Олимпиец. Том VI

Глава 30 Сыны Аида

Афины, особняк Дома Лекс, шесть месяцев спустя

Писк будильника ворвался в сон Адриана с силой звонкого гонга, вырывая его из приятных объятий Морфея. Рука юноши машинально потянулась к тумбочке, нашаривая источник шума. Промахнулась. Еще раз. На третий раз пальцы наткнулись на холодный металл, и Адриан со вздохом облегчения нажал на кнопку.

Тишина продержалась ровно минуту.

Писк возобновился с новой силой, еще громче и противнее, чем минуту назад. Адриан разочарованно застонал, перевернулся на другой бок и накрыл голову одеялом. Не помогло. Тогда он нащупал проклятый будильник на тумбочке и сжал его изо всех сил, словно бейсболист свою биту перед самым ударом. Увы, материал оказался крепче, чем он ожидал, и юноша только порезал себе палец о металлический край. Плюнув, он засунул будильник под подушку. Потом под вторую подушку. А когда и это не помогло, Адриан окончательно рассвирепел и хотел уже было выкинуть проклятый девайс в окно, но все же одумался и просто запихнул его под матрас.

Помогло. Звук стал значительно тише. В какой-то момент мальчику даже показалось, что он сможет снова заснуть, но тут проклятая штука подключила вибрацию. Созданный Элаем специально для двоюродного брата будильник был по каждому из параметров мощнее обычного, а над вибрацией гениальный изобретатель работал дольше всего.

Кровать заходила ходуном.

— Сдаюсь, — пробормотал Адриан, вытаскивая верещащую машинку из-под матраса. — Ты победил. Слышишь, Элай? «ТЫ ПОБЕДИЛ!».

Получив, наконец, заветную код-фразу, дьявольское изобретение успокоилось и замолчало. Недовольно вздохнув, юноша зашвырнул будильник в угол, сладко зевнул, потянулся и кое-как поднялся с кровати, как вдруг дверь в комнату без стука отворилась. Адриан инстинктивно прыгнул обратно в постель, натянул одеяло повыше и спрятал голову. Игра должна была идти своим чередом.

К удивлению Адриана, вошедший с хохотом не сорвал с него одеяло, нет, он вообще не торопился. Юноша внезапно принюхался. В воздухе пахло весенними цветами и чем-то странным. Пыльцой… Нет, свежей росой?

Адриан натянул одеяло еще сильней.

— О нет, молодой человек, только не это.

Одеяло исчезло одним плавным движением материнской руки. Адриан остался один на кровати, съежился, как голый ежонок, прикрывшись тонкой простыней.

— Мам, ну еще пять минуточек!

— Никаких минуточек, — сурово сказала женщина. — Вставай, соня. Завтрак остынет.

Персефона стояла над ним у кровати, недовольно скрестив руки на груди. Впрочем, ее недовольство было поддельным, он видел это по тому, как, сдерживая улыбку, дрожали уголки ее губ. Длинные каштановые волосы Персефона сегодня заплела в косу, красиво украсив ее полевыми цветами. В простом льняном платье она выглядела обычной смертной женщиной, если не считать того факта, что комнатные растения тянулись к ней, словно лепестки к солнцу.

— Завтрак может подождать, — пробурчал Адриан, пытаясь вернуть одеяло. Он знал, что сопротивляться бесполезно, но все же решил воспользоваться хорошим настроением матери в надежде вырвать еще пару минут сна. Увы, в этот раз это не прокатило.

— А академия не может, — уже строже сказала мать. — Давай, уже поднимайся, хватит валять дурака. Сегодня важный день, ты же не хочешь опоздать?

Адриан сел на кровати, протирая глаза. Волосы торчали во все стороны, на щеке отпечатался след от подушки.

— Важный день, важный день. Может, я не хочу никуда идти?

— Не вредничай, — Персефона подошла ближе и взъерошила его и без того растрепанные черные волосы. — Давай, милый. Отец уже ждет тебя за столом.

При упоминании отца Адриан окончательно проснулся. Отец редко появлялся дома, из-за ситуации в стране, как он говорил, но иногда Адриан боялся, что тот его попросту избегает. Нет, Аид любил его, он это знал, но иногда в глазах отца проскакивало что-то… Словно он смотрел не на своего сына, а на кого-то другого, просто прохожего или даже врага. Обычно теплый и мудрый взгляд бога менялся. Становился холодным и колким.

— Адриан?

— Вста-а-аю. Боже.

Адриан кое-как поднялся с кровати, с трудом сдержал новый зевок и поплелся в ванную, по дороге подбирая раскиданные по полу вещи. Персефона проводила его взглядом и изумленно покачала головой. Совершенно другой по натуре и характеру, иногда сын все же напоминал ей своего брата. Другого Адриана.

Персефона вздохнула и вернулась на кухню дожаривать тосты.

