Наёмница Эйлинара

Глава 31

За дневной переход мы старались проехать как можно большее расстояние — каждый день нашего пребывания на территории Пустоши таил в себе всё опасность. Как известно, удача — дама весьма капризная и не известно, когда она обернётся к тебе… хм… спиной. Однажды мы обнаружили крошечную речушку, скорее даже не речушку, а ручеёк, который стекал сквозь огромные, словно вывернутые из самой земли, валуны. Они высились, словно детские кубики, которые шаловливый ребёнок бросил в том месте, где играл, едва заслышав голос матери, зовущий его пить какао.

— Когда-то здесь протекала река, которая обеспечивала водой соседние поселения, — Ларс кивнул в сторону практически высохшего каменистого русла. — Но затем эти земли были отвоёваны орками. Правда, ненадолго — маги взорвали дамбу выше по течению, и взбунтовавшиеся воды реки устремились вниз, затопляя всю эту территорию и уничтожая всё на своём пути. Потери со стороны орков тогда были огромные… затем люди перекрыли реку валунами и те, кто выжил во время наводнения, погибли от отсутствия воды, оказавшись во вражеском окружении… Как бы там ни было, но это дела давно минувших дней, а нам нужно подумать о своём будущем. Вода должна быть чистой и безопасной, и я предлагаю помыться.

Когда эльф изволил договорить и обернуться, я уже сняла с себя оружие, стянула сапоги и жилет с пластинами, защищающими грудную клетку от ударов холодным оружием. Клянусь, я за это время, что мы шастаем по Пустоши, почувствовала себя такой грязной, что мне было искренне наплевать на возможную опасность, подстерегающую меня на дне этого ручейка, который в самом глубоком месте не достигал мне и пояса, а Ларсу и вовсе… Вода была ещё по весеннему холодной, словно ключевая, но я, сдерживая рвущееся наружу подвывание, быстро вымылась и даже выстирала свою одежду зольным раствором. На это время Ларс вежливо отвернулся, только кончики его ушей неделикатно алели, когда я издавала очередной тихий взвизг, опускаясь в ледяную воду.

— Думаю, что тебе прохладная ванна тоже не помешает, — я раздвинула посиневшие губы в слабом подобии улыбки, отжимая воду из своих волос.

— Помыться я успею, — заверил тот, махнув рукой. — Но для начала нужно развести костёр — не дай, боги, ты простынешь, — после чего стал деловито собирать сухие ветки, не теряя меня из виду.

Я хотела было возразить, что целую неделю под дождём таскалась за ребятами, похитившими статуэтку маркиза Анкасла, и ничего после этого мне не было, ни малейших признаков простуды, но промолчала, хоть и застыдилась своей мелкой радости от того, что кто-то проявляет обо мне заботу. Да, понимаю, что забота эта весьма меркантильна и Ларс точно также заботился бы о здоровье любого своего напарника, но… я вздохнула и решила думать о чём-то нейтральном — вот ей-Богу, ничего хорошего от конкретно таких моих размышлений не будет…

Мы решили, что незачем нам искать место для ночлега, когда тут имеется такое славное местечко, только поднялись повыше — пусть и минимальная, но всё же защита. Обычно я, умаявшись за день пути, уставала так, что засыпала тотчас, как только моя голова касалась импровизированной подушки. Но сейчас я не могла уснуть, чувствуя необъяснимую тревогу и порядком нервничая из-за этого. Потому-то и вызвалась первой нести вахту. Отблески луны светлыми пятнами лежали на камнях и высвечивали кроны высоких деревьев вдалеке, делая из них невероятные инфернальные композиции. Мне казалось, что я задремала… не могу сказать точно.

Тихий шорох неподалёку и слабый стон привлёк моё внимание, я выхватила горящую палку из костра и взмахнула ей, опасаясь покидать относительно безопасную территорию. Это очень странно, сердце колотилось, как сумасшедшее. Нечисть — она так строжиться не станет и ловушки устраивать не умеет — наоборот, воет так, что уши вянут, а уж как почует добычу, так и вовсе… Нежить к нам близко подойти не сможет — защитный круг из полыни достаточно надёжен даже для бешеной мавки.

