Олимпиец. Том VI

Глава 9 Раскаты грома

Сухая трава покачивалась под босыми ногами, когда он остановился. Он не касался земли, парил в паре сантиметров над ней. Одетый в простую тогу цвета ночного неба, Зевс возвышался над долиной, будто гора над морем. В его волосах не играли молнии, не гремел гром — и от этого становилось только хуже. Царь богов стоял в тишине, глядя вниз, туда, где вновь поднимался его храм.

Казалось бы — всё шло как надо. Колонны сияли в лучах солнца, по стройплощадке сновали жрецы и архитекторы, у подножия холма копошились даймоны — первые творения Кроноса, которых он так и не истребил до конца, оставив прислуживать людям. Чтобы теперь те — слаженно, как и подобает муравьям — тащили мраморные блоки к основанию.

Зевс молчал, наблюдая за мерзкими тварями отца, но особо не присматривался. Его божественный разум блуждал, проблемы Олимпа занимали царя богов день и ночь. Его Империи нанесли удар, и она не скоро сможет оправиться. И если потеря Артемиды его не удручала — своенравная девочка итак не приносила никакой пользы — да и замена ей давно найдена. Гестия, конечно, никогда не показывала свое недовольство, но Зевс знал, что сестра затаила обиду. Теперь же у богини семейного очага будет свое место за столом, а сам царь получит преданного сторонника.

Потеря Аполлона же… Гелиос заменит его без труда, но Зевса претило отдавать место одного из Двенадцати своенравному сыну титана. Да и при всех его недостатках Аполлон был полезен и предан, Гелиос же… Время покажет. И куда, раздери Бездна, подевался Гефест? Опять проблемы с женой? Когда уж наконец этот уродец…

Взгляд Зевса упал на статую, глаза бога удивленно сузились. Нет, этого не может быть. Бог присмотрелся еще раз, словно не веря своему взору. Но тот не обманывал. Колосс, его, Зевса, божественное изображение возвышался над площадью, почти готовый — сияющая позолота, венок, молния в руке. Всё бы ничего, вот только… лицо. Царь богов знал это лицо. Оно являлось ему в кошмарах.

— Отец, — тихо прошептал он, и земля под ногами дрогнула. — Вот ты и показал себя.

Порыв ветра сорвал несколько маслянистых листов чертежей у подножия, прогнал их по воздуху и вжал в колонну. Строители заметались, увидев застывшую на вершине холма фигуру. Один из даймонов вскрикнул, схватившись за грудь, будто его ударили — и тут же затих. Остальные с криками паники засуетились вокруг, не понимая, что происходит.

Страх копошащихся существ вывел Зевса из апатии.

— Извечный Хаос, как он посмел! ПОСЕЙДОН! — взревел он, и по небу пробежала грозовая вспышка.

Зов не остался без ответа. Земля у подножия холма резко вздыбилась. Из трещины вынырнула водяная колонна, и из неё шагнула высокая фигура — всё такая же крепкая, как и раньше, с медной короной на голове над длинными волосами цвета морской синевы.

Владыка морей прибыл на зов.

Посейдон двинулся к нему по склону, слегка хмурясь. Дождевые капли стекали по его сине-зеленому хитону, сверкали на густых прядях волос. В одной руке он держал свой трезубец, другой машинально приглаживал густую бороду.

— Надеюсь ты отвлек меня ради чего-то важного, брат, — буркнул он, поравнявшись с Зевсом. — Сегодня свадьба моей двенадцатой дочери. Мои внуки не поймут, почему…

Зевс молча указал на статую. Посейдон непонимающе проследил за его взглядом и охнул.

— Великий Зевс, — он перевел взгляд на брата. — Твое лицо…

— Не мое, — тихо сказал Зевс, кипя от едва сдерживаемой злости. — Этот УБЛЮДОК…

— Тише ты, — пробормотал Посейдон, быстро приходя в себя. Он хмуро улыбнулся и успокаивающе хлопнул брата по спине мозолистой рукой. — Ну да, старик горазд на выдумки. И даже из Тартара хочет тебя позлить. Но это не повод…

— Из Тартара⁈ — пророкотал Зевс, не отрывая взгляда от храма. — Ты совсем ослеп у себя во дворце, а, брат?

