Наёмница Эйлинара

Глава 10

Меня же на прогресс и революцию в мире Валент не тянуло, так что я, распрощавшись с представителем банка, поинтересовалась, где могу оставить свои пожитки из кузова и как бы я могла встретиться с руководством местных правоохранительных органов. На последнее Алор многозначительно хмыкнул, пригладил бороду и протянул:

— В жандармы надумала податься, так что ли? Мзду собирать при въезде в город или толкаться на рынке в базарный день?

На откровенную иронию я разобиделась и пропыхтела, что в честной работе зазорного ничего нет.

— Да видал я уж твои припасы, с такими оглоблями только в жандармы… — со вздохом пояснил Алор и хлопнул себя по коленке:

— Ты вот что, Рианна… по поводу работы можешь обратиться к уважаемому Магриму. Спроси про него в таверне: «Клык азура», которая находится возле пирсов. Да, не самый респектабельный район, согласен. Только там не станут задавать лишних вопросов: граждане там попроще, знаешь ли, чем на Королевском холме…

Ну, предложение дельное, ничего не скажешь… на аккуратные расспросы я разузнала, что Магрим — это глава гильдии наёмников Эйлинара. Весьма уважаемый и порядочный орк и его сотрудники, хоть и имеют дурную репутацию из-за некоей необузданности, востребованы всегда. Поговаривают, что даже сам герцог Рангулемский не раз прибегал к их услугам. А народ зря не скажет, как мы понимаем.

Мне оставалось только угрюмо качать головой. Помнится мне, что я некогда горела желанием уйти с государственной службы на «вольные хлеба», присматривать за ветреными супругами и ещё более непостоянными деловыми партнёрами. Одним словом, хватит праздновать труса, пора бы и воочию убедиться, что там за наниматель. Мой самый масштабный актив я уже реализовала. Кто-то скажет, что сумма за него была достаточно весомой, так и я не завтра собираюсь помирать, поэтому деньги и работа мне необходимы в любом случае. А покинуть гильдию наёмников я всегда успею — что-то подсказывало мне, что вряд ли там дают клятву трудиться на благо гильдии до последнего вздоха.

Одним словом, договорившись с гномом до того, чтобы он придержал покуда мои вещи, я, гремя несколькими монетами в кармане, отправилась на местный рынок, твёрдо решив прикупить по случаю другое транспортное средство. Не знаю, где там эти пирсы расположены, но сбивать ноги, мотаясь по всей столице, я совершенно не собиралась.

И только отойдя от двора дома клана Длиннобородых, я соизволила обратить внимание на окружающее. Столица Ликийского государства выглядела совершенно иначе, чем тот же Трумель — небольшой провинциальный городок с чистенькими опрятными улочками, мощёными округлым булыжником. Тот скорее со своими маленькими огородиками позади домов, яркими цветами и улыбающимися горожанами напоминал раздобревшую купчиху, нацепившую ради выхода «в люди» всё нарядное сразу. Тогда как Эйлинар, одетый в серый каменный саркокофаг мостовых и узких петляющих улиц, казался мне старым неприветливым солдатом, редко выползающим из своей берлоги. Да и погода, словно отвечая на мои мысли, не радовала ярким солнцем — было ветрено и зябко, того и гляди, что пойдёт дождь. Впрочем, судя по сосредоточенно-деловому броуновскому движению на улицах, столичных жителей было не напугать ни дождём, ни грязью, летящей из-под копыт лошадей проезжающих мимо повозок.

Да, кстати, насчёт лошадей… рынок я отыскала достаточно быстро по тому, что мне стали чаще встречаться женщины с полными корзинками продуктов, заботливо прикрытые тряпицами. Ага, стало быть, продуктовые ряды где-то близко. Если следовать тому, что я увидела в Трумеле (животные ряды там были достаточно далеко от продуктовых), то я сделала большой крюк и не прогадала: уже на подходе можно было оглохнуть от визга поросят, которых радостно-лукавые торговки вытаскивали за задние ноги и демонстрировали потенциальным покупателям со всех сторон, словно вязанку лука. Рядом с ними стояла упитанная женщина, торгующая домашней птицей, уцепив худосочного мужика за пуговицу кафтана и, перекрикивая гвалт, нахваливала печального петушка, грустно смотрящего на мир из корзинки у ног тётки.

Тут же, в небольшом отдельном вольере, заполошно гоготали гуси глубокого синего оттенка, нежно-голубые солидные курочки размером с упитанного индюка и прочие красивые птицы, выделяющиеся на общем фоне. «Бритольцы приехали!», — фыркали столичные продавцы, в то время как их покупатели с интересом приглядывались к товару мужика, что степенно пояснял пользу круглых голубых яиц.

