Наёмница Эйлинара

Глава 18

Когда я разлепила глаза, то чувствовала себя на редкость разбитой, в голове был какой-то шум и стучали там-тамы. Я с кряхтением столетней бабки сползла с кровати и опасливо посмотрела на себя в зеркале. Краса! Колтун из спутавшихся волос на голове придавал некую романтичность моему образу, а тёмные круги под глазами намекали на огромный внутренний мир.

— Принцесса! — прохрипела я, с интересом разглядывая след от статуэтки, что отпечатался на моей щеке. — Нет, королевна! И кому ж такая красота достанется? — заключила я и с тоской осмотрелась вокруг.

Впрочем, вопрос был чисто риторическим, а потому не требовал ответа. Вернуться обратно в кровать, что ли? Да что за шум? Оказывается, что это не в голове у меня шумит, а кто-то тарабанит кулаком в дверь. Недовольная тем, что нашёлся тот, кто решил нарушить моё расслабленное состояние, я нехотя прошлёпала к двери и распахнула её резче, чем ожидала. За нею с унылым видом стояла одна из местных подавальщиц, Шейла, сверкая свежим синяком под глазом.

— Я уж думала, ты там не померла бы часом. Стучусь-стучусь, а ты не открываешь, — доверительно сообщила она и внимательно осмотрела моё опухшее со сна лицо. — Тебе Магрим велел напомнить про оплату процента со сделки с маркизом.

— Можно подумать, у меня есть шанс позабыть об этом, — вздохнула я — кто бы мог подумать, что такой громила, как он, окажется аккуратным в финансовом плане дельцом. — Ты лучше скажи, кто тебя так приголубил? Неужто, снова старина Азмот?

Та равнодушно пожала плечами, не совсем понимая причины моего недовольства. Мол, с кем не бывает? Перенервничал мужик, а с нервняка да с устатку чего только не произойдёт? Азмот был на редкость тупым и агрессивным орком (если быть откровенной, то сдаётся мне, что Магрим за эти два качества и держал его в числе наёмников) и старым приятелем Шейлы. У них периодически случались семейные скандалы, частенько завершающиеся примерно таким образом.

Правда, мне пару раз приходилось вмешиваться в их разборки и проводить профилактические беседы о вреде рукоприкладства. После этого Азмот затихал на некоторое время, только злобно зыркал на меня своими глазками, но предпочитал благоразумно помалкивать. Оно и верно. Хотя бы потому что я, однажды услышав площадную брань и угрозы в свой адрес, просто пообещала, что однажды Азмота найдут под пирсами, держащего собственный член в кулаке. Да, угроза так себе, согласна, способная впечатлить только нервного десятиклассника. Однако, коллеги отнеслись к моим словам с должным пиететом, памятуя о печальной судьбе ватаги старины Тарка.

Точнее говоря, по прошествии времени, грустные события могли бы стереться из памяти наёмников. Только вот сам Тарк не давал этому случиться, неизменно вспоминая о моей коварности, жестокости и безжалостности. Так что ребят тоже можно было понять… и да… просто на всякий случай, со мной предпочитали не связываться.

А сейчас я попросила Шейлу от моего имени клятвенно заверить босса, что непременно внесу положенный процент в кассу гильдии от заказа маркиза Анкасла, как только сама получу с него причитающееся, и торопливо захлопнула дверь перед её носом. Та, осердившись на что-то, ушла, тяжело топая ногами, а я… не стала ложиться досыпать, как планировала.

Вместо этого я умылась и засунула уродливую статуэтку, больше напоминающую обычный булыжник, нежели произведение искусства, в свою сумку. Хотя, думаю, что мне не стоит подходить со своими убогими представлениями о красоте и художественной ценности в отношении предметов Эпохи Исхода. Возможно, я, как художник, тоже могла бы именно так выразить себя? Взять округлый булыжник, прицепить на основание из дерева, и заявить, что это Великий Дракон, к примеру. Ну, не знаю… куда-то меня понесло. Не дракон, точно! Как по мне, так это недоразумение больше смахивает на трёхлапую жабу. А, если приложить воображение, то вот эта часть напоминает свинью. Да, вот это толстенький хвостик, а тут у нас чуть приплюснутая и вытянутая мордочка. М-да… как я уже говорила, редкое уродство.

Жаль, что я не смогла поближе познакомиться с теми ребятами, которые забрались в дом маркиза, проникли в хранилище и попятили из него не золото-бриллианты, а этот вот… образец древнего искусства. Хранитель сокровищницы что-то лепетал мне о том, какую ценность представляет этот булыжник, мол, он был изготовлен во время становления цивилизации. И вроде бы ещё что-то про то, что это не просто камень, что валялся под ногами, о, нет!

К этому сокровищу, что я держу в руках, прилагалась легенда, согласно которой в то время, когда мир был юн и существовали только лишь огры и эльфы, появились люди, пришедшие из погибающего мира. Их было крайне мало, и они не несли угрозы существующему порядку, так что пришлые не были изгнаны. Более того, король людей, знаменитый Райан Великолепный, удостоился чести лицезреть повелителя эльфов Килтрасиэля лично и испросить у того дозволения поселиться на севере Валента. Мол, близость к морю, бедные пустоши, горы и продуваемые ветрами степи нам нипочём, мы не прихотливые, да и вас, дорогие хозяева, стеснять не желаем.