Посейдон хотел огрызнуться, но тут, как по заказу, храм хорошенько тряхнуло. Первый, второй, третий раз. Наконец здание содрогнулось до основания, крыша покосилась и поехала вниз… только чтобы с очень знакомым братьям черным блеском встать обратно на место. С этой силой они были знакомы давно и не понаслышке.

— Отец… тут? — выдохнул Посейдон, повторяя недавнюю реакцию брата. — Но он же…

— Твёрдо заперт в Тартаре? — Зевс скривился, горько прикусив губу. — И это шалит наш глупец племянник? Так я и думал, брат, так я и думал. И почувствовав, пришел его наказать. Пока не увидел это. — Он снова кивнул на лицо каменной статуи и процедил сквозь зубы. — Аиду придется ответить за такую небрежность.

Они молчали почти минуту.

— Ты хочешь сказать, что отец пытается выбраться наружу? Через тело парня? — все еще не веря, спросил Посейдон и покачал головой. — Да быть такого не может.

— Не первый раз он рвется на волю, — отрезал Зевс, с ненавистью наблюдая, как над храмом сгущаются облака. — Поверь мне, брат. Я чувствую его грязное присутствие. Отец здесь. И если мы не остановим это… Если позволим ему восстановиться здесь, в моём храме, перед лицом Империи… не мне тебе говорить. — Он отвернулся, скрывая тревогу. — Проблем не оберемся.

Посейдон крепко задумался. Долгие столетия жизни исказили события прошлого, превратив в серый и мутный слой пыли на полке воспоминаний. Но Владыка морей еще помнил страх. Свой страх. А также страх своих братьев и сестер, запертых вместе с ним. Медленно, но верно переваривающихся в животе титана.

Против воли он вздрогнул. Зевс заметил его неуверенность.

— Сомневаешься?

— Надо звать остальных, — сухо сказал Посейдон.

— Нет, — резко ответил Зевс.

— Афина…

— Я не доверяю Афине и ее прихвостням. Тебе я доверяю.

Посейдон нахмурился, перебирая в голове варианты. И с грустью отметая их одного за другим. Арес — непредсказуем и любит мальчика, как родного; Гермес — слабак, только и делает, что стонет о своей работе. Он будет только мешаться под ногами, да и с мальчиком тоже дружен. Гефест, Афродита, Дионис и Гера бесполезны в бою… А последняя ненавидит Зевса чуть ли не больше, чем их отца.

С каждым новым именем Посейдон теребил бороду все сильнее. Как они, Олимпийские боги, до такого дошли? Неужели, его брат прав? Их отец грозится вернуться в смертный мир, пусть и в оболочке смертного, а Олимпийцы погрязли в слабости и глупых страстях? На секунду Владыка Морей пожелал, чтобы отец пожаловал сюда в своей полной силе. Тогда Олимп был бы вынужден встать плечом к плечу, сплотиться, чтобы выжить. Но сейчас, когда угроза еще эфемерна и далека…

— Сам видишь, — Зевс легко прочитал его мысли. — Остальные ненадежны. Или глупы. Они не видят угрозы, захотят использовать его силу в своих целях. Тебе напомнить их слова?

Посейдон отрицательно покачал головой и вынуждено признал правоту брата. Еще давно, сразу после титантомахии, Афина, Гермес и еще несколько мелких богов призывали использовать частицы отца в своих целях. «Сила Времени в наших руках» — говорили они. «Глупо ее бояться».

«Нет», — Посейдон покачал головой и искоса посмотрел на величественную фигуру Царя Богов, стоявшего рядом с ним. «Это не страх, это мудрость». Только они, старые боги, те, кто действительно побывали в животе отца, понимали… Знали, что пока Кронос прорывается в наш мир и слаб, пока его тело смертно, а душа разбита… Нужно нанести удар.

«Ибо если дать ему время и тело бессмертного…» — От этой мысли Посейдон перехватил трезубец поудобнее. Будь Адриан сыном богов, дела приняли бы совсем скверный оборот. Сражения, где за поражением шла гибель, он не желал.

