Мы убиваем убийц

Глава тридцать девятая

Лиам

Ковбой и я были южнее Бостона, наблюдая за входом в похоронное бюро «Грин Хилл». Его нелепо огромный и яркий неоновый крест почти слепил глаза. Мы облокотились на машину — дождь только что закончился. Было немного прохладно, но внутри внедорожника чувствовалось тесно и душно, будто там не хватало воздуха.

Вся эта история с Анной тяжело давила на душу. Ещё одна молодая девушка ушла. Её смерть заставляла меня чувствовать, что моя работа бессмысленна.

— Говорят, от стресса умирают, — заметил Ковбой, выдыхая облако пара из вейпа, который сосал всё это время.

— Ага. Работа с серийными убийцами и не такое делает. Но я не какая-нибудь моделька из списка B, которая может уволиться и пойти танцевать в соцсетях.

— Да хоть ФБР — ты уже слишком стар, — сказал Ковбой.

Я нахмурился.

— Хотя... девчонкам может и зайдёт образ нищего и измотанного агента. Если накачаешь лоб ботоксом и сделаешь микроблейдинг бровей — лет десять можно смело скидывать.

— Чего?

Я смотрел, как Ковбой любуется своим отражением в зеркале внедорожника.

— Я вот себе недавно сделал брови. Девчонки просто с ума сходят.

— Господи, — пробормотал я. — Ты же обещал, что будешь молчать, если я возьму тебя с собой.

— Ну, если ты поверил, это уже твоя проблема.

Я его проигнорировал. Между нами повисла странная тишина.

— Мне правда жаль насчёт Анны, — наконец сказал он, уже серьёзно. — Знаешь, ты не единственный, кому кажется, что мы её подвели. Будто всё это было зря. Ну зачем, зачем, чёрт возьми, она это сделала? Зачем убила себя?

Я ожидал, что он сейчас сорвётся на глупую шутку, как обычно. Но он молчал, уставившись в землю с такой грустью в глазах, что я положил руку ему на плечо по-отцовски.

— Это не твоя вина, — сказал я, когда он посмотрел на меня. — Мне тяжело это признавать, но ты делаешь потрясающую работу в отделе поведенческого анализа. Нам повезло, что ты с нами, в Бостоне.

Его глаза загорелись — словно это признание было всем, чего он когда-либо хотел. Но вдруг его взгляд метнулся в сторону.

— Это что за херня? — спросил он.

Я проследил за его взглядом и увидел дядю и тётю Анны, выходящих из похоронного бюро. Они выглядели измождёнными и неухоженными, в мешковатой одежде, с лицами, исписанными тяжёлой жизнью. Сначала у меня возникло сочувствие, даже желание помочь. Но уже в следующую секунду меня накрыла волна негодования, когда я заметил, что они несут.

Точнее — чего не несут.

Вместо красивой урны у старика в спортивных штанах и бомбере была обычная пластиковая сумка, обмотанная вокруг запястья. Без сомнений, в ней были останки Анны. Он наклонился, открыл сумку, глянул внутрь, закашлялся и закрыл снова.

Ковбой спрятал вейп и уже собирался броситься к ним, но я удержал его.

— Это не наше дело.

— Они держат её в долбаной пластиковой сумке! — взорвался он.

— Знаю, — ответил я, и слова отдались кислотой в горле. — Но это не наше дело — учить их, как прощаться с близкими.

Моё намерение подойти и выразить соболезнования испарилось, когда дядя Анны просто зашвырнул сумку с её прахом на заднее сиденье чёрного пикапа.

— Да чтоб тебя, — выругался я, едва сдерживая себя. Этот человек заслуживал хорошую трёпку.

— Люди — животные, — процедил Ковбой.

Мы с отвращением смотрели, как они уехали. Сердце колотилось от ярости. На секунду я снова увидел Анну — живую, яркую, смеющуюся, как она это делала со своими подругами на кампусе. Я тогда наблюдал за ней из машины, издалека.

— Это просто пиздец, — пробормотал Ковбой. — Просто ебаный пиздец.

Он не сказал больше ни слова, просто сел на пассажирское сиденье внедорожника, как обиженный ребёнок.

Я глубоко вдохнул, пытаясь переварить всё это. В глубине души я надеялся, что это хоть немного принесёт мне облегчение — пожать руку её родным, извиниться, что не смог сделать больше. Это бы немного сняло ту тревогу, которую вызывали отсутствие Роуз на работе и её молчание в ответ на мои сообщения.

Но жизнь снова показала себя как дерьмовые американские горки — слишком много падений и ни капли удовольствия.

Я сел в машину, и тут зазвонил телефон.

МакКорт.

— Чёрт, — пробормотал я, глядя на экран.

— Мой дядя? — спросил Ковбой.

Я кивнул и принял звонок.

— Не к добру звонок в такую пятничную рань, — слишком громко сказал Ковбой.

— Скажи Тео, чтобы свои жалобы он нёс психотерапевту, а не сливал мне на звонки, — сказал МакКорт достаточно громко, чтобы он услышал. Ковбой закатил глаза.

— Сэр?

— Где вы?

— Мы были на похоронах Анны.

— Это та, что покончила с собой? Зачем?

— Подумали, что это будет хорошим жестом со стороны ФБР. Всё-таки она выжила после нападения Убийцы с железнодорожных путей.

— Мудро. Будет выглядеть, будто мы заботливые и адекватные.

Ублюдок.

— В общем, мне нужно, чтобы ты сегодня был со мной в Бостонском симфоническом зале.

Телефон чуть не выпал из рук, челюсть отвисла. Желудок скрутило тысячу раз подряд.

— С-сэр? — заикнулся я.

— В симфоническом зале Бостона. У меня билеты на вечернее выступление. Роуз тоже будет. Это рабочая тема. Встретимся у штаб-квартиры к восьми. Поедем вместе. Не опаздывай.

И просто повесил трубку.

Я остался сидеть, уставившись в никуда в окно. Парализован. Он знает? Роуз рассказала?

Это плохо. Очень плохо.

— Он сказал, что я тоже могу пойти? — спросил Ковбой.

Он, похоже, всё подслушал. Я его проигнорировал.

— Ну, пианистка-то огонь.

В голове бушевал ураган паники. Пот выступил на лбу. Я представлял худший вариант — Джози навещает меня в тюрьме. Лучший — мы все просто наслаждаемся концертом, и это действительно просто «поощрение» от начальства за дело с Кирби.

— Алло? — не унимался Ковбой.

— Я не знаю, Ковбой, позвони ему сам, — буркнул я, заводя машину.

— Но он точно ничего не сказал про меня?

— Я же сказал, не знаю! — сорвался я. — Да позвони ты ему, блядь, и спроси сам!

Ковбой удивлённо посмотрел на меня.

— Извини, — извинился я сразу.

Он лишь коротко кивнул.

— Ничего. Меня этот вечер тоже выбил из колеи. Знаешь, давай просто подбрось меня домой. Не хочу быть рядом с моим дядей.

— Тут мы с тобой солидарны, — пробормотал я.