Наёмница Эйлинара

Глава 8

Возница, представившийся Теймом, если и удивился тому, что нынче Алексей не одинок, решил не обращать внимание на этот факт. Подождал, покуда гоблин завернёт в какие-то тряпицы часть драгоценного товара, с риском для жизни доставленного из другого мира, после чего весьма флегматично дёрнул вожжами, предлагая неторопливой лошадёнке двигаться вперёд. Та, познавшая дзен, покосилась на Тейма с осуждением во взгляде, но двинулась вперёд. Очевидно, сделав одолжение тем самым. Впрочем, я была не в претензии, полностью обратившись в слух.

Алексей, будучи старым знакомцем нашего возницы, вёл с последним неспешные беседы о видах на урожай и о стоимости продуктов на местном рынке. По всему выходило, что гоблин не соврал, когда говорил, что жители Трумеля не бедствуют. Во всяком случае, наш возница так уж точно. Потому как он со знанием дела объяснял нам, что тревожится нет причины — фигурально выражаясь, мол, Господь управит.

Местный городок оказался примерно таким, каким я его себе и представляла — небольшим, с каменными двухэтажными зданиями и маленькими огородиками позади них. Скорее, большая деревня. Хотя, было бы странно с моим восприятием жителя мегаполиса подходить к местным реалиям. Что же касается рынка, куда так стремился попасть Лёша, то он тоже был обстоятельным, с крытыми небольшими павильончиками и каменной же дорожкой, дабы не скапливалась вода и грязь. Я выгрузилась из телеги, разминая отбитые бока, и с любопытством стала оглядываться вокруг, дав клятвенное заверение гоблину не потеряться, пока он будет продавать привезённый товар.

На первый взгляд, в самом рынке ничего особенного не было — из павильонов, где продавалась выпечка, раздавались умопомрачительные ароматы свежей сдобы, сквозь окно овощной лавки виднелись красивые ряды как вполне тривиально выглядевшей петрушки, так и продолговатые колючие плоды невероятно фиолетового цвета размером с хороший баклажан. Сделав морду кирпичом и в целом, максимально независимый вид, я прошвырнулась по рядам, узнав среди бакалеи кое-какие крупы и горох, да и молоко было максимально привычного мне оттенка, разве что продавалось в небольших глиняных кринках с крышками. Сами продавцы, завидев мой интерес, на потенциального покупателя не кидались и в целом, было солидно и основательно…

Пожалуй, самое время озаботиться моей дальнейшей судьбой, так что я спросила у словоохотливого мужичка, торгующего в павильоне, на котором было изображение небесно-голубой пернатой птицы размером со страуса, имеется ли в городе… дружина, что ли…

Да, всё просто: по здравому размышлению, я пришла к выводу, что какими-то особыми навыками, которые позволяют всякой приличной попаданке сеять прогресс, я просто не владею. Да, вот так категорично. К сожалению своему, вынуждена констатировать, что ни шить-вышивать, ни плести бисером или варить мыло я не умела. Так же, как и не была способна выделить нефть из нефтеносного горизонта или соорудить простейший перегонный куб. В этом месте стало как-то стыдно от того, что я настолько бестолковая попаданка. Те шустрые и решительные дамочки, о которых мне иногда доводилось читать, могли буквально на коленке создавали проекты больших фабрик и заводов, поднимали сельское хозяйство с колен и непременно завоёвывали сердце прекрасного принца. Ну, и разумеется, «изобретали» миксер.

