Мы убиваем убийц

Глава сорок четвертая

Лия

Я сидела на диване в своих личных покоях в симфоническом зале, окружённая Лиамом и полицейскими, которые настаивали на том, чтобы я дала показания.

— Можем ли мы, пожалуйста, дать мисс Нахтнебель немного пространства? — сказал Лиам. — Мы можем вернуться к её показаниям завтра.

Полицейские покинули комнату, хотя пара парамедиков задержалась.

— Вы уверены, что не хотите в больницу на полноценное обследование? — спросила одна из них, молодая женщина с заботливым выражением лица.

— Абсолютно уверена, спасибо, — ответила я.

Она кивнула, собрала оборудование и вышла вместе с коллегой.

Теперь в комнате остались только мы вдвоём.

— Ты в порядке? — спросил Лиам.

— Да.

Он кивнул, опустив взгляд на руку, которая заметно дрожала. Он сунул её в карман брюк.

— Ты же понимаешь, что это был не я? — громко прошептал он, делая шаг ближе.

Я на мгновение задумалась, а потом слабо улыбнулась:

— Твои действия на сцене сами сказали за тебя.

— Это всё грёбаный МакКорт или Роуз, — пробормотал он сквозь стиснутые зубы, нецензурно ругаясь. — Я видел МакКорта на балконе, когда всё началось. Он просто сидел там, ухмыляясь, как злодей из плохого научно-фантастического фильма. Наверняка он попросил Луку Домицио выполнить своё обещание. Но почему тот не сделал этого? Почему Лука вместо этого обернулся против МакКорта?

— Я не уверена, — ответила я. — Но я это выясню.

Раздался стук, и в комнату вошла Роуз.

Лиам тут же пошёл в наступление:

— У тебя, блядь, совесть есть вообще, чтобы сюда являться?

— Рихтер, — вмешалась я, но он не отступил. Он закрыл за Роуз дверь и встал перед ней, словно намереваясь не выпускать.

— Это ты? — спросил он резко. — Это ты попросила Луку Домицио убить её?

Роуз, обычно уверенная и дерзкая, казалась сломленной. Она покачала головой.

— Лжёшь! — прошипел Лиам.

— Клянусь, это была не я, — сказала она.

— То есть ты не побежала к МакКорту, как преданная шавка?

— Пошёл ты, — бросила Роуз. — Я тебе ничем не обязана. — Она шагнула к нему. — Насколько я помню, это не я втихаря убиваю людей. Я здесь — на стороне закона.

— Значит, ты всё-таки сдала его МакКорту, сучка? Если ты мне сейчас врёшь...

— У меня не было выбора, — перебила она, опуская взгляд. — Я не хотела. Клянусь. Я даже не верила, что всё это с Лукой Домицио по-настоящему. Но МакКорт шантажировал меня. Он…

Её голос дрогнул, но взгляд Лиама, полный осуждения, заставил её говорить дальше:

— У него есть на меня компромат.

— И что это за компромат? — прищурился Лиам.

Ей потребовалось несколько глубоких вдохов, прежде чем она собралась с силами.

— Я... соврала в анкете при поступлении. Один инструктор в академии узнал и доложил МакКорту.

— И чтобы сохранить работу, ты чуть не разрушила мою жизнь и едва не погубила Лию?

— Эта работа — всё, что у меня есть.

— А моя дочь — всё, что есть у меня. Сегодня я был в двух шагах от того, чтобы больше никогда её не увидеть. Возможно, всё ещё так и будет, если МакКорт выживет.

Плечи Лиама опустились. В комнате повисла тишина.

— Что у него есть на тебя? — спросила я.

Роуз прикусила губу.

— Поделишься с нами этой страшной тайной? — спросил Рихтер. — Парковочный штраф? Или сданная в колледже статья, сгенерированная ИИ?

