Бостон Сейчас
Под серебристым сиянием луны тишину кладбища прорезал отчётливый звук — металл встречался с землёй. В лунном свете плясали зловещие тени, извиваясь при каждом движении. Ритмичное шуршание лопат перекликалось с тревожным шелестом ветвей, раскачивавшихся на ночном ветру. Белые лучи фонарей придавали происходящему неестественную яркость, выхватывая из темноты свежий холм земли и надгробие с надписью:
Эмануэль Марин. Родился в 1998, умер в 2023. Любимый и любящий сын. Теперь он со своей дорогой матерью.
Тёплое дыхание трёх мужчин клубилось в воздухе белыми облачками, пока они раз за разом вонзали лопаты в мягкую землю, всё глубже уходя в темнеющий, влажный грунт.
Когда одна из лопат с глухим стуком ударилась о крышку, все трое замерли. Они переглянулись. Самый худой из них, на вид лет сорока с лишним, поспешно осенил себя крестным знамением и что-то пробормотал по-итальянски.
Крупный, коренастый мужчина из троицы фыркнул, насмешливо произнеся с явным бостонско-итальянским акцентом:
— Серьёзно? Людей убиваешь, не моргнув глазом, а тут уже в штаны наложил?
— Это святая земля, ясно тебе? — огрызнулся тот.
— Замолчите оба, — перебил третий, самый высокий, опускаясь на колени поверх орехового гроба. Он смахнул тонкий слой земли и вскрыл крышку.
Внутри лежало лицо, почти неузнаваемое — кожа приобрела пятнистый зелёно-бурый оттенок, местами усохла, местами потрескалась. В нос ударил отвратительный запах, и все трое отшатнулись, закашлявшись и зажмурившись.
— Прости нас, Отче. Мы просто делаем свою работу, — пробормотал худой, морщась от вони. Он достал из чёрной спортивной сумки пилу и протянул её высокому, который уже снова склонился над телом. Тот окинул останки внимательным взглядом, лицо его сморщилось.
— Думаю, я смогу достать сердце, не вскрывая весь гроб.
— Тогда делай, — поторопил его коренастый. — Если успеем всё сжечь до рассвета, можно будет закончить с этим и никогда больше не вспоминать.