Мои же познания в кулинарии заканчиваются на приготовлении ужина из полуфабрикатов, способности к торговле и бизнесу также, ниже среднего. Мысленно подумав о том, насколько я всё же бесполезное существо, я остановилась на своих навыках, которые могли бы мне пригодиться. Выходило, что их было совсем немного: я недурно могла стрелять, махать шашкой, держалась в седле и владела рукопашным боем. Если откровенно напрячься, то могу начертить по памяти схему устройства затворно-спускового механизма АКМ, с которым мне доводилось работать. Ну, или дать раздербанить мой нелегальный Макаров местным «кулибиным» — в любом случае, пока у аборигенов нет пороха, то эти знания окажутся исключительно теоретическими. Хотя, и с теоретическими знаниями тоже стоит быть аккуратнее, учитывая историю моего старого мира: когда-то давно мадам Кюри, которая открыла явление радиоактивности, также посчитала его исключительно теоретическим. Думаю, что великая учёная даже и не предполагала, что совсем скоро мировые лидеры станут стучать ботинками по трибунам ООН и потрясать друг перед другом ядерными щитами…

Так, минутка лирического отступления завершена. Я это сейчас к чему говорю — про огнестрельное оружие забываем, будем использовать более привычное холодное и мои какие ни на есть навыки с ним обращения.

Тот же словоохотливый мужичок не сразу сообразил, что именно я от него добиваюсь, затем расцвёл улыбкой и начал меня уверять, что мне ровно ничто не грозит, у них в городе, мол, всё очень прилично организованно и беспокоиться ровно не о чём — никакого беспредела власти не допустят. В этом месте я сделала заинтересованное лицо, и мужик, раздувшись от такого интереса, поведал мне о том, что существует регулярная армия, поддерживаемая самыми сильными боевыми магами, кроме того, имеются королевские коронеры, функции которых скорее были схожи с нашей Росгвардией, органы же правопорядка, сиречь местное МВД — нечто среднее между ЖЭКом и добровольной дружиной. А, да, ещё момент. Аккуратные расспросы дали категорический ответ — все эти структуры принимали в свои тесные ряды исключительно лиц мужеского пола. Потому как женщина — есть суть прекрасный цветок, главными обязанностями которого было содержать дом в чистоте, растить детей и радовать своего супруга. Дамам благородного сословия были кое-какие поблажки вроде права заниматься предпринимательской деятельностью, лекарским делом и образованием девочек. Но особо картину это не меняло. Вроде, как и не нужно было: муж есть? Есть? Достаток, почёт и уважение тоже? А дальше, как в том фильме: «Так чего же тебе, собака, надо?». Правда, были некоторые послабления у магичек. Особливо, если те каким нужным даров владеют: даром огня или ещё какой стихии, умения обращаться с металлом опять же. Особняком стояла редкая ментальная магия — там все маги были наперечёт, а потому пол мага значения не имел ровно никакого. То есть, и тут я пролетаю — ни малейших намёков на то, что при переходе Валент от щедрот душевных плеснул мне, кроме молодости, ещё что-то, не было. Не с моим еврейским счастьем…

Вот, если я уж окончательно отрезанный ломоть и меня, как всякую уважающую себя женщину, не тянет создавать домашний уют, то я могу проявить любопытство и отправиться в Эйлинар, столицу Ликийского государства. Да-да, там-то я, насмотревшись на то, как женщину считают ровней мужчине (она также имеет все гражданские права, может беспрепятственно работать, выходить замуж по своему хотению и даже оставить неугодного мужа), непременно пожелаю вернутся в Трумель. Вкусив свободной жизни-то. Хе-хе!

Я мысленно крякнула и свернула наш разговор, поблагодарив общительного гражданина, тем более что на горизонте появился Алексей, тревожным взглядом окидывающий толпу на рынке.

Выцепив меня, он стал бодро продвигаться в мою сторону, лучась от счастья. Как позже выяснилось, повод для радости был, и немалый: Алексей с печалью во взгляде и душевной болью в голосе сообщил скорбную весть своему оптовому покупателю туалетной бумаги — то место, где он ранее затаривался товаром, более не работает. Ага, закрыто по техническим причинам. Ну, и на радостях, заломил напоследок немалую сумму за последнюю партию, которую привёз с собой. Покупатель огорчился, но не чрезмерно — лицо сдержать сумел и отвалил запрашиваемое, не торгуясь.

— Подожди, Лёша, — нахмурилась я, удивлённо приподнимая бровь. — Но ведь ты же забрал сегодня с собой далеко не всю партию, которую привёз.

