Мой обман

8

Даю себе обещание, что когда-нибудь каждого, из-за кого мне сейчас приходится толкаться в этом автобусе, я заставлю тоже проехать по этому маршруту. Не на такси или с личным водителем, а именно на автобусе. Чтобы стоять на одной ноге и с талончиком в зубах.

Пусть им будет стыдно, что они заставляли беременную женщину проходить через это испытание. Хочется выть от беспомощности. Я, Валерия Орлова, наследница черти какого состояния своего отца, сейчас как бомж еду в общественном транспорте, где каждый вынужден тереться друг о друга, не заботясь о личных границах.

Но, оказалось, что это была только прелюдия. Вот в поликлинике действительно начался треш. Умом понимала, что мне надо обойти всех врачей, чтобы быть спокойной за свое здоровье, но второй половиной мозга я понимала, что такая нервотрепка в очередях явно не скажется положительно на нервном состоянии будущей мамы.

Надо было подушку подложить под блузку, тогда, скорее всего, меня бы принимали за настоящую беременную, а не муляж первого триместра. Плоская как игральная карта. Даже намека еще нет на какой-то живот.

Видимо, очереди в поликлинике должны отсеить тех, кто сам может лечиться дома. Хотелось верить, что со мной действительно, как говорили все врачи, все в порядке. Потому что на вопрос “жалобы есть”, я отвечала “нет”. И если любую болезнь можно диагностировать по этой фразе, зачем тогда столько специалистов?!

К психологу была возможность пойти до или после этой больничной экзекуции. И, все же, я остановилась на варианте после. От очередей психолог бы меня не избавил, зато восстановить нервное равновесие будет ему под силу.

Но когда в светлом, небольшом помещении с приятной музыкой, замечаю за столом молодую девушку, разочаровываюсь. Хорошо, если она уже не студентка, но вряд ли ей знакомы проблемы взрослых.

— Здравствуйте, я подписать обменную карту.

— Да, присаживайтесь. — Указывает мне на кушетку и улыбается.

— Спасибо, я уже насиделась в очередях. — Жду, когда она черкнет пару строк и отпустит уже меня домой.

— Можете прилечь, если насиделись, — отшучивается, щелкая кончиком ручки и пряча стержень внутрь. Откладывает в сторону карту и еще раз приглашает меня присесть.

— Жалоб нет, если вы хотите об этом спросить.

— Нет, я хотела спросить, как ваше настроение.

— Думаете, оно может быть нормальное после того, сколько времени я провела в этом месте.

— Присядьте. — Она встает и идет в другую сторону. А меня ее спокойствие начинает раздражать, хочется злиться и выплеснуть на кого-нибудь свои эмоции.

Присаживаюсь на край и, когда снова смотрю на нее, вижу, как девушка возвращается ко мне со стаканом воды из кулера.

— Стакан одноразовый, можете смело пить.

Пока делаю несколько глотков, она представляется, рассказывает о себе и говорит, что я могу всегда к ней обратиться. Могу, но не буду. Нет у меня желания сплетничать с ней и рассказывать, что творится у меня в душе и в жизни.

— Я пролистала вашу карту и обратила внимание, что у вас до этого стоял диагноз бесплодие. А сейчас вы беременны. Как вы себя чувствуете?

— Как обычно, а как еще я должна себя чувствовать?

— Токсикоз, отеки, мигрени…

— Нет. — Она едва заметно улыбается и что-то себе помечает.

— Может, есть какие-то вопросы, которые вы не смогли задать другим специалистам?

— Нет.

— Валерия. — Боже, если она сейчас скажет расслабьтесь и дышите спокойно, то я точно взорвусь. — Я написала вам даты, когда вы должны у меня появляться, но вы можете заходить тогда, когда вам будет необходима поддержка или психологическая помощь.

— И что я получу от этой психологической помощи? Может вы мне денег дадите лучше, вот это бы было поддержкой.

— Вы нуждаетесь в деньгах?

— По мне сложно сказать, конечно, — усмехаюсь потому что одна одежда на мне стоит больше, чем ее зарплата.