— Я рад, что ты услышал меня, — Зевс по-дружески хлопнул его по спине и ослепительно улыбнулся. — Только мы, вдвоем, понимаем угрозу. Два сына своего отца.

Два сына? Но ведь есть еще один… Посейдон нахмурился, когда у него в голове мелькнуло имя Аида. Но даже при всей своей нелюбви к старшему брату, бог понимал — с ним следует считаться. И в отличие от остальных, Владыка Подземного Мира поддержал бы их в желании уничтожить отца. Потому, помедлив, произнес имя старшего брата вслух.

Зевс мрачно взглянул на него.

— Нет. Аид — отец мальчишки. Он слишком привязан. И не позволит нам… избавиться от проблемы.

Посейдон едва не сплюнул на землю. Переживший сотни смертей своих детей и некоторых отправив в могилу самолично, Посейдон совершенно забыл, насколько… трепетно старший брат возился с единственным сыном.

Проклятый смертный, сколько же от него проблем! Зевс прав, как и всегда. Посейдон и так верил, что его младший брат знает лучше и с годами приучился принимать его волю как данность, но в этом вопросе споров быть не могло. Сохранение жизни мальчишки Посейдон даже не рассматривал. Даже если бы Адриан ему нравился — что было не так, наглый полубог давно выводил его из себя — то важность проблемы Кроноса намного превышала цену чьей-либо смертной жизни.

На самом деле Посейдон давно предлагал избавиться от полубога, но его брат считал иначе. По словам Зевса, пока мальчик держал Кроноса под контролем, от него была польза. Да и смерть Адриана могла повлечь войну со всем Подземным Миром. Теперь же… Сломался ли полубог или впустил Кроноса сам — неважно. Отец не должен вернуться назад. Иначе весь привычный мир рухнет.

— Каковы твои пожелания, брат? — мысленно порадовавшись, что наглый смертный умрет, спросил Посейдон.

Зевс мрачно посмотрел на храм.

— Полубог Адриан умрет сегодня же. Такого мое решение.

— Да будет так, мой царь.

Молча, медленно, они начали спуск. Заметив богов, даймоны у входа возбужденно загомонили, послушно пятясь назад и падая ниц, но Зевс подобное не трогало. В воздухе громыхнуло. Вставший на пути снаряда мужчина — рослый даймон с рожками на лбу — взорвался в голубой вспышке, разлетевшись по мрамору кровавыми ошметками.

Посейдон скосил взгляд и отвернулся.

— Зачем?

— Это мой храм, — процедил Зевс. — Твари не должны чувствовать себя как дома в моём храме.

Он снова занес руку и продолжил уничтожение даймонов. Тщательно. Методично. С наслаждением. Один за другим, словно вырывал занозы из плоти. Молодая женщина едва успела вскинуть руку — молния сожгла ее до костей и бросила к ногам отца. Тот не успел даже закричать от горя — еще один разряд уронил его искалеченное тело рядом.

— Поведение мясника не делает нам чести, — негодующе выдохнул Посейдон. Но тихо, чтобы брат не услышал, и первым ступил в полутень храма.

Зал пустовал. То ли даймоны вовремя услышали крики погибающих соратников и, сделав правильные выводы, сбежали, то ли в храме работа закончилась раньше срока, но факт оставался фактом. Внутри помещения было тихо. «Как в могильнике», — подумал Посейдон и содрогнулся от жуткой мысли.

— Где все? — тихо спросил он, всматриваясь в колонны, затянутые черной дымкой. — Почему тут так пусто?

Зевс его не слушал. Он замер, как вкопанный. На другой стороне зала, под золотым куполом, на троне — его троне — восседал Адриан.

Прямой. Неподвижный. Как статуя. На нём была тёмная куртка, отливающая бронзой, правая рука — из черного песка, опущена на подлокотник. Лицо — каменное. Ни страха, ни злобы. Пустота с черными глазами.

— Этот ублюдок… — Зевс шагнул вперёд. Молния с треском затрепетала в ладони. — Он осмелился…

— Подожди, — резко остановил его Посейдон, положив на плечо широкую ладонь. — Он не двигается.

— И что? — озлобленно сбросил руку Зевс. — А должен? Мальчишка ждет нас.