Кухня встретила Адриана ароматом свежезаваренного кофе, яичницы и жареного со слишком большим количеством масла бекона. За массивным деревянным столом уже восседал Аид собственной персоной, мужчина развалился на стуле с газетой в руках — как замечал Адриан, его отец все еще не жаловал современную электронику — и изредка лениво переворачивал страницы. Аид был одет, что называется, с иголочки, черный костюм был идеально отглажен, а длинные башмаки с носком натерты до блеска, и только отсутствие галстука с дипломатом ломало картину.

— Доброе утро, пап.

— Утро, сын. — Аид оторвался от газеты и окинул Адриана внимательным взглядом. — Выспался?

— Более или менее.

Адриан плюхнулся на стул и потянулся за тостом. Но стоило ему только протянуть руку к еде, как справа от мальчика материализовалась огромная рыжая туша и, потянувшись всем телом, положила массивную голову ему на колени. Три пары карих глаз смотрели на Адриана с немым укором.

— Церби уже ел, — предупредила Персефона, ставя перед Адрианом огромную тарелку с яичницей.

— Но ты посмотри на него! Он такой голодный, — протянул Адриан и незаметно для родителей сунул псу кусочек бекона. Благодарно хрюкнув, одна из голов Цербера схватила угощение и опустилась под стол, откуда тут же донеслось довольное хрумканье, пока две оставшиеся головы продолжали изображать вселенскую скорбь.

— Адриан Лекс, прекрати перекармливать собаку!

— Вообще-то, Перс, это не просто собака. Это страж Подземного мира, — заметил Аид, не поднимая глаз от газеты. Однако, услышав недовольный хмык от жены, мужчина мгновенно исправился. — Э-э-э… Слушайся мать, Адриан. Церберу и правда стоит посидеть на диете. Он и так едва влезает в машину.

Цербер обиженно заскулил.

— Не слушай его, ты прекрасен, — прошептал Адриан, почесывая пса за средним ухом.

— Кстати о поездках, — Персефона села за стол, наливая себе чай. — Ты сегодня вернешься домой?

— Будто кто меня остановит, — фыркнул Аид, но тут же посерьезнел. — Не знаю, Перс. Ты же сама понимаешь, ситуация сейчас… Нестабильная. Но я постараюсь, даю слово.

Персефона покосилась на Адриана, который внимательно слушал, делая вид, что полностью поглощен завтраком. Родители старались оградить его от работы и большой политики, но юноша не был идиотом. А еще у него прекрасно работал Интернет.

Последние несколько месяцев для Империи Эллинов выдались… Сложными. Другие страны, затаившиеся после победы над Кроносом, подняли головы и, как выразился один мужчина на форуме, пробовали Империю «На слабо». Пока что ни Северный Союз, ни Соединённые Штаты не выдвигали конкретных требований, но их посылы с каждой неделей несли все больше угрозы.

«Олимпийцы недосмотрели! Олимпийцы едва не уничтожили мир! Время закончить гегемонию греков!». Адриан не совсем понимал, о чем идет речь, но, будучи наблюдательным от натуры, видел, как отец возвращался с работы все более и более хмурым. Как первенец Кроноса и де-факто сильнейший бог Олимпийцев, именно он сейчас изо всех сил старался предотвратить угрозу новой войны. Показать им, что у нас есть еще порох в пороховницах, как выразился все тот же мужчина на форуме.

— И что говорит Олимп?

— А что Олимп? — горько усмехнулся Аид. — У Ареса и так дел невпроворот. Он пытается удержать богов от разброда, но он воин, а не дипломат. Нет, сейчас вся надежда на Агелая и его делегацию, сама знаешь, смертные бывают невероятно изворотливы. Ну и на то, что Тор унаследовал от отца не только воинственный вид, но и часть его знаменитого разума.

Он помолчал и внезапно улыбнулся.

— Я думаю, все будет в порядке, Перс. Кронос… Отец напугал их. До смерти. А мы его переиграли и заточили обратно в Подземный Мир, что делает нас сильнее и потенциально опаснее. И США, и Союз хотят лишь гарантии мира, а не новой войны.

— Хорошо, что хоть кто-то извлек уроки из последних двух лет, — Персефона помешала чай. — Когда увидишь Артемиду, передай привет от меня. И заодно приглашение на ужин. Что-то давно она к нам не захаживала.

Адриан заметил, как отец слегка напрягся.

— Я… Не думаю, что встречу ее сегодня. У нее сегодня другие дела.

— Серьезно? Какие дела могут быть важнее блага Империи?

Аид помолчал, бросив быстрый взгляд на сына.

— Она навещает Адриана.

Ложка Персефоны замерла на полпути к чашке. На ее лице отразилась глубокая печаль, которую она тут же попыталась скрыть.

— А. Понятно.

— Я передам ей твои слова, как увижу, Перс. Обещаю, — безуспешно попробовал выправить ситуацию Аид.

Адриан опустил глаза. Его охватило странное чувство. Человек, который спас мир и занимал его место больше года, в каком-то смