Наёмница Эйлинара

Глава 7

По уверению гоблина, выходило, что мы находимся сейчас неподалёку от какого-то городишки Трумеля, расположенного в людском королевстве. То есть, и нелюди тут обретались, да и нечисть, куда без неё, но по больше части, конечно, люди. К другим расам государство относилось весьма лояльно, расовой нетерпимости не было (в переводе на русский: если и была, то «сверху» не поощрялась). Королевство было не бедное, довольно обширное, управляемое твёрдой дланью Его Величества Фредерика Первого. С бедностью, беззаконием и прочим, боролись довольно успешно и королевство считалось благополучным со всех сторон, а про войны и эпидемии в последние два столетия и не слыхивали даже. С первыми боролись вполне удачно политики и военные с местными шаманами, сиречь волшебниками, со вторыми — открытые в государстве школы лекарского мастерства и травничества. В моём воображении тут же возникли картинки про добрых и могущественных волшебников, этакая, знаете, помесь Властелина колец и Гарри Поттера. Причём, их, волшебников этих, всё время тянуло совершать какие-то великие подвиги и эпически спасать мир.

— Всё бы ничего, только вот нашего брата, жулика, тут не особо жалуют, — оскалился гоблин, совсем недавно бивший себя в грудь, что он честный предприниматель. — Тут в цене приличные купцы да аристократы.

На это я только равнодушно пожала плечами — не особо-то и хотелось тут оставаться. И не из боязни не влиться в местные реалии… возможно, Лёха был прав: мне и самой может оказаться всё это не по душе.

— Странно только, — скривилось я, оглядывая карту, — что такое эльдорадо не захватили более бедные и гораздо агрессивные соседи.

Но и тут была своя загвоздка — человеческое государство оказалось хоть и мирным, но магов имело вполне достаточно для того, чтобы дать отпор недружественно настроенным соседям. Из последних, условно мирных, была империя дроу, которым было, по большей части, наплевать на людей, и ещё одно небольшое людское княжество, полностью подчиняющееся воле доминиона, хоть и имеющее юридическую независимость. Хм… поневоле, конечно, не хотелось бы проводить некие аналогии, но как тут не вспомнить Родину и все игрушечные европейские демократии в нашем мире?

Впрочем, в самой избушке тоже было на что посмотреть: построенная из древесины того самого чёрного дерева, она имела две небольшие комнатки. Одна наверняка служила спальней, а вторая была помесью кухни и лаборатории: по всей длине висел ряд шкафов, где-то посередине было прилеплено что-то, напоминающее столь привычную нам варочную поверхность. Гладкий плоский камень отдавал ровное тепло, а значки на поверхности могли повышать или понижать температуру «печи». Лёша пытался мне объяснить механизм их действия, но я сочла, что это слишком для моей неокрепшей после переселения в мир Валент психики, и просто махнула рукой.

Гоблин уже давно дрых на своей лежанке, изредка издавая своим носом неожиданно тонкое посвистывание, но ко мне сон не шёл. Хотя и хотелось бы, если уж откровенно… проснуться завтра в своей кровати и потом ещё долго диву даваться, какие подвыверты может выдавать собственное сознание. Но давайте будем реалистами: проснуться в своей столичной квартире мне больше не грозит… примем это, как аксиому, и будем жить дальше.

Вот с этим возникли небольшие вопросы. Вчерашнее изучение карты мира Валент дало мне некоторое представление о местных реалиях: большая часть жителей этого мира являлась людьми. В этом месте своего рассказа гоблин обернулся и добавил, что оно и неудивительно, учитывая, насколько мы, человечество, коротко и жадно живущая раса, способная расползаться, как плесень, занимая каждую свободную нишу. Ещё есть полудикие огры, никогда не покидающие своих пещер, злобные орки, также, как и люди, готовые селиться, где угодно. Агрессивные дроу и высокомерные эльфы, редко выползающие из своих лесов. А, ну ещё милые и славные ребята — гоблины. Последние были некими «цыганами» этого мира: не имея собственного государства, они селились везде, где придётся, при этом мало ассимилировали с местными, за что их вполне предсказуемо недолюбливали, а в древние времена и вовсе, достаточно азартно истребляли, полагая источниками и переносчиками всяческих болезней.

Аборигены в целом осведомлены о том, что миров великое множество и иногда к ним попадают «жители иных реальностей», а потому костёр, как ведьме, мне не грозит — уже хлеб. Но это не означает, что везде меня встретят с распростёртыми объятиями, и уже тем более, что мне стоит трубить о том на каждом шагу. Как и везде, ценится не сам человек, а та польза, которую он может принести обществу, поэтому мне стоит крепко подумать о том, где мне остаться на ПМЖ. В этом государстве, к примеру, была дикая смесь магии и технологии. То есть, туалет может быть тёплым, но драить его станут, скорее всего, домовые. В иных странах предпочитали не обращать внимание на новомодные веяния вроде магических технологий и прочей пакости, и жить заветами предков.