Руку сбросил, но сам остановился. Инстинктам брата он доверял. В отличие от него, Владыке Моря постоянно приходилось защищать свои владения от вторжений с Запада. И потому интуиции за годы мира тот не утратил.

— Смотри на его тело. Он дрожит. — Посейдон нахмурился, медленно обойдя зал по дуге. — Мальчик не ждет. Его держат. Но где Кронос?

С глухим шорохом из-под трона выскользнула тень. Холодная, вязкая, бесформенная… и вдруг ставшая телом. Огромным тело. Ростом с колонну, не иначе. Высоким, иссохшим, в темной броне, украшенной рельефами времен до Античности. И в глазах существа сверкала улыбка.

— Дети мои, — голос Кроноса отразился от стен и прокатился по залу. — Вы наконец-то пришли. Как всегда — с опозданием.

— Да он издевается над нами, — выдохнул Посейдон, поудобнее перехватывая трезубец. — Посмотри на него, он едва стоит. Брат! Обходи его со стороны! Я отвлеку его, а ты убей мальчонку и разорви ритуал.

Куда там.

— КРОНОС!

Зевс проигнорировав брата, окончательно разъярившийся — и радостный, что отец не представляет угрозы — он сорвался с места, разрывая воздух громом и молниями. Повелительный взмах рукой, и в грудь титана дугой врезался синий разряд. За ним последовал второй и третий, вспарывая мрамор пола и отбрасывая искры. От удара задрожали стены, а камень вокруг кривился и плавился от жара.

Кронос не шелохнулся. Принял удар на грудь. Молнии терзали его тело, разрывали его оболочку, обнажая грубые раны из песка и пыли. Шлейф, что связывал его с Адрианом, истончился и со звоном порвался, оставив врага беззащитным.

— УМРИ, ОТЕЦ! — триумфально заревел Зевс, занося руку для очередного удара. Он уже праздновал легкую победу.

Слишком уж легкую. Посейдон замер на месте, каждой клеткой ощупывая помещение храма. И потому, когда за его спиной зашевелилась тень, он успел среагировать. Капли дождя на его плаще слились в тонкие ледяные иглы, с шипением вспоровшие воздух. Бог бил наугад, но не промахнулся. Испещрённое тело покрытого серой вуалью даймона рухнуло на пол, его конечности дрожали, а рот беззвучно открывался и закрывался от боли.

— Щенки! — рявкнул Посейдон, оскорбленный подлым ударом. — Со спины! На меня!

Трезубец задрожал от ярости вслед за владельцем, с опасным жужжанием вспарывая воздух вокруг. Резкий тычок вбок, и на окровавленный пол рухнуло еще одно тело, а мощный удар кулаком размозжил голову даймону, напавшему сверху.

— Так ты нас встретил⁈ — бушевал и ревел Посейдон, когда его трезубец пропорол брюхо последней темной фигуре и снова повернулся к отцу. — Жалкие тру…

Темная фигура с распоротым боком не упала навзничь, как остальные. А лишь пошла рябью, пролив на мраморный пол густую черную кровь. Почувствовав опасность, Посейдон обернулся, но… Не успел. Тяжелый, покрытый древними письменами на незнакомом человечеству языке металлический серп блеснул в воздухе, и в следующий миг вошел Посейдону в спину, пробивая ее насквозь.

Кровь хлынула на мрамор и с шипением испарилась.

Уничтожив песчаного гиганта у трона, — жалкую копию, окончательно развалившуюся и осевшую песчаной массой — Зевс почуял неладное и обернулся, только чтобы в шоке замереть от открывшейся перед ним картины. Невысокий старик в кожаной куртке зажимал длинную рану на боку, но его глаза торжествовали.

Кронос повернул серп в ране, медленно, без эмоций, и бог Морей рухнул на колени.

— Отец… — прохрипел Посейдон, оборачиваясь. — Как?

Кронос смотрел на него сверху вниз, черты лица оставались холодными.

— Мне жаль, — произнес он тихо. — Ты был моим любимцем.

Он мягко, почти заботливо положил Посейдона на мрамор. Переступил. И пошёл к его брату.

— Здравствуй. Сын.

Лицо Зевса, Владыки богов и людей, исказилось от ненависти.