— Кто здесь? — вытаскивая меч, спросила я. — Покажитесь! — в голове усилился тот туман, что донимал меня весь вечер. — Выйдите на свет немедленно! — я воткнула горящую палку в землю возле себя и потянулась за луком.

— Не стреляй, не надо! — прошелестело из темноты таким знакомым голосом. — Помоги мне!

В неверных отблесках костра я заметила силуэт Ларса, он как-то скрючился, прижимая ладонь к животу, сквозь тонкие пальцы тягучими бордовыми, практически чёрными, каплями стекала кровь. На его кафтане расплывалось безобразно пятно и выглядел он так, что краше в гроб кладут — мертвенно бледный, бирюзовые океаны глаз чуть прикрыты, чубы кривятся от боли. Он снова что-то зашептал, просяще протягивая руку в мою сторону:

— Марианна! Помоги мне, умоляю! Позволь мне пройти. Огонь слишком сильный, мне не зайти…

Эта просьба ударила по мне, словно кувалда. Да что это я застыла, как истукан?! Там же Ларсу плохо, он едва двигается, бедняга!

— Сейчас, подожди секунду, сейчас, — лихорадочно заметалась я, ища воду, которой я могла бы затушить часть костра, горящего по периметру. — Кажется, в котелке у нас была вода, вот, во фляге ещё. Ты только держись!

Рыдания подступали к горлу, мешая соображать, мешая просто дышать, как будто кто-то ледяными тисками сковал мою грудь. Руки тряслись так, что вода из котелка, которую я плеснула в огонь, зашипела, но никакого особенного вреда костру не принесла. В то время, как сквозь туман в голове, я увидела стрелы, хаотично летящие в разные стороны. Вот пара воткнулась в землю неподалёку от Ларса, ещё одна исчезла в темноте, а следующая поразила эльфа в грудь. Тот с некоторой досадой осмотрел оперение, торчащее из собственной груди, словно удивился, как это могло произойти, и обернулся ко мне, теперь в образе высокого сухощавого пожилого мужчины с суровым выражением лица:

— Ох, и нафуфырилась ты, Марьянка! Поди, снова с мальчиками на свиданки намылилась?! Неужели, снова твой дружок не служивый?

— Дедушка?! — тихо прошептала я, ошарашенно смотря на деда, которому не слишком мешала стрела в груди.

Наконец, то, что сейчас выглядело, как мой почивший родственник, всё же скривился и растаял в темноте.

Ледяная рука, сжимавшая меня, стала потихоньку ослабевать, меня затрясло от ужаса, и я рухнула на колени, пережидая болезненное ощущение в голове. Внезапно кто-то тёплый притянул меня к себе, гладя по волосам и приговаривая таким знакомым баритоном:

— Всё уже закончилось! Ты слышишь? Я всегда смогу тебя защитить! Ты мне веришь?

Я неистово закивала головой и жарко задышала, давая себе шанс удержаться от того, чтобы не оросить горючими слезами грудь эльфа.

— Прости, что я не сразу сообразил, что с тобой что-то не так. На тебя напал рэйф — эта нечисть опасна тем, что способна проникать в мозг человека и питаться его страхами и отчаянием, вызывая самые безумные галлюцинации. Рэйф всегда находит самые потаённые, самые сокровенные мысли и чаяния и заставляет превращать в страхи. Проблема в том, что его уничтожить бывает сложно хотя бы потому, что увидеть рэйфа может только тот, кто подвергся нападению.

