получится.

— Великая мученица Валерия, блин. Не строй из себя жертву. Да все хотели бы оказаться на твоем месте. Деньги, жених, любой каприз. Ты спала со всеми подряд и хорошо было. А тут вдруг решила себя в монашки записать? Если надо ради родителей, значит, ты будешь ради родителей это делать, которые тебя вырастили, дали образование и обеспечили всем. Пора и о других подумать, а не только о себе.

— Да лучше под землёй, чем с такими родителями.

— Языком не молоти, дура.

— Тогда лучше убей меня сразу, но я не выйду за него замуж. Ни за кого не выйду.

В коридоре слышу смех, все возвращаются в кабинет. А мне дышать становится тяжело от страха. Он ведь заставит, если собрался. За моей спиной все провернет, а я и сделать ничего не успею.

— Я пришлю тебе дату, когда мы с матерью ждем тебя в гости. Только попробуй пойти против

— Уже пошла.

Сбрасываю вызов и выключаю звук на телефоне. Не хочу, чтобы весь офис стал свидетелем моей драмы. Я утыкаюсь взглядом в монитор, делая вид, что очень занята.

— Лер, ты сбежала с дня рождения, чтобы работать? — выносит мозг парень в клетчатой рубашке.

— Да. И что?

— Михаилу это не понравилось. Ты как будто проигнорировала его день рождения.

— Да, — повышаю голос. — Я его проигнорировала. У меня есть на то причины. Но вас это не касается.

Они все замирают в той позе, в которой начали слушать меня. Мне же работать с ними, чего я раскричалась.

— Извините, у кого-то сегодня день рождения, а у меня ужасное настроение. Я с родителями поругалась.

— Ну ничего, бывает, — поддерживает паренек, — я тоже со своими периодически…

— Ты прав, личное надо было оставить дома, а не тянуть сюда. Пойду его поздравлю и извинюсь заодно.

Парень кивает, как будто это именно то, чего он хотел. Я беру пакет с подарком, который купила на днях, и покидаю кабинет.

— У Михаила кто-то есть? — киваю Веронике, которая смотрится в зеркальце, не замечая меня.

— Нет, — отвечает мне, не отрываясь.

— Могу я зайти?

Прежде, чем ответить мне, она сканирует меня на предмет запрещенных для соблазнения деталей и останавливается на бумажном подарочном пакете.

— Сейчас узнаю, — делает все так медленно, будто ждет, что я психану и уйду. Лучше бы она не знала, на каком пике нервозности я сейчас нахожусь.

— Михаил Егорович, к вам Валерия.

По ее недовольному выражению лица догадываюсь, что он не против. В отличие от нее.

— Заходи. Между прочим, ходить к начальнику с личным подарком — так пошло. Как будто личный интерес какой-то?

— А если и личный, то что?

Киваю ей и иду в сторону двери с надписью “директор”. Слышу в спину ругательства, но опускаться до ее уровня не хочу. Я закрываю за собой дверь и только потом здороваюсь. Миша отвечает, не поднимая глаз, и разглядывает какие-то бумаги.

— Миш, извини, что ушла и не осталась праздновать.

— Если по работе вопросов нет, то можешь идти.

— Я хотела тебе подарок сделать.

— Это не обязательно. Вы уже подарили отличный общий подарок.

Мне достается наконец чуть-чуть его внимания. Ну не могу я сказать, что у меня токсикоз, поэтому не оправдываюсь.

— Это был общий, а я хотела другой. Этот все равно бы никто не понял, но мы с тобой поймём. Чтобы тебе не было так скучно в твоём лесу.

Я ставлю тяжелый пакет на стол и чего-то жду. Мог бы сказать хотя бы “спасибо”. А так я вроде как навязываюсь.

— Я потом посмотрю, спасибо. — Дарит мне быстрый взгляд.

— Потом, так потом, только загляни, не выбрасывай.

Снова это молчание. Я думала, он посмотрит при мне подарок, но ему настолько все равно, что он даже отвечает дежурно. Давящую тишину между нами разбивает стук каблуков за дверью и звонкое в открытую дверь следом:

— Привет, именинник.

За спиной ее голос.

Я как шарик от пинг-понга скачу глазами по кабинету, как будто у меня есть время спрятаться и избежать этой встречи, но его нет. Задаю немой вопрос Мише, но понимаю, что он ничем не поможет. Он сам не ожидал. Парень перебрасывается между нами взглядами и поднимается, направляясь к Алисе.

— Привет.

— Лера? — слышу свое имя и выдохнув, натягиваю улыбку и оборачиваюсь.

— Привет, Алиса.

— Ты тоже тут? — Она обнимает Мишу, но тут же переводит взгляд на меня.

— Да, тоже зашла поздравить.

— Миш, это тебе, — она протягивает упакованную коробку. — Я думала, вы не общаетесь.

— Мы общаемся, — спокойно отвечает Миша. Я бы стала придумывать, почему я тут оказалась, но Миша правдолюб. Раз уж мы попались. — Что-то не так?

Ему Алиса, конечно, не скажет, что не так, зато для меня более, чем красноречив, ее вопрос. Я ведь обещала ей не встречаться с Мишей.

— Я пойду? — спрашиваю у него, чтобы не накалять обстановку. Думаю, один он справится лучше.

— Иди.

— Подожди, — окликает Алиса, — почему она спрашивает у тебя разрешение уйти?

— Потому что она работает на меня, — Миша так спокойно пожимает плечами и сдает нас окончательно. — Вы вместе работаете?

— Да, Алиса, в чем проблема? — Миша убирает коробку на стол и смотрит беззаботно на девушку, стоящую между нами.

Зато мы обе понимаем, в чем проблема.

