Наёмница Эйлинара

Глава 14

Мы условились, что я вернусь не позже, чем через три дня, и вышла за ворота. Расстояние между мной и беглянкой неумолимо сокращалось. Причём, она явно была смертельно вымотана этой погоней, но упорно продолжала двигаться вперёд. Вот здесь она пролезала сквозь колючий кустарник, зацепилась и едва не рухнула, вот тут следы подошв её сапожек, один каблук оставил чёткий след на земле. Кажется, что продуктов у женщины с собой нет. Во всяком случае, я обнаружила место, где она напилась воды и немного отдохнула, просто сидя. Оно находилось у подножия огромного камня, рядом с которым весело журчал маленький ручеёк. Хм… стало быть, и воды у неё тоже нет.

Солнце ещё не поднялось в зенит, а я обнаружила ещё несколько следов её пребывания. Кажется, женщина устала настолько, что даже не может больше плутать. Счёт шёл даже не на часы, а на минуты.

И вот, наконец, я заметила маленькую фигуру, закутанную в плащ. Точнее, не совсем так: спряталась она неплохо, скрючившись под поваленным деревом, но её выдал тихий писк и недовольное шебуршание. Она лежала на земле неподвижно. Заметив беглянку, я насторожилась ещё больше, промелькнули глупые мысли о ловушке. Почему глупые? Потому что я на её месте бы давно так сделала. Конечно, растяжек тут быть не может, но вот вкопать на дно ямы заострённые колья и замаскировать их ветками вполне по силам. Однако, тихий писк и шебуршание на груди продолжались, и именно это убедило меня в том, что бедняга просто заснула, а детёныш завозился, раскрыв всю конспирацию.

Я выставила вперёд оба меча и вертя головой на все триста шестьдесят градусов, медленно, приставными шагами, приблизилась к беглянке. Она отлично понимала, что погоня её настигнет, а потому была сейчас, как загнанный зверь, способна на всё.

Далеко не сразу я сообразила, что слишком долго женщина остаётся неподвижной. Я торопливо откинула капюшон и увидела под ним лицо самой беглянки, которая крепко прижимала к себе детёныша. Та, за которой я так долго гналась, имела худенькую, совсем субтильную фигурку, светло-рыжую коротенькую шёрстку с более тёмной опушкой на животе и ловкие длинные пальчики на руках с короткими миндалевидными ногтями. Неудивительно, что её приняли за человека — этери на самом деле очень… очень антропоморны. И она сражалась за себя и за своего детёныша до последнего. Я дотронулась до щеки, губ, пытаясь уловить хотя бы слабое дыхание, но его не было. Психанула, вцепилась в тоненькую ручку в надежде нащупать пульс. Безрезультатно, разумеется. Дёрнулась, выругалась и вновь затрясла этери, упорно не замечая того, что давно подсказывал мой мозг. Она мертва.

Выходит, что контрабандисты похитили малыша у матери, та пошла по их следу и разыскала ребёнка? Пока это не укладывалось у меня в мозгу. Более того, она не просто разыскала детёныша, но и смогла незаметной пробраться на охраняемую территорию. Про то, что я вижу животное, которое достаточно разумно для того, чтобы надеть плащ и скрыться в толпе, я просто старалась не задумываться. Детёныш снова завозился, закряхтел, и это было толчком для того, чтобы я поднялась с колен.

Нужно было действовать быстро: другие наёмники, сообразив, что чаща близко, должны были ускориться. Возможно, что они идут по нашим следам, так что рассусоливать нечего. Вытащила телефон, который таскала всё это время неизвестно для какой цели, включила его. Сети, конечно же, не было, но он был мне нужен не для того, чтобы позвонить друзьям. Быстро сделала пару снимков фотоаппаратом, убедилась в том, что и сама этери, и её малыш попадают в кадр, после чего снова выключила телефон, подхватила скулящего детёныша, сделала так, чтобы погибшая не бросалась в глаза, после чего стала торопливо возвращаться назад, стараясь идти по своим следам, не прорубая новой просеки в кустарниках. И только убедившись в том, что я отошла на достаточно большое расстояние, я размотала те тряпки, в которых возился малыш.

Он был маленьким, не больше годовалого человеческого младенца, но взгляд был достаточно осмысленным. Он тут же с любопытством осмотрел меня, потрогал мою одежду, лицо, постарался расшнуровать ворот у моей рубашки, но больше всего его заинтересовали металлические заклёпки на моих наручах. М-да… и чем его кормить? Никакого молока у меня не было. Да и соски с бутылочкой тоже. Но затем я вспомнила поилку в клетке и решила, что мне не стоит подходить к нему с человеческой точки зрения. Поэтому просто протянула ему флягу, болтающуюся сбоку. Тот что-то тихо заверещал и жадно припал к горлышку.

— Ну, кажется, одной бедой меньше, — мой собственный голос прозвучал каким-то хриплым и чужим.

Уже смеркалось, но я не решилась разжигать костёр, хоть он и мог бы спасти меня от некоторых животных. Этери оказался не из прихотливых и принял из моих рук пачку печенья — судя по всему, он не чувствовал опасности от меня, и это было плохим признаком — детёныш слишком долго провёл в обществе людей и теперь вряд ли сможет выжить в дикой природе. Хотя, я до сегодняшнего дня даже не видела таких существ, так что говорить что-то о них явно преждевременно…

Что именно разбудило меня, я с точностью сказать не могла. Рассвет только едва тронул верхушки деревьев и в лесу стоял туман, в котором сами деревья казались неверными призраками. Со стоном потянулась, разминая затёкшее тело и трясясь от утренней прохлады. Думаю, что сейчас идти на поиски заимки, где я оставила Чернушку, будет не самой хорошей затеей. Тут дальше своей руки не видно. Да и убрела я вчера прилично, стараясь запутать следы.