По здравому размышлению, я поняла, что ориентироваться только лишь на мнение гоблина мне не стоит — для начала я лучше всё увижу своими глазами. Глядишь, этот Трумель ещё и придётся мне по вкусу… примерно с такими мыслями я и уснула… проснутся, правда, пришлось ни свет ни заря — в маленьком убогом домишке не было предусмотрено отопления, кроме той печурки (как выяснилось позже, изначально она предназначалась для того, чтобы местные знахарки варили на ней свои зелья), которую Лёша споро определил для своих нужд. А потому было достаточно прохладно под тем куцым одеяльцем, которое я разыскала у хозяйственного Алексея.

— В город отправимся вместе, — безапелляционно заявила я, употребляя на завтрак чуть подсохшие вчерашние макароны. — Ты же говорил, что это не так далеко отсюда? Предлагаю в качестве транспорта использовать мою машину. Она проходимая, да и способна унести большее количество груза, нежели твоя «Нива».

— Не доверяешь, стало быть? Это что-то личное или у тебя некое предубеждение против гоблинов? — нехорошо осклабился Алексей и тяжко вздохнул: — Ведёшь себя так, словно родилась тут, в мире Валент. Не беспокойся, никто твою тачку не тронет, оставим машины тут, будет у нас другой транспорт. Потом вернёмся, заберём. Я тут одну из сараюшек приспособил под склад. И возить недалеко, и не уворюет никто, потому как не принято. Так, на всякий случай, охранный артефакт оставляю на дверях.

— Ну, по поводу доверия — с этим у меня туго, это верно. Ничего личного, поверь, — хмыкнула я и встала из-за стола. — Просто жизнь научила меня тому, что к любому человеку нужно относиться с предубеждением и пониманием, что он может обмануть в том случае, если ему это покажется выгодным. Конечно, покуда он не доказал обратное.

— Ха! — коротко хохотнул Лёша, смешно поведя мясистым носом, и откинулся на спинку рассыпающегося колченого стула. — Ты, следачка, наверное, куда-то выходила в тот момент, когда мы выяснили, что я совершенно не человек.

— Да помню я всё, — внезапно пригорюнилась я. — Просто это фигура речи такая… я имею в виду то, что моя осторожность вполне объяснима, всё же не каждый день попадаешь в другой мир.

— Ну, да, — совершенно по-азазелловски согласился Лёша. — Если бы каждый день, то это было бы приятно.

Я угрюмо мотнула головой, буркнув что-то нелюбезное о том, что мы совершенно расходимся во мнении о степени приятности нежданного попадания в другой мир. Впрочем, моё настроение ничуть не опечалило гоблина и тот продолжил радостно-иронично что-то вещать о том, что теперь-то уж он станет приличным членом общества, прикупит маленький домик и осядет где-нибудь подальше от этого унылого местечка. Я, рассеянно вслушиваясь в слова Лёши (знаю, что его имя звучит как-то иначе, но мне просто так привычнее, а ему не принципиально), кивала в такт его тарахтению. Так вот, я выяснила, что его планы не заканчивались на том, чтобы остановиться в каком-нибудь милом местечке. Выходило так, что он даже собрался обзавестись семьёй, женившись на одной милой и непритязательной человечке, к которой и раньше питал нежные чувства. Ну, что же… радует уже хотя бы то обстоятельство, что стадию отрицания мы уже прошли и теперь он был готов принять реальность: со своим не совсем законным бизнесом придётся завязать окончательно и бесповоротно.

Покосившись на гоблина с сомнением, я мысленно подумала, что отчего бы и нет? В целом, Лёша показал себя мужиком неплохим, не судим, опять же… а что он покричал на меня вчера, а я пристегнула его наручниками к двери собственного автомобиля, так это всё было от нервов. Опять же, с лица воду не пить, как говорят у нас. А народ зря не скажет.

Решив так, я горячо поддержала Лёшу в его стремлении завязать с прошлым и стать ценным членом общества. Только вот он меня пусть познакомит с местными реалиями, а там пусть устраивает свою личную жизнь.

— Да, насчёт этого, личной жизни, значит… — гоблин задумчиво почесал в затылке. — Баба ты красивая, справная, тут ничего не скажу. Но характер до чего у тебя мерзостный — словами не передать. Не особо-то ты впишешься в Трумель. Хотя, сама сейчас всё увидишь — транспорт за нами прибыл.

Не успела я подивиться, с чего он так решил, как где-то неподалёку раздалось лошадиное ржание и из-за деревьев показался возница на обыкновенной крестьянской телеге. Я досадливо поморщилась, сообразив, что слух у гоблинов заметно тоньше, чем у людей. Но тут мне стало не до надуманных обид: если к вознице транспортного средства вопросов не возникло — обычный мужичок весьма справного и довольного судьбой максимально крестьянского вида, то лошадь была… несколько неожиданного оранжевого окраса. Решив не принимать сей факт близко к сердцу, мотивировав это простым: «Мир другой, так что же в том необычного? Хорошо хотя бы, что травка возле избушки была положенного насыщенно-зеленовато-лилового окраса, а не розовая, как вариант!».