— Я застрелила человека, убившего мою семью, — выплюнула она. — МакКорт помог мне это замять, когда мой инструктор обратился к нему. Я думала, он хочет мне помочь, что увидел во мне что-то особенное. — Роуз сгорбилась, полная разочарования. — А он просто превратил меня в свою марионетку.

— Значит, ты рассказала ему всё, — сказал Лиам.

Она кивнула, в глазах — тень стыда.

— Я правда не хотела. И чувствую себя отвратительно с тех пор.

— Должно быть, тебе было очень тяжело, — заметил Рихтер.

— Да, Рихтер, чёрт возьми, было. Особенно после того, как я сама занималась расследованием самоубийств на рельсах. Я сутками каталась по округе, как сумасшедшая. И в итоге выяснила, что всё, что она говорила, — правда, — Роуз кивнула в мою сторону. — У всех на месте преступления был символ анха. Такой же, как у Анны.

Воздух в комнате внезапно стал ледяным.

— Это самая безумная вещь, которую я когда-либо видела, но ты права, — продолжила Роуз. — Убийца с железнодорожных путей всё ещё на свободе, продолжает свои извращённые игры, и всё может быть гораздо хуже, чем вы думаете.

Я поднялась на ноги.

— Что ты имеешь в виду? — спросила я.

— Компьютерные файлы не совпадают с бумажными, — сказала Роуз.

Рихтер отошёл от двери, сделав шаг ближе.

— Это неправда. Я видел файлы. Всё совпадает.

Роуз кивнула.

— Бумажные версии, распечатанные с компьютера, действительно совпадают с тем, что в базе. Но они не совпадают с оригинальным делом Эммы Маузер, составленным офицером Вагнером.

Я обменялась с Лиамом озадаченным взглядом, и он задал вопрос:

— Каким оригинальным делом?

— Один из офицеров на железнодорожной станции заметил несоответствие в отчёте, — сказала Роуз. — Он был уверен, что судмедэксперт упоминал при нём, что подозревает убийство — после того как нашёл на запястьях Эммы следы от верёвок.

— Следы от верёвок? — переспросила я. — Этого не было в деле, которое я читала.

— Потому что офицер Вагнер подправил свой отчёт вручную в оригинальном экземпляре, чтобы он совпадал с компьютерной версией, — ответила Роуз. — Но у нас в штабе каким-то образом оказалась именно оригинальная версия.

— Значит, это Ларсен запросил дело и не заметил расхождение, — заключил Рихтер.

— Ларсен? — переспросила Роуз, приподняв бровь.

— Так ты уверена, что именно компьютерная версия отчёта неверна? — уточнила я, решив обойти тему с Ларсеном.

— Я позвонила доктору Посту, судмедэксперту. Он не знал, что в компьютерной версии указано «самоубийство». Он уверен, что ставил «убийство».

— Это не имеет смысла, — сказал Лиам. — Зачем кому-то менять отчёт в системе?

Роуз пожала плечами:

— Надеялась, что у вас будет ответ. Вы этим занимаетесь дольше, чем я.

Лиам опустил взгляд, его лоб прорезала морщина.

— Обычно только сверхсекретные, засекреченные материалы подвергаются такой корректировке. Нам велят игнорировать расхождения, если дело касается какой-либо трёхбуквенной организации — во имя нацбезопасности.

— Но неужели ни у кого из семей не возникло вопросов по поводу расхождений в причинах смерти? — удивилась Роуз.

— Были такие, — сказала я. — Именно так мой бывший напарник из ФБР впервые узнал об Убийце с железнодорожных путей. Жалоба от очень настойчивой семьи дошла до верхов ФБР. Она не привела ни к чему конкретному, но дело попало ко мне на радар.

— И, скорее всего, ничем не закончится, — вставила Роуз.

Мы с Лиамом одновременно повернулись к ней.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Лиам.

— Я имею в виду, что почти все эти дела помечены как «активные расследования» с запретом на разглашение. Никто, кроме нас, не знает, что в них на самом деле. Кто-то изменил и закрыл к ним доступ так, что это даже не заметили.