— А тот, по понятным причинам, сделать этого не сможет, — мой голос из-за того, что я была притянула к груди Ларса, звучал глухо, рыдания, которые я всё это время сдерживала, прорвались наружу и я стала всхлипывать. Тяжко, с сотрясениями, до икоты и свербения в носу. — Просто я слышу — шорох какой-то… потом нечисть эта приняла твой облик и говорит… ранен я… а я… напугалась я и даже не сразу… ик… поняла, кто стреляет… — не знаю, понял Ларс что-то из моих всхлипов и подвываний, но объятия его стали крепче и нежнее.

— Твой страх заключался в том, что я могу умереть?! — тихо, с хрипловатыми нотками, спросил он и повёл своими невероятными лазоревыми очами.

— Ну, — я всхлипнула, неубедительно повела плечами и с трудом выдавила: — Ну так… ик… чай, по Пустоши бродим, не по эльфийской Пуще… мы можем умереть оба… ик.

В ответ на это Ларс поднял мой подбородок и прошептал, наклонившись:

— Поверь мне, я очень, просто очень живучий! И я клянусь тебе защищать тебя до последней капли своей крови, Рианна! Мара места! Мэлэтриль!

Когда жаркие губы Ларса робко коснулись уголка моих губ, легко, как крылья бабочки, у меня подкосились колени, шум крови в ушах мешал соображать и критически оценивать ситуацию. Хотя, зачем врать самой себе? Оценивать свои поступки мне хотелось сейчас меньше всего, только лишь ощущать, как Ларс нежно, едва касаясь, проводит пальцами вдоль линии подбородка, давая мне возможность отступить, отстраниться, возмутиться его наглостью…

В ответ я только нетерпеливо запустила руки в его шевелюру и притянула к себе, углубляя поцелуй. Чувствуя при этом, как его сердце под шелковистой тканью застучало глухо, тяжко, поражённо… он словно закаменел, задышал и… со стоном прильнул к моим губам, жадно, резко, требовательно…

Последней моей внятной мыслью было пожелание никогда не просыпаться, если всё происходящее сейчас — всего лишь сон. Потом мои мысли растворились, и я не думала вообще ни о чём…

А проснулась от взгляда. Он ощущался просто физически, я улыбнулась и увидела перед собой Ларса, сидящего передо мной. От его улыбки у меня под сердцем вздулась счастливая океанская волна. «Мне не приснилось! Не приснилось!».

— С добрым утром! Я не стал тебя будить на рассвете, Рианна! Решил дать тебе выспаться после вчерашнего ужаса…

Какого ужаса? Это он про то, что вчера между нами было? Я недоумённо затихла, боясь выдать себя неверным движением. «Это же Ларс имеет в виду, что тебя, балду, вчера чуть рэйф не сожрал!», — не совсем вежливо подсказал мне внутренний голос.

— Спасибо… — неуверенно пробормотала я хриплым со сна голосом, пальцами приглаживая колтун из волос у себя на затылке. — Очень мило с твоей стороны.

— Пока ты спала, — в эльфе могучей струёй бил фонтан энтузиазма и жажда созидательной деятельности. — Я забрался вон на тот пригорок, — тут Ларс показал на давешние валуны. — И рассмотрел туманную дымку на горизонте. Убеждён, что это вершины Хитаэглир, Сумрачных гор. А это значит, что мы двигаемся в правильном направлении и, если поспешим, то дня через три-четыре сможем достигнуть границ Пустоши и вернуться на тракт практически возле Мирина! Убеждён, что мы отыщем аранена и привезём его обратно. А там пусть уж с ним родители разбираются!

Казалось, что эльф светился от счастья, но мне отчего-то стало грустно и защемило в груди… выходит, что после того, как мы разыщем этого надутого эльфёнка, надувшегося на родичей, и вернём под сень родных мэллонов, нам придётся расстаться? Хотя, чего это я? Разве с самого начала это не было очевидным фактом? Но пока всё, что есть, только моё…

И поэтому я с преувеличенно бодрым тоном произнесла:

— Чудесно! В таком случае я предлагаю не терять время и отправляться немедленно! Перекусим верхом на лошадях!