— Лера, мы же спрашивали, где ты работаешь? И ты промолчала? Сидела на моей кухне и врала мне в глаза.

— Что бы это поменяло?

— Да в общем-то ничего, кроме того, что я бы сейчас не чувствовала себя дурой. Вы оба это знали и оба скрывали, врали в глаза? А ты еще водил по своему офису и ничего не сказал. Она пряталась тогда?

— Алиса, ты сама подтолкнула к этому. Что такого, что мы общаемся? Ты так была категорична, что я решила не говорить тебе, чтобы не вышло так, как сейчас.

— А вот вышло. Я тебя жалела, а теперь сомневаюсь, что ты мне не врала про отца и квартиру.

Взгляд Миши мгновенно ко мне. Изучает и пристально смотрит, как будто можно прочитать мысли.

— Алис, давай не тут. — Я понимаю, что Миша догадывается, что он сейчас тут лишний, но оставлять нас он не собирается.

— Что еще я не знаю, может вы встречаетесь?

— А что, я теперь у тебя должен спрашивать разрешение, если захочу с кем-то встречаться?

Это все напоминает спутавшиеся сети, в которые мы попались и никак не можем выбраться, только сильнее затягиваем друг друга взаимными обвинениями.

— Не должен. Но ты мог сказать, что она тут.

— Я всех своих работников должен тебе представлять?

— Она не все. Ты… блин, ты сам говорил, что с ней никогда.

— Алиса, мы работаем вместе, а не спим. Почему мы отпустили ситуацию, а ты нет?

— Алис, — я тоже обращаюсь к ней. Если кто и виноват в этом, то я. — Я просто не хотела, чтобы ты волновалась. Ну правда, мне нужна была работа, Миша не отказал.

— Почему не обратилась ко мне? Если тебе была нужна работа.

— Потому что ты была в путешествии.

— Я уже давно вернулась.

— Алис, ну ничего же не произошло?

— Послушай, я к тебе хорошо отношусь, но тебе не кажется, что ты много на себя берешь? Как бы ты ни хотела, но я не буду у тебя спрашивать разрешение, чтобы встречаться с ней или не с ней.

— Да делайте вы, что хотите, зачем врать? Ты водил меня по офису и не показал тогда ее. А ты? — Алиса разворачивается ко мне. — Я спрашивала, где работаешь, а ты молчала. Да лучше бы я сразу узнала. Тогда сейчас это бы не выглядело, как предательство.

— Алис, — я иду к ней, чтобы обнять. — Ну какое предательство? Ты так не хотела, чтобы мы встречались, что я не стала тебя расстраивать.

— Не надо. — Она вскидывает руки, чтобы я не подходила. — Вы можете делать, что хотите, но я никогда не думала, что одни из самых близких мне людей будут так группироваться и обманывать меня. Как будто я такая плохая и отвернулась бы от вас, даже если бы вы снова сошлись.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Мне нужна была эта работа. Мне нужна была любая работа. Алиса. Ты же знаешь.

— Я думала, я знала. Но, кажется, ошиблась.

— Алис, я не все тебе рассказала тогда. Давай поговорим, я все объясню. Но наедине. Пожалуйста.

— Не думаю, что я поверю тебе. Жаль, что из-за тебя я теперь не смогу навещать свою тетю. Не хочу встречаться с предателями.

Она разворачивается и быстро уходит.

— Алиса, — окликаю, когда она берется за ручку двери и тянет на себя. — Я съеду, если тебе так будет легче.

Она не оборачивается и хлопает дверью. Я прикрываю глаза, потому что только что потеряла еще одного дорогого мне человека. А самое страшное, что ничего серьезного не произошло. Миша протягивает мне салфетку, а сам идет к разрывающемуся телефону.

— Михаил, к вам рекламщик, с которым вы договаривались. У него было назначено. — Слышу голос Вероники по громкой связи.

— Ты решил меня уволить? — Я ведь не ослышалась.

— Нет, у меня давно была назначена с ним встреча.

— Но ты ее не отменил.

— Лера, давай ты не будешь делать выводы за меня?

— Мне собирать вещи? Вы сговорились, что ли?

— Успокойся, хорошо. Я тебя не увольняю и с ним я договорился раньше, чем с тобой. Я так долго ждал с ним встречи, чтобы сейчас просто выгнать?

— Я освобожу место твоему новому пиарщику.

— Лера, давай ты еще не будешь выносить мне мозг.

— Не буду. Больше не буду.

Мне хочется хлопнуть дверью так, чтобы тут повылетали стекла, но я сдерживаюсь.

— Не день рождения, а пи***ц. — Слышу за спиной, но уже не оборачиваюсь.

В приемной довольная Вероника, уже скорее всего набросала черновик приказа на мое увольнение. И слышу ее вежливое “проходите” мужчине.

Возвращаюсь в наш кабинет, где все веселятся и гудят. Работа сегодня стоит на месте, потому что у босса день рождения. Мне так хочется побыть одной, спрятаться ото всех. Если бы только могла, то исчезла бы навсегда. Чтобы никому не докучать своим присутствием и не портить праздник. Я забираю сумочку и куртку.

— Лера, ты куда?

— Не знаю, — не улыбаюсь, прощаясь со всеми. Я, как глупая дурочка, все еще надеюсь, что он побежит за мной и остановит. Но нет. Он не будет этого делать, потому что я всего лишь коллега, которая, как оказалось, не впечатлила его своим работой. Я бы прямо сейчас съехала с Одинцово. Да даже ночевала бы на вокзале. Если бы была одна. Но я не могу рисковать ребенком. Каждый поддерживающий трос лопался, перетягивая меня в сторону возвращения к родителям. Без Алисы и Миши я не знаю, что делать дальше…