— Вот сразу видно, Марианна, что в бизнесе ты не шаришь, — с некоей жалостью во взгляде отозвался гоблин и тихо хрюкнул в знак своего сожаления. — Этот покупатель в любом случае был у меня не единственный, остаток товара я продам в Капосе, причём, по тем же самым расценкам — нового-то уже не предвидится. Но в одном ты права: с Трумелем меня больше ничего не связывает.

В этом месте Лёша забавно пошевелил носом и многозначительно подмигнул мне, ещё больше убедив меня в том, что дело не в том, что Трумель на удивление тихий городишко, а в том, что не такая натура у нашего гоблина, чтобы сидеть на одном месте.

Наш возница оказался мужиком ответственным и ждал нас на том же самом месте, где мы покинули его телегу. Лёша ворковал что-то о своих планах на дальнейшую жизнь. Мол, как будет он здорово жить, когда продаст свою «Ниву» какому-нибудь коллекционеру редкостей, загонит остаток товара и тогда-то уж заживёт, как человек.

— Не смеши меня, не надо! — фыркнула я. — Ни за что не поверю, что у тебя нет заначки в виде какой-нибудь тушёнки или мыла, которую ты не зажал на «чёрный день»!

Лёша, сбившись на полуслове и вернувшись с небес на землю, довольно кисло пробурчал что-то о том, что романтики во мне ни на грош, да он и не ожидал ничего иного от сотрудника правоохранительных органов.

Однако, кое в чём он действительно был прав — пора бы и мне определиться с тем, куда податься. Никаких особых предпочтений у меня, само собой, не было. Но несколько моментов я для себя определила, как обязательные: попасть в государство людей, а не этнических меньшинств (возможно, в этом решающую роль сыграл развал Советского Союза и тот хаос, который творится в бывших республиках и поныне), и более лояльные законы в отношении женщин. Вчера я не зря до поздней ночи корпела над картами, а сегодня выспрашивала словоохотливых людей. Поэтому на мой осторожный ответ, что я предпочла бы осесть в Эйлинаре, гоблин ответил многозначительным хмыканием и заверением, что ничего иного от меня он и не ожидал.

Вернувшись обратно в сторожку, я провела инвентаризацию своего имущества, которые так и находились в машине. Лучше сделать это сейчас, пусть и близились плотные весенние сумерки. Продукты, которыми я предусмотрительно закупилась в магазине, ничуть не испортились благодаря чудесной травке, в изобилии произрастающей неподалёку от домика. Ещё вчера я её по настоянию моего малорослого носатого друга нарвала и поместила в бутылку из-под газировки. Во всяком случае, охлаждённое мясо, овощи и фрукты были, словно из холодильника. Крупам и макаронам ничего не грозило, так что я не беспокоилась. Да и оба бака были полны горючим.

— Ну, что, стало быть, решено? Ты отправляешься завтра в Эйлинар? — с некоторым сожалением протянул Алексей, устраиваясь на крылечке сторожки.

— Да. Надеюсь, что мне придётся по душе столица Ликии. А нет, так не беда — мир большой. Где-нибудь да устроюсь.

— Это хорошо. Ты вот что… я тебе один адресок подкину. Как доберёшься до Эйлинара, обратись к уважаемому Алору из клана Длиннобородых. Он приобретёт у тебя твою колымагу по справедливой цене. И вот, я тебе ещё кое-что в дорогу прикупил по случаю — ты же у нас, как оборванка — ни одного приличного артефакта не имеешь…

— Что, даже и обмануть не постарается твой торгаш? — рассмеялась я, подставляя лицо последним лучам солнца и предпочитая не обижаться на оборванку.

Разумеется, в ответ услышала лишь презрительное сопение и ворчание, что не родилось ещё таких умельцев, чтобы такую пакость, как я, обуть сумели.

Сама же я отчётливо понимала, что просто тяну время, страшась неизведанного и стараясь не отпускать то зыбкое ощущение чего-то привычного, знакомого…