— Ты…

— Я помню тебя другим, мальчик, — Из-за раны Кронос двигался медленнее и изредка морщился, но его голос оставался столь же сильным и властным. — Когда-то ты был богом. Молодой щенок, да, но сколько норова. Сила, ярость, честь… — Старик покачал головой. — А теперь? Мне больно на тебя смотреть, сын. Ты должен был превратиться в волка, а стал тельцом на убой.

— Я СОКРУШУ ТЕБЯ!

Грохот. Зевс пришел в себя. Очередной заряд синей молнии врезался в грудь титана. Удар, раньше способный заставить даже самых сильных врагов пошатнуться, подвел своего повелителя. Ни ожога, ни вмятины. Легкий взмах ладони отразил вторую молнию вбок, походя испепелив колонну.

— Что, сын, ослабел? Слишком много красивых женщин? — с легкой иронией заметил Кронос, отряхивая рукав от искр. — Мужчин, быков и даже рек? Право же, я сам неразборчив, но ты раздавал свою силу каждому встречному. Расплескал её среди смертных, полубогов, твоих убогих чемпионов.

Он взглянул на молчащего Адриана.

— Даже он носит её. А ведь я тебя предупреждал: власть — не хлеб, её нельзя делить. Иначе не хватит даже на себя.

— Закрой рот, отец! — рявкнул Зевс. Великолепное, искрящиеся здоровьем и силой лицо бога… вспотело. Он отступил на шаг, потом на два. Его глаза испуганно заметались, ища выход.

— Жаль, — протянул Кронос, почти с сожалением. Серп сверкнул в воздухе. — Убивать слабых — это удел труса. Но для тебя, сын, я сделаю исключение.

— Еще рано… Списал меня, — голос, хриплый, полный боли, прорезал воздух. Посейдон, шатаясь, поднялся на одно колено. — Не слушай его, брат! Вместе мы…

Зевс взглянул на него. Один, короткий взгляд. Полный страха. Полный паники.

— Задержи его!

Кронос дернулся, приготовился отразить удар со спины. Тут же осознал, выругался, повернулся обратно. Поздно. Секундное замешательство не прошло даром. Зевс исчез. Просто исчез — белая вспышка и гром. Всё, что осталось — запах озона и лёгкий налёт пепла.

— Брат? Куда же ты…

Посейдон замер. В его голове не укладывалось произошедшее. Он всматривался в пустоту, где только что стоял его брат, словно надеясь, что Зевс появится из темноты во всем своем благолепии. Но не дождался.

— Он… он сбежал? — Посейдон все еще не мог поверить. Отказывался верить. — Нет…

— Да, сын, — зло ответил Кронос, по-стариковски хрустя костяшками пальцев. Глянул на сына и вздохнул. — Мне жаль. Прости за прямоту, но вот такая он сволочь.

Посейдон взревел. От боли, обиды, гнева… Вскинул трезубец, призывая силу рек и морей, выкладываясь без остатка. Будь они рядом с водой, на титана обрушился бы гигантский вал морской пены, водоворот, где тысячи тысяч бесчисленных обитателей моря накинулись бы на Кроноса в клочья и растерзали на части.

Но они не были в море. Они находились в храме. Где каждый камень, будь то гранит или мрамор, годами под песнопения ложился в славу Титана. Это было сосредоточение его силы и мощи, его главный и единственный храм. Чтобы вода пробилась к своему повелителю, требовалось время. А времени у него не было.

Выбросив руку, Кронос ухватил Посейдона за горло, поднял его в воздух и вбил в колонну.

Посейдон захрипел.

— Глупый сын, — прошептал Кронос.

И одним движением серпа разрезал ему горло.

Посейдон дернулся: один раз, второй — и замер. Кронос отбросил безжизненное тело в сторону и повернулся к трону. Адриан всё ещё сидел, не в силах пошевелиться. Его собственная тень извивалась у ног, удерживая тело, словно цепями

Кронос устало поклонился. Чуть, с театральным изяществом. Как актёр после удачной сцены.

— Первый Акт завершен, Архонт, — немного грустно произнес он и окровавленной рукой пригладил седые волосы. — Твоя богиня уже на подходе. Пора переходить ко второму.