Но старина Килтрасиэль оказался далеко не дурак, а потому взял паузу на раздумья. Вроде как землицы не жалко, но, когда убывает — обидно. И думается мне, что остался бы Райан с носом, если бы не его прекрасная дочь Кассандра, в которую влюбился сын повелителя эльфов — аранен Лирнетил. Юная дева также полюбила эльфа, но горевала о том, что вряд ли им суждено быть вместе: повелитель наверняка не допустит подобного мезальянса — кто люди для эльфов? Жалкая кучка существ без роду, без племени! Но, влюблённый юноша утверждал, что он не может допустить подобного — без прекрасной Кассандры жизнь ему не мила.

Очевидно, что парень неплохо знал своего папашу и подозревал, что пришлые имеют все шансы уйти ни с чем, но повлиять каким-то образом на решение отца не мог. Зато, будучи Великим шаманом, аранен создал из огня горы Орлинор некий артефакт, способный… приносить удачу. Во всяком случае, Альмаременья, приносящий удачу — именно так и переводится название статуэтки с эльфийского языка на всеобщий. Надо ли говорить, что после того, как Райан завладел этой штукой, то разрешение от Килтрасиэля тотчас же было милостиво дадено (полагаю, что эльфы не раз пожалели об этом впоследствии, но задним умом мы все крепки).

Так вот, о чём я? Не успели чернила на договоре о передачи земель высохнуть, как ветреная красавица заявила, что нипочём замуж за нелюдя не выйдет. И вообще, она давно просватана, только молчала из нежелания обидеть. А теперь, когда её папеньке прилетела удача (в прямом смысле этого слова), то она отправится в свои новые владения, сочетается узами брака с человеком, и непременно станет счастливой.

Понятное дело, что Килтрасиэль встал на дыбы — мало того, что кровиночку его обманули, так ещё и территории отжали. Чует моё сердце, что очень скоро человечество бы ждал геноцид и бесславный конец, но… правильно, случилось несчастье — самого аранена известие о вероломном поступке любимой так подкосило, что он стал чахнуть и вскоре умер. Удача? Безусловно. Повелитель Килтрасиэль был в горе и отстранился от ведения дел, передав правление своей младшей дочери Сейларин. Аранель Сейларин оказалась более прагматичной, нежели её родитель, а потому люди ушли с миром. Удача? Ещё бы!

Правда, дальше для самого Райана настала чёрная полоса — его любимая дочь умерла родами, а сам он, упившись, упал с лошади и разбился насмерть. Артефакт аранена Лирнетила пропал на долгие столетия, затем всплывал ещё раз: в начале Седой эпохи, когда оперившиеся и жадные люди под предводительством Хлодвига Завоевателя пошли войной на орков — в степях последних наступила засуха, унёсшая множество жизней. Удача? Вне, всякого сомнения. Затем Альмаременья всплыл ещё пару раз… и вот! Этот уникальный булыжник как-то оказался в роду маркиза, хранился там похлеще, чем корона российской империи… а дальше мы знаем.

Теперь же я рассматривала на статуэтку в своих руках и лениво размышляла. Если я что-то понимаю в следствии, то решились на преступление они отнюдь не от огромной любви к изделиям старины — «медвежатников» просто наняли в качестве исполнителей. Отсюда делаем вывод, что заказчик был в достаточной степени осведомлён и любви маркиза к искусству, но сам упереть эту красоту не мог. Или не хотел… но что он мог предложить такого, чтобы ребята не отдали этот булыжник мне, когда я прижала их в той берлоге, а пошли на смерть? Тогда я была слишком напряжена, чтобы анализировать, но теперь я уверена — они были ворами — безусловно… но не убийцами.

Мои глубокомысленные размышления прервало громкое бурчание собственного желудка. Только сейчас я ощутила голод. Нехитрые подсчёты показали, что последний раз я ела вчера утром, да ещё и еду собственного приготовления, так что решила плотно отобедать, мудро рассудив, что нет принципиальной разницы, когда я вручу управляющему маркиза проклятый уродливый булыжник.

В это время суток внизу, в таверне, как правило, бывает не так много посетителей, и наши подавальщицы передвигаются сонными мухами. Но сейчас я ощутила некую суету и оживление. И вскоре я догадалась, что было тому причиной.

Точнее, кто. Потому что эта самая причина сейчас восседала за одним из столов и дарила окружающим своё равнодушие. Ну, хм… могла бы, и сама догадаться, конечно! За то время, что я провела в Эйлинаре, мне пару раз доводилось видеть эльфов — сами-то они предпочитали не общаться с людьми. А уж чтобы снизойти до орков… Ну, что и говорить, эльф был хорош. Не той приторной красотой, которой любят изображать их толкиенисты, а вполне себе мужественной внешностью. Длинные светлые волосы спускались чуть ниже лопаток, твёрдый подбородок и резкие черты лица. Глаз с этого расстояния было не видно, но мне почему-то показалось, что они были изумрудно-зелёными… м-да… жаль, что я не слишком романтична, иначе непременно уже валялась в курином обмороке, мечтая о нежном взгляде брутального ушастика.

О, как! Очевидно, что мой человеческий взгляд показался слишком грубым для эльфа, потому что он тут же гневно дёрнул ухом и скривил губы в ухмылке. Фу-ты ну-ты, надо же, какие мы нежные!