Детёныш завозился, открывая глаза, засучил ногами и что-то забормотал. Спал он, привалившись к моему боку, и сейчас смотрел выжидательно. Ну да, завтрак. Я пошарилась в котомке за плечами и достала пачку быстрорастворимой лапши, сунув ему в руки. Злые люди в моём старом мире рассказывали, что её можно употреблять в сухом виде. Ну вот, самое время проверить эту гипотезу. Я достала карту, которую мне дали мужики-травники, в слабой надежде узнать, где именно мы сейчас находимся. М-да… дубы, вязы и гигантские хвойники. Никаких указателей, как мы понимаем, на них отродясь не водилось. Поэтому нужно найти самую высокую точку, тогда есть шанс опознать, куда нас судьба занесла.

Малыш с умеренным любопытством наблюдал за тем, как я стала карабкаться на высокий разлапистый дуб неподалёку, но не выказал никакой тревоги. Мне казалось, что я забиралась туда целую вечность, медленно, как каракатица, пыхтя и отдуваясь. И вот, наконец, я подставила лицо прохладному ветру, а везде, куда падал глаз, было молочное море тумана, из которого выступали верхушки вековых сосен. Хотя, нет, вон там, чуть левее, деревьев совсем не видно. Отсюда делаем предположение, что там может быть огромная поляна или же какое-то понижение рельефа. С трудом отлипнув от ствола дерева, залезла за пазуху и достала самодельную карту. Так, кажется, я сообразила, где нахожусь — впереди болото, вот только этот участок сухой. А позади меня, на запад, Пуща. Стало быть, мне нужно продвигаться вперёд, чуть забирая вправо, для того, чтобы не попасть в трясину.

Спуск прошёл заметно быстрее. Возможно, меня подгоняла решимость переложить заботу о малыше на чужие руки — самой мне точно не справиться. Да что там — в моей прошлой жизни со мной даже канарейка отказалась проживать, не то, что кошка. Про этери я просто молчу. И потом, что-то мне подсказывало, что те мужики, что спрятались за частоколом, только с виду суровые. Да-да, я прекрасно понимаю, что перекладываю свои беды на чужие плечи, но… не отдавать же в конце-то концов детёныша обратно Его Сиятельству? После того, что его мать заплатила своей жизнью за его свободу? Вот то-то и оно!

К моему возвращению малыш сгрыз всю пачку лапши и теперь с интересом рассматривал разноцветный пакетик, аккуратно складывая его ровным конвертиком. И только сейчас до меня дошло, что меня так царапнуло возле клетки во дворце графа — на подстилке, где спал детёныш, тряпка, которая заменяла ему одеяло, была аккуратно и с большой педантичностью сложена аккуратным квадратом. От осознания этого факта у меня закружилась голова. Выходит, что я уже тогда могла бы сообразить, что этери настолько разумны и что далеко не всё так просто, как кажется. Возможно, что и мама этого детёныша могла бы остаться в живых.

Неизвестно, чем бы закончилось моё самобичевание, но детёныш осторожно коснулся меня рукой и тут же её убрал. Я подумала, что он хочет поиграть, только вот выбрал для этого не лучший момент. Или это я худшая нянька на свете. Впрочем, совсем скоро я поняла, что он просто передавал мне свою тревогу и слух у животного оказался гораздо лучше, нежели у меня — где-то далеко впереди слышались приглушённые расстоянием переругивания, проклятия и треск ломающегося подлеска.

Чёрт! Я уже думала о том, что будет, если наёмники сумеют разыскать тело погибшей. И какие бы варианты я не рассматривала, уйти с «малой кровью» у меня не выходило. И сейчас у меня родился план.

Интересно, как принято разговаривать с детёнышами разумных животных? Я откашлялась и сказала серьёзно смотрящему на меня ребёнку:

— Кажется, мы так и не познакомились. Меня зовут Марианна, но аборигены предпочитают сокращать это имя до Риана. А я не против, если честно. У тебя есть имя? Не уверена, что в этом мире животным принято давать имена… не удивляйся моей словоохотливости, я просто нервничаю. Тебе нравится имя Борис? Что скажешь? Отличное имя для взрослого, могучего этери. Тут такое дело… ты только не бойся и сиди тихо, и ни в коем случае не высовывайся. Тогда у нас есть шанс выбраться из этой заварушки живыми.

Кажется, моё красноречие дало результаты, поскольку Борис не стал дожидаться приглашения, а снова прикоснулся к моей щеке и полез в мешок, который я носила за плечами. Надеюсь, что рейдовый мешок, который я в своё время приспособила для хранения наконечников для арбалета, выдержит его вес. Тут же из мешка раздалось какое-то шуршание. Так, кажется, он обнаружил сладкие батончики. Ну, тоже неплохо — чем бы Борис не занимался, лишь бы не выдал своё присутствие.

Судя по всему, пока наёмники меня не видят, но двигаются чётко по моим следам, а это значит, что рано или поздно, но они меня догонят, и я должна быть к этому готова. Я быстро, уже не таясь, побежала в сторону болота — у меня было не так много времени для того, чтобы занять стратегическое выгодное положение к тому времени, когда наёмники меня нагонят. Туман по-прежнему лежал внизу молочной пеленой, скрадывая очертания предметов, и на то, что он не рассеется ещё час-другой, и был построен весь мой план. Так, судя по тому, что в спину мне неслись радостные крики, что-то озорное и оптимистичное, мои преследователи совсем рядом. Даже если они и не видят меня, но жуткий шум от передвижения они совершенно точно соотносят со мной. И вот, когда кровь уже шумела в ушах, дыхание из груди вырывалось с жуткими хрипами, земля под ногами стала хлюпать и я влетела в болото.