— Но, — начал Лиам, — почему вообще дела, не связанные с политикой, могли быть изменены ФБР или какой-то другой структурой? В них нет ничего, что могло бы угрожать нацбезопасности.

В голове у меня промелькнула мысль:

— Вопрос не в том, почему их блокируют. А кто этим занимается.

На лице Лиама появилось выражение, словно его внезапно озарило чем-то очень тревожным.

— Кирби! У него были подробные досье на всех жертв — такая информация обычно получается только по ордеру. Будто кто-то передал её ему напрямую. И прямо перед смертью он сказал мне: «Он слишком могущественен». Я подумал, что он говорит о голосе в голове… но теперь…

Глаза Роуз расширились:

— Ты думаешь, кто-то подсовывал Кирби эти материалы? Манипулировал им? Может, даже сливал информацию, когда мы подбирались слишком близко?

Кусочки пазла начали складываться.

— Патель, — выдохнула я, внезапно всё осознав. — Он был пешкой, которую Убийца с железнодорожных путей использовал против нас. Возможно, с Кирби поступили так же.

Голос Роуз задрожал от недоверия:

— Но кто вообще способен организовать всё это? Ты хочешь сказать, что Убийца с железнодорожных путей — агент ФБР или ЦРУ?

Я задумывалась об этом раньше, но всё никак не складывалось.

— Нет. Его поведение слишком нестабильное. Сотрудник федеральной службы должен вести себя иначе — иметь фиксированный график, быть отслеживаемым. Но тогда возникает другой вопрос: кто или что, не являясь частью правительства, обладает доступом к официальным документам, может быть везде одновременно, всегда слушать, всегда наблюдать?

Роуз и Лиам смотрели на меня с тревожным ожиданием.

— Подумайте, — сказала я. — Лерос. Моё кодовое слово и Эмануэля. Мы всё гадали, откуда Убийца с железнодорожных путей узнал эту информацию, если только кто-то не передал её ему.

Лиам задумался:

— А что, если это сам Эмануэль слил?

Я покачала головой:

— Исключено. У него не было причин это делать. Я хорошо ему платила, и он искренне любил свою работу.

— Тогда откуда ещё он мог это знать? — спросил Лиам.

Я задумалась и задала встречный вопрос:

— Как можно слышать и видеть всё, не присутствуя физически?

— Жучки? — предположила Роуз.

— Но кто-то должен их носить, — возразил Лиам.

— Может, он платит за доступ к записям с камер видеонаблюдения, — предложила Роуз.

— Или Убийца с железнодорожных путей владеет охранной компанией, — добавил Лиам. — Сейчас многие ставят камеры с микрофонами в помещениях.

Я наклонила голову.

— Ян Новак владеет огромным состоянием в технологическом секторе. Но даже если бы он был владельцем охранной компании, это не дало бы ему возможности вмешиваться в дела ФБР или других структур, не говоря уже о блокировке или изменении информации.

По мере того как я прокручивала всё в голове, кусочки начали складываться в бешеном, хаотичном танце.

И тут меня осенило.

— Техносфера, — прошептала я. — Какая область технологий, находящаяся в частных руках, остаётся максимально закрытой от общественности и почти никогда не обсуждается в СМИ?

Ответ был только один.

— Она проникает во все аспекты нашей жизни, — продолжила я, — контролируя всё, что записывается камерами и телефонами.

Глаза Лиама расширились.

— Боже... Облако!

— Облако? — переспросила Роуз с недоумением.

— Это самая прибыльная сфера в технологической индустрии, — пояснила я. — Вся ценность Amazon держится на облачных услугах. У Microsoft — то же самое. Но ни одна из этих компаний не занимает даже ведущих позиций в отрасли. Их доля — капля в море.

Рихтер почесал затылок:

— Недели три назад я читал, что АНБ заключило крупный контракт с крупнейшим поставщиком облачных хранилищ в мире.

