Наёмница Эйлинара

Глава 29

Поэтому я, ежесекундно оглядываясь, как вор в ночи, и при этом натужно пытаясь делать вид, что просто прогуливаюсь тут, для моциона, значит, проскользнула в незапертую дверь харчевни и быстро поднялась в тот закуток, который нам с Ларсом определили на постой. Судя по тому, как эльф мгновенно распахнул передо мною двери, спать он пока не собирался.

— Какой приятный сюрприз, — приподнял бровь в притворном удивлении мой соратник.

— Всё политесы потом, — махнула рукой я. — Собирай манатки, по-тихому уходить надо будет.

Очевидно, было что-то в моём лице такое, что Ларс не стал переспрашивать или сопротивляться, а молча схватил пару мешков, висевших на перекладине. Тут в его дверь постучали и вполне узнаваемым гундосым голосом (чтобы у него нос на всю жизнь кривым остался!) сообщили, что произошло досадное недоразумение и они, давешние грубияны, хотели бы уладить его по любовному.

Ларс приложил палец к губам и принёс стул, которым подпёр ручку двери изнутри. Затем подумал ещё немного и аккуратно перевернул конструкцию со штангой так, чтобы она подпирала всю эту хлипкую подпорку. М-да… надолго этой баррикадой орков не сдержишь, конечно.

— Чёрт! А как же мои вещи? — тихо заскулила я, когда Ларс вскочил на подоконник и принялся осматривать, размышляя о том, как лучше выбраться наружу. — Вещмешок мой, а я ведь ещё с ним попала в Валент… он мне дорог, как память!

Между тем, за стеной посовещались и решили застучать интенсивней, колотя уже со всей дури. Однако, времени на рассусоливание не было, Ларс сжал зубы и ударил несколько раз в перегородку между нашими комнатками. Как я и предполагала, она была сделана из досок, тоненьких, как плашки. Естественно, что спустя мгновение мы с чудовищным грохотом ввалились внутрь моего пристанища, слыша за спиной дикие возмущённые вопли. Очевидно, что до орков стало доходить, что жертва пытается улизнуть из другой комнаты.

Но мне сейчас было не до того, чтобы сочувствовать наёмникам-неудачникам: главное сейчас — просто унести отсюда ноги. Поэтому я тут же схватила свои котомки, уронив по пути штангу и успев подумать о том, что эта странная штука не зря находилась в комнате. Ларс не стал церемониться и высадил окно, со страшным грохотом осыпавшееся вниз осколками стекла. И тут же, не давая мне возможности опомниться, жёстко схватил за рёбра и прыгнул вниз и вбок, залихватски свистнув. Тут же раздалось конское ржание, и мы опрометью побежали в сторону конюшни, на ходу вскакивая на своих лошадей. В спину нам неслись громкие проклятия и бешеные вопли. Ага! Стало быть, входную дверь в комнату Ларса благополучно сломали и перебрались через баррикаду. Следующие крики и отборные ругательства отозвались в моём сердце музыкой — наши преследователи, не страдающие наличием интеллекта, спрыгнули вниз, прямо на стёкла. На постоялом дворе панически хлопали двери, кто-то громко призывал всех богов в свидетели, крича о том, что это же ужас ужасный на свете происходит, а кто-то особо рисковый даже выбежал на крыльцо, сжимая в руке осветительный артефакт. Вой со стороны моих окон придавал всему этому некую остроту.

Но сейчас не то время, чтобы злорадствовать — впереди был забор. Да, не особо высокий, только распахнуть ворота мы не успевали, оставалось прыгать. «Давай, родная!», — мысленно напутствовала я Чернушку, которая не стала артачиться, а перепрыгнула препятствие следом за лошадью Ларса и нашей заводной, с которой я также не собиралась расставаться.

Подковы лошадей глухо бухали по дорожным плитам, но не могли заглушить моё бешено колотящееся сердце. Кажется, близился рассвет, когда Ларс перехватил мои поводья:

— Довольно! Лошадям нужен отдых, да и нам тоже. Погони позади нет, я бы услышал…

Мне кажется, что он ещё не успел договорить, как я пыльным мешком упала вниз, в то время, как сам эльф принялся ещё вываживать лошадей после скачки, давая возможность остыть.

— Ну, может быть, теперь поделишься информацией, чего от нас хотели эти милые ребята? — обтерев пучками травы лошадиные бока, нейтрально поинтересовался Ларс. — То, что орки намеренно нарывались на неприятности и недаром оказались в том же постоялом воре, что и мы, я уже понял — больно многообещающе они орали и сыпали проклятиями.

Я же, окончательно смутившись, принялась рассказывать про то, что мне удалось подслушать и то, какие выводы я из этого сделала.

— Хм… ты сомневаешься в том, что эти ребята хотели заполучить камень Альмаременья, иначе его ещё называют приносящим удачу?