Да… теперь по поводу лошади: я исправно прогулялась по территории, но не обнаружила ни одной, даже самой завалящей, того оранжевого оттенка, что меня поразил. Нет, лошади были, и в достаточном количестве, но только серые в яблоках, крапчатые или пегие. Выделялись, правда, два аристократично перебирающих тонкими ногами белоснежных красавца, всем своим видом показывающие, как бы им хотелось вернуться обратно в тишь уютной конюшни. А продающий их человек столь свирепо посматривал по сторонам, что я заробела вот так, праздно, интересоваться их стоимостью.

Очевидно, что местные не заморачивались особо с цветом, ну да и пусть их… вон та, каурая кобылка, смирно смотрящая в ясли, тоже неплохой вариант для моих нужд. Такая вряд ли станет галопировать без особого повода, разумеется, зато и сюрпризов от неё ждать также не придётся. Я уже прикидывала, как подступиться к торговле и насколько будут расстроены предки мужика в длинном кафтане, если я сразу предложу цену, как откуда-то послышался шум и азартные вопли.

Тут же насторожившись и велев мужику: «Подождите, гражданин!», я ходко двинулась в сторону непонятной активности. «О, как! Тотализатор!», — поразилась я, увидев любопытную картину: в центре корда грузный человек пытался вскарабкаться на диковато озирающуюся вороную лошадь, но у него пока ничего не получалось. Животное было явно напугано, а потому активно брыкалось, высоко подбрасывая вверх ноги и шумно дыша. Азартно выкрикивающие люди только добавляли нервозности бедной животине.

Мужик, тяжко опирающийся на колено, поднялся из грязи и недобро окинул взглядом радостно скалящуюся публику.

— Да ну вас, — нехотя буркнул куда-то в бороду мужик и нехорошо сверкнул глазами, отряхивая праздничные вышитые штаны. — Чуть не растоптала меня эта зверюга. Мне такого и бесплатно не нужно, и за доплату не возьму!

— Ну, как же так?! — с притворным огорчением возопил зазывала, сторожко оглядывающий, как бы кобыла не затоптала и его под запарку. — Неужто не найдётся в Эйлинаре достойного мужа, который смог бы совладать с лошадью? Ведь приз-то! Приз! Эта красавица-трёхлетка может стать вашей! Напоминаю, что требование всего лишь одно — продержаться на ней верхом полный круг.

Зазывала, юркий невзрачный мужичок в пёстрой рубахе, активно подзадоривал толпу, мол, что же все такие робкие, как юные невесты, впервые узревшие своего суженого без одежды. Достойно ли это столь доблестных мужей?

Очевидно, что тот вывалявшийся в грязи мужик был далеко не первым, поскольку в ответ из толпы зрителей полетели скабрезные пояснения собственной робости. Мол, невесту есть шанс укротить, а вот эту скотину — ещё подумать надо. Кобыла точно была запалена и дичилась окружающих, нервно стригла ушами. Ну, что сказать, схема развода была стара, как мир. Лошадь и вправду, была хороша, но диковата, в связи с чем объявлялся аттракцион неслыханной щедрости: тот умелец, который сумеет укротить непокорную скотину, может забрать её себе бесплатно. Как правило, давалось три попытки взобраться, часто заканчивающиеся неудачей. Оно и неудивительно — лошадь явно не собиралась стоять столбом в ожидании, пока неуклюжий наездник взгромоздится на неё. Смысл заключался в том, что эти попытки были платной опцией, таким образом несчастная коняка могла за один базарный день не только «отбить» своё содержание, но ещё и оставалось достаточно денег для того, чтобы безбедно существовать её владельцам, переезжая с места на место. На одной и той же ярмарке, по понятным причинам, оставаться было не с руки — жадные до халявы граждане грозились вырвать владельцам такого развлечения абсолютно все выступающие места.

Но, увы! Желающих получить что-то, практически бесплатно, во всех мирах и в любых временах было предостаточно… я не сдержала гаденький смешок, наблюдая за тем, как поднявшийся гражданин, отряхивая грязь с колен, что-то угрюмо бурчал. Очевидно, что я не осталась неуслышанной, поскольку зазывала, улыбнувшись ещё шире и патетически распахивая руки, поинтересовался, мол, неужто не найдётся желающих поразить взгляд прекрасной дамы. Вон, ей даже смешливо от этой нелепой робости становится…

От подобной экспрессии я не удержалась и захохотала, как гиена.