— С кем именно? — спросила Роуз, её любопытство явно усилилось.

Воцарилась тишина.

— Понятно, — сказала она и достала телефон. Немного почитала, затем резко отдёрнулась. — Ог... Огледало?

— Корпорация Ogledalo? — повторила я, холод пробежал по моим венам.

— Ogledalo, — снова произнесла она, явно смущённая. — Это вообще что значит?

— Это значит "зеркало" на словенском, — сказала я. — Или, метафорически… "анкх", в данном контексте.

— Что?! — в один голос воскликнули Лиам и Роуз.

— Ogledalo Corporation, — пробормотала я, словно произнося имя демона. — Она названа в честь символа, который Убийца с железнодорожных путей оставляет на местах преступлений. Это крупнейшая в мире компания по хранению облачных данных. Там хранится всё: от данных мобильных операторов и банков до самых тёмных секретов Агентства национальной безопасности.

— Иисусе… — прошептала Роуз. — Это же колоссальная власть. Кому вообще могут доверить такие полномочия?

Рихтер быстро загуглил что-то на телефоне и пожал плечами:

— Имена владельцев и членов совета директоров нигде не указаны.

У нас всё ещё не было доказательств, но то предчувствие, засевшее в животе, было невозможно игнорировать.

Концерты. Встреча в музее Смитсоновского института. Способность блокировать системы распознавания лиц. Отсутствующие досье. И огромное состояние в техноиндустрии.

Я развернулась и распахнула дверь. Коридор уже очистили от полицейских.

— Куда ты? — услышала я голос Лиама за спиной.

Роуз и Лиам шли по пятам, пока мы пробирались по коридорам в переполненный вестибюль. Повсюду сновали офицеры, парамедики и немногочисленные зрители, которых допрашивали. Некоторые с облегчением смотрели в мою сторону, заметив, что я невредима.

Лиам и Роуз явно не хотели ассоциироваться со мной в этой обстановке — это было видно по их настороженным взглядам по сторонам. Однако они были федеральными агентами на месте стрельбы, так что их присутствие не вызывало подозрений.

Я остановилась, чтобы с достоинством принять слова поддержки от нескольких гостей. Затем сделала ещё пару шагов — прямо в центр главного холла. Роуз и Лиам остановились рядом, в полном недоумении, оглядываясь вокруг так, будто я окончательно сошла с ума. Остальные тоже начали замечать нас, бросая на меня косые взгляды.

— Какого чёрта ты делаешь? — спросила Роуз, не глядя мне в глаза.

Я подняла голову и устремила взгляд в камеру наблюдения при входе в Бостонский симфонический зал. Посмотрела прямо в неё. А затем — улыбнулась. Торжествующе. Бесстрашно. Вызов брошен.

— Просто говорю "привет", — пояснила я Лиаму и Роуз.

— Привет? Кому? — переспросила Роуз. Теперь и она, и Лиам тоже уставились прямо в камеру.

Все трое мы стояли там бок о бок, словно три мушкетёра, бросающие вызов невидимому врагу, наблюдающему с высоты.

— Привет кому? — настаивала Роуз.

— Ян ебучий Новак, — сказал Лиам за меня, и в его лице появилась решимость викинга, готового в одиночку броситься на римскую армию.

Пока мы втроём смотрели в камеру, до меня окончательно дошло: настоящая битва началась. Финальное сражение, от которого зависела судьба — моя, Лиама, а теперь и Роуз. Это будет бой насмерть.

И я была готова на всё, чтобы победить одного из самых могущественных монстров, когда-либо живших. Но чтобы у нас был хоть малейший шанс, мне нужно было, чтобы Лиам и Роуз были готовы на то же самое.

Нам придётся отдать всего себя, без остатка.

И это меня вполне устраивало.

Пусть приходит.

В конце концов, мы убиваем убийц.