— Понимаешь, Ларс, — вздохнула я. — Дело в том, что я всегда была ярым материалистом, даже то, что попала в другой мир, приняла не сразу. И я… крайне сомневаюсь, что этот булыжник, который лежит в моей сумке, для кого-то может представлять интерес. Кроме коллекционеров каких-нибудь, прочитавших про великую любовь эльфийского принца к подлой человечке. Ну, или больших любителей непонятных артефактов. Правда, я не совсем могу понять, как моей булыгой заказчики всех этих случившихся бесчинств собирались овладеть. Дело в том, что маркиз Анкасл, не тем будь помянут, конечно… был редким параноиком, потому-то мы и заключили с ним контракт на крови. Согласно которому я обязуюсь передать уворованную красоту ему, а тот, в свою очередь, щедро оплатить мои услуги. Потому-то единственным, кто может владеть статуэткой — это наследник маркиза, в котором магия Валента распознает общность крови. Иначе магический откат может быть немалым, сам понимаешь. И уж этому самому наследнику явно не пришлось бы бегать за мной.

Судя по хитрому лицу Ларса, он не совсем согласен с моими доводами, просто не спешит делиться своими выводами. Ну, да ладно! Захочет — обязательно расскажет, а пока не о том должна голова болеть, а о том, как бы нам унести ноги от своих преследователей.

Кажется, Ларс разделял мои опасения, потому что сказал с сожалением:

— Думаю, что дальше оставаться на Великом тракте нам не стоит — именно на нём нас и будут разыскивать. Если эти ребята всерьёз решили добыть камень, то наёмников ради этого они не пожалеют и перероют весь тракт вдоль и поперёк. Я бы на их месте так и поступил, во всяком случае.

Мне оставалось только грустно покачать головой — ни капли не сомневаюсь в том, что до самого Мирина рассыпались ловчие отряды. И уйти от них будет большой удачей. Словно отвечая на мои мысли, Ларс поднялся с земли и весело подмигнул мне:

— А всё же, то, что нас не схватили сегодня, было настоящей удачей!

Возразить на это было нечего, и мы отправились дольше в той предрассветной хмари, когда образы сереют, но темнота ещё заставляет инстинктивно опасаться чего-то необъяснимого. В качестве завтрака сгрызли по паре сухарей и напились воды из моего старого походного термоса. Хотя… мечталось о рёбрышках и молодом картофеле… да что там, даже салат оливье из традиционной бритольской кухни пошёл бы сейчас на ура!

— Боюсь, что делать нечего, придётся сворачивать с тракта и углубляться в Пустоши, — промолвил Ларс, всматриваясь в карту. — Вряд ли те ребята, которые гонятся за нами, быстро поверят в то, что мы сунемся в Пустоши. Не настолько же мы…

— …ушибленные на голову, — подсказала я верное слово, сама, не радуясь этому решению.

— Вот именно! — поблагодарил меня кивком Ларс, становясь всё мрачнее. Затем, после продолжительного молчания всё же добавил: — Во всяком случае, орки и твой дружок Тард догадаются о том не сразу, что даст нам фору во времени.

Хотя, насколько поможет нам та фора, ещё большой вопрос. Мне оставалось только тяжко вздохнуть, признавая его правоту — в нашем случае путешествие сквозь заброшенные земли выглядит более предпочтительным. Больше шансов добраться живыми до Мирина. Однако, даже сами мысли о том, что мне снова предстоит оказаться в Пустошах, наводили на тяжкую внутреннюю дрожь. А ведь я была только на окраине. Каково же может быть там, дальше?

Впрочем, мы будем решать проблемы по мере их поступления. Ближайшая для нас — это потеряться из вида, запутать следы.

Кажется, что мы уже сто лет тому назад оставили позади широкий тракт, свернув в подлесок, затем сменившийся самым настоящим буреломом, так что сейчас мы передвигались пешком, внимательно смотря под ноги. Постепенно густой лес становился всё реже, стали появляться очитки и низкие кустарники.

— Ты знаешь, что территория Пустоши с каждым годом разрастается? — поинтересовался Ларс, идущий впереди. — Да-да, так и есть. Не все, конечно, относятся к этому с тревогой: люди и гномы, допустим, полагают, что особой беды в том нет.

— Ещё бы, — мрачно буркнула я. — Гномам вообще мало до чего есть дело, если это не касается производства оружия и денег. А люди… они живут по правилу: «На наш век хватит!».

Мне в который раз стало стыдно за своё племя, которое пришло в чужой мир, но и его попыталось качественно изгадить. Впереди нас показались огромные валуны, которые я сначала сослепу признала за простые камни, но, присмотревшись, моё сердце сделало кульбит: эти гранитные камни на равном расстоянии друг от друга были своего рода артефактами, которые сдерживали «опустошивание» земель. Как теперь стало понятно, не слишком-то хорошо. Я подошла и дотронулась камня рукой, провела по частично стёршимся рунам… несмотря на то, что в лесу было сумрачно и прохладно, сам камень был тёплым и чуть шершавым на ощупь.

— Артефакты поставили эльфийские шаманы несколько поколений тому назад. Они сделали их для того, чтобы сдержать то, что находится в Пустоши, не давая расползаться по Валенту.

Я угрюмо посмотрела на Ларса. Ну да, не ожидала, что с людьми у Первородных так много общего: те тоже готовы были закрывать глаза на многие вещи. Пусть где-то там, это ладно. Лишь бы не у нас под носом…

Наконец, мы пересекли границу Пустоши. Если поторопимся, то уже через неделю сможем оказаться в Мирине. Конечно, если не произойдёт никаких внештатных ситуаций.