— В том городе, где я родилась, это развлечение называлось охотой на лоха, — вытирая слёзы, призналась я и рассказала подробности. — Затея не безопасная, но прибыльная.

Зазывала, ощутив градус возникшего напряжения, визгливо крикнул, что честного художника обидеть каждый может, а доказательства-то где? А? где они?! Поклёп чистой воды.

— Стало быть, отдадите лошадь, коли я продержатся на ней сумею? — с напускным равнодушием поинтересовалась я, хотя сердце стало биться, как бешеное — я была далеко не столь уверена в себе, как хотела казаться.

Всё тот же ушибленный мужик, обернувшись и найдя поддержку в окружающих зеваках, торжественно вытащил из кармана пару больших круглых медяшек и заявил, что он самолично внесёт плату за меня, коли я покараю его обидчиков.

Зазывала нервно заверещал, что он против. Так не договаривались. Я же женщина, как же можно? На что получил от зевак вполне резонный ответ, что пол испытуемого не оговаривался ранее, а женщина — это тоже человек. Только ростом меньше и общей конституцией похлибче будет.

Ну, что? Я вытерла разом вспотевшие ладони о брюки и неловко перевалилась через ограждение корда. Как говорится, отступать некуда — позади Москва.

Разумеется, дед неоднократно рассказывал мне нюансы по обращению с лошадью. Но я не уверена, что они сработают… разница в менталитетах может быть заметной… да и времени на то, чтобы установить постепенный контакт с лошадью, у меня нет. Как бы то ни было, я приблизилась и осторожно погладила лошадь по спине, шепча на ухо какие-то глупости вроде того, что она редкая красотка и что мы бы с ней непременно поладили. Лошадь смотрела на меня, поворачивая голову вслед за моей рукой с явным недоверием. Но укусить не тянулась, и то хлеб.

Да, кстати, о хлебе… животинка от моих поглаживаний чуть успокоилась и стала проявлять ко мне вполне понятное любопытство, из чего я сделала простой вывод: лошадь хорошо знакома с седлом, просто владельцы не кормили, пугали животное перед тем, как собрать толпу любопытных. Надо же, а у меня в сумке на боку даже яблочка какого ни на есть не завалялось. Разве что солёными сухариками угостить. Ага, со вкусом салями. Покопавшись немного в своём куле, протянула дрожащей рукой угощение, ощутив за спиной слитный вздох. Да я сама опасаюсь остаться без конечности, о чём вы! Но та вполне мирно захрустела угощением, а я на радостях подпрыгнула и повисла на лошади поперёк спины. А что вы хотели? Только тут зазывала уже не выдержал и стал возмущаться, утверждая, что этот нелепый фарс пора прекращать. Видно же, что я не справилась!

— Семя мэллорна тоже не вдруг прорастает (аналог нашего: «Цыплят по осени считают»)! — насмешливо крикнул кто-то из толпы, заставив зазывалу заткнуться посреди гневливой фразы и настороженно покоситься в мою сторону.

Я выровнялась и легонько сжала бока ногами, заставляя лошадь фыркать и проявлять недовольство. И как тут удержаться, если она решит взбрыкнуть? Шепча ей всякие глупости и уверенно поглаживала по шее, та устало и неохотно сделала несколько шагов, протягивая голову в поисках нового угощения. Я мысленно возликовала и уже уверенней устроилась на спине, вызвав очередной негодующий вопль зазывалы. Он был категорически против того, чтобы расстаться с лошадью.

— Вы видели, что она угостила животинку мою и та успокоилась? Может, она ведьма? Тогда уговор недействителен, — с пеной у рта утверждал мужик, поворачиваясь ко мне и кидая на меня умоляющие взоры.

Ага, ну, на его месте любой бы испугался так просто лишиться заработка. Вроде и делал всё, как обычно: не кормил, пугал, изнурял перед представлением, а вот не срослось нынче.

— Ладно, я бы с вами ещё пообщалась, но некогда мне, — вздохнула я. — Таверна: «Клык азура» далеко ли отсюда?

Ответом мне было мгновение потрясённого молчания, а потом растерянные шепотки, мол, и ничего удивительного, что она удержалась, Магрим к себе берёт только профессионалов. Стало быть, в Эйлинаре появилась новая наёмница.

— Ну что, наёмница Эйлинара, мы не задерживаем тебя. Глядишь, и встретимся ещё… — откуда-то сбоку показался мужчина со светлыми глазами и холодно велел не чинить мне препятствий.

Конечно, мне бы тогда насторожиться, но я наслаждалась мгновением собственного триумфа. Подумать только, а ведь я и правда, могу стать наёмницей Эйлинара!