— Вот и истинная причина вашей нервозности, а не очереди. Ведь так? — Улыбаться мне уже не хочется. — У беременных много сомнений и страхов, поэтому они просто все это выплескивают в другое. Вы не должны держать все в себе. Если не хотите говорить мне, то найдите того, кто готов вас выслушать и поддержать. Помните, что негативный эмоциональный фон создает страхи, а они вредят. Вам сейчас, как никогда, нужна спокойная и умиротворенная атмосфера, ощущение защищенности, уверенность в собственной безопасности и, конечно, позитивные эмоции. Любые фобии на этом этапе способны перерасти в катастрофическую тревогу, панику, беспокойство, провоцируя нарушения сна, депрессивные состояния, нервные расстройства, приступы истерики. Это станет существенной угрозой для развития и жизни ребенка. — Она пересаживается ближе ко мне и берет за руку. — Я не хотела вас напугать, простите, но это действительно важно.

Внутри все начинает дрожать от ее слов. У меня должно быть все иначе, но ничего нет и как сделать, чтобы стало лучше, я не знаю.

— Все вокруг меня не так, а я просто не могу ничего с этим сейчас сделать и вырваться из этого, чтобы изменить. Всех, кого я когда-то считала друзьями, сейчас отстранились, потому что не могут принять того, что я делаю. Им не понять, почему мне приходится так поступать. Для них это моя прихоть, а я не могу просто все бросить. Это только на словах легко. — Слова начинают литься из меня вместе со слезами.

— Валерия, — Она сжимает мою руку крепче. — Мой кабинет всегда открыт и я для этого тут и нахожусь. Если вам нужна помощь и поддержка, обращайтесь. Моя цель не советовать вам, не осуждать и не давать оценку действиям, если вы этого не хотите. Иногда бывает, надо просто выговориться и уже становится легче. Страхи надо проговаривать, и тогда я смогу помочь вам посмотреть на них, как на что-то незначительное.

Я боюсь что-то еще даже вслух произнести. Как будто мои кошмары могут воплотиться в жизнь.

— Маргарита, — впиваюсь глазами в крупно напечатанное имя на бейдже психолога, — вы ведь читали мою обменную карту, думаю, вам должно быть уже понятно, что меня волнует. Зачем заставлять меня говорить еще это вслух? — Она еще крепче сжимает мою руку, не обращая внимания на мой повышенный голос. — Чего я боюсь? Иногда мне кажется, что все против того, чтобы я родила. Да, я боюсь замершей беременности, какой-нибудь патологии и травмы. Потому что мне все время приходится с кем-то за что-то бороться, а не просто наслаждаться беременностью.

— А теперь откинься на спинку стула и закрой глаза. — Я не понимаю, почему ей доверяю, но я это делаю. — Представь себя через семь месяцев. Ты красивая, здоровая, спокойная, у тебя на руках твой малыш. — И я представляю как у меня на руках мальчик, не знаю почему. Маленькие губки, закрытые глазки и даже ощущаю тихое сопение через крошечный носик. — Ты знаешь, что он здоров, с ним все в порядке. Представь, на кого он похож. Рядом люди, которых ты хочешь видеть в этот момент. А теперь всегда, когда начнут заполнять страхи твое сознание, ты просто представляешь эту картину, поняла? — Я киваю, хотя скептически отношусь к этим аффирмациям, и открываю глаза.

— Думаешь, это сработает?

— Конечно, — она усмехается, как будто это я сейчас играла с фантазией, а не думала о реальности. — Вот смотри, — она берет кончиками пальцев канцелярскую скрепку и показывает мне. — Это ты, а это огромный мир, — она размахивает руками и маленькая скрепочка действительно сейчас выглядит такой хрупкой. Маргарита обхватывает скрепку ладонью и протягивает мне. — Она сейчас там, одна, в темноте. Она маленькая и хрупкая. Ей страшно. С ней могут сделать, что угодно. Но никому это не надо. Стоит мне раскрыть ладонь, показать ее свету и положить на место, как все возвращается, как и было. Тебе не страшно, когда все вокруг понятно и логично. Ты как эта скрепка, с тобой ничего не происходит, просто иногда гаснет свет, а потом появляется. Это твои мысли, они — то мрачные, то светлые, то бодрят, то угнетают. Пока тебе не причинили физический вред, это все вокруг иллюзия. Твоя или чья-то. И ты можешь ею управлять. Я рассказала, как. Ты можешь думать, что все плохо. Оно, может, и на самом деле все плохо, но зачем об этом думать? Думай лучше о том, как будет хорошо, когда ты родишь и у тебя на руках будет здоровый, крепкий малыш. Вот на чем ты должна концентрироваться, а не на мнимых страхах, к которым даже предпосылок нет.

— Как же нет предпосылок, если у меня столько лет стоял диагноз бесплодие?

— Когда у женщины проблемы с бесплодием, то у нее проблемы с гормонами, женскими органами и много чего еще, но ты здорова. Твое бесплодие — оно только в твоей голове. — Она несколько раз стучит указательным пальцем по своей макушке. — Есть такое понятие, как психологическое бесплодие. У тебя был какой-то барьер, ты или кто-то его снял, и я так понимаю, что неосознанно. — Она вдруг замолкает и становится серьезной, как будто что-то поняла про меня, но не хочет говорить и пугать меня.

— Что? Кто это был? — Вероятно кто-то из тех, кто имеет отношение к моей беременности.

— Было какое-то событие, которое заставило тебя свернуть с твоего привычного пути. В том новом месте, где ты оказалась сейчас, все не так, и тебе сложно, но это твой путь. Если вы вернетесь к старому, то оно поглотит все новое. Вот тогда могут начаться проблемы с беременностью. Сложность в том, что ты до конца не осознаешь, что произошло.

В воздухе между нами вакуум из молчания. Где-то в коридоре слышны шаги, грохот, разговор, а я смотрю в ее глаза и мне хочется отсюда уйти. Слишком глубоко она залезла и слишком больно капнула.

Недоговоренность между нами взрывает мелодия моего мобильного телефона. Я резко поднимаюсь и направляюсь к ее столу, чтобы забрать карту.

— Я пойду. — Прощаюсь, не глядя на нее.

— Лера, — окликает уже возле двери, — я написала время своей работы, если нужна будет помощь или поддержка, приходи.

Я закрываю дверь и выдыхаю. Мне надо обо всем этом подумать спокойно и одной.

— Девушка, — слышу едкий голос сбоку и поворачиваю туда голову, — звук телефонов надо отключать в поликлинике, вы тут не одна.

Я закатываю глаза и принимаю вызов, от которого отвлеклась.

— Да, мам, привет.

— Привет, дочь, когда заедешь?

— Заеду? Вы же сами меня выгнали. — Толкаю плечом дверь поликлиники и покидаю наконец этот островок здравоохранения.

— Лерусь, ну кто тебя выгонял? Папа вспылил немного, да и ты. Давай приезжай, поговорим спокойно, решим, что делать будем.

— Мам, он ключи забрал от квартиры и карточки заблокировал. Это нормально?

— Послушай, ну мы же знаем, что это для тебя не проблема вообще. У тебя так много друзей, что пожить пару дней у кого-то и одолжить денег тебе не составит никакого труда.

Так они думали, что я у кого-то живу?! Одолжила денег. У меня вообще все огонь и по их меркам за два дня я должна была одуматься.

Как они далеки от реальности. Я езжу на работу на метро. Беременна. Питаюсь лишь бы как. Считаю рубли, чтобы прожить. Работаю, возможно, на отца своего ребенка. А так да, у меня порядок.

Да, в любой другой момент я бы быстро ее переубедила и поныла, что у меня нет денег, но не сейчас.

— Вот когда папа сам позвонит и скажет, чтобы я вернулась без всяких условий, тогда я вернусь, а пока буду жить у друзей и одалживать деньги у них. Пока, мам.

Сбрасываю вызов.

В принципе логично, что они так думали, это было мое типичное поведение, только теперь все поменялось, а они сами делали все, чтобы никогда и не узнать вообще, что они все-таки станут дедушкой и бабушкой.

Домой я возвращаюсь со смешанным чувством. Ярким пятном в воспоминаниях сейчас эта Маргарита. Мне было жутко интересно, что она могла накопать, но я боялась, что это будет что-то настолько личное, что я не захочу этим делиться. И что было тем переломным моментом, когда психологический барьер забеременеть пал. Моя измена, что ли? Или Миша был такой положительный, что организм решил — можно забеременеть именно от него. А может Ваня что-то сделал, а я не заметила. Она ведь сказала, это было что-то неосознанное.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​

Я вдыхаю, успокаивая нервную систему, и в голове сама возникает картинка, которую я увидела еще днем. Я, ребенок и все, кто мне дорог. Все будет хорошо.

Ну а мне остается поужинать мороженым, потому что там есть кальций и углеводы, и на последние семьсот рублей привести парочку клиентов, чтобы этот индюк, наконец, дал мне аванс.

Я открываю банку с мороженым и веду ложкой по поверхности, образуя тонкую стружку в форме волны. И отправляю следом в рот. На языке этот сладкий лёд тут же тает и заставляет невольно шумно выдохнуть с наслаждением.

Откладываю ложку и захожу в рекламный кабинет, начиная настраивать рекламу. Затраченные средства я с него, конечно, стрясу потом, но сейчас у меня очень ограничен бюджет. И, пожалуй, может все получиться не так, как я хотела бы. Мое спасение, что я очень хорошо проработала тех, кому могут понадобиться эти услуги и это может сработать.

Я оставляю денег на завтрашний проезд и немного на обед. Все же, питаться одним кофе — не вариант.

Пока мне хочется подумать, что я буду делать, если ничего не получится с этой рекламой. Скорее всего, придется одолжить у Алисы. С другой стороны, как у нее одолжить, если все мои карты заблокированы.

Не хотела я втягивать ее в это и рассказывать всю череду моих неудач. Но другого выхода просто не будет.

Возвращаюсь к настройке рекламы. Так не делается, конечно. Я должна была бы согласовать с руководителем все нюансы, а не самостоятельно генерировать размер скидки и спецпредложение. С обычным заказчиком я бы так и делала, но не с Мишей. Не знаю почему, но мне хотелось его злить и как-то привлекать внимание к себе, но, одновременно, действовать так, чтобы не навредить тому делу, которым он занимается.

Хочу, чтобы он сам позвонил. Сам сделал первый шаг. Показал, что готов общаться, а я тут же поддержу. Но мне надо знать, что он готов сделать хотя бы мизерный шаг к моему прощению.

Поэтому я не совещаюсь с ним. Я хочу доказать, что я могу сделать то, что он хочет. Пусть ему придется немного поступиться денежно, но это бизнес, а на скидки клюют все. Настроив рекламу, жду модерацию и только сейчас замечаю, что съела уже четверть банки мороженого. Так я скоро в брюки не влезу. Сама себя ругаю и кладу в рот ещё одну ложку мороженого.

Переключаюсь в браузере на страницу рекламного кабинета. Еще не отмодерировано. Черт. И еще раз черт. Я же обещала себе, что не буду больше ругаться и все равно, когда прижмет, эти слова сами вырываются.

Перехожу на вкладку с новостями и читаю, что творится в мире, пока гугл-реклама не подкидывает мне картинку мужчины с ключами в руках и обещанием вскрыть любую дверь. Искусственный интеллект иногда меня пугает. Я еще и не подумала об этом варианте, а он уже предлагает решить мою проблему.

Я ведь, действительно, могу попасть в свою квартиру и забрать какие-то вещи. Я их выбирала и покупала, некоторые, между прочим, на свои деньги. Пусть в основном я жила за счет родителей, но периодически работала и зарплату получала тоже.

Не задумываясь, беру телефон и набираю номер. Там было написано “круглосуточно”, поэтому звонок в семь вечера не должен удивить.

— Да, — отвечает сразу же абонент.

— Здравствуйте, а вы действительно можете вскрыть любой замок? — Без лишних прелюдий перехожу сразу к делу.

— Да, наличие паспорта с пропиской обязательно.

— Да есть паспорт и прописка есть, — довольно улыбаюсь сама себе.

Хоть одна хорошая новость за день. Называю адрес и мы договариваемся там встретиться через час.

Еще раз проверяю модерацию, но реклама еще не запущена. Чёр…ствые чухари. Ладно, это можно и с телефона потом проверить. Быстро натягиваю джинсы, футболку, кардиган и выхожу в августовский вечер. Это уже не июль с его жаркими ночами, но и не сентябрь с первыми заморозками.

Понимаю, что надо будет еще расплатиться с рабочим, хотя у меня сейчас осталось пару сотен всего. Надеюсь, что когда полезу по карманам, то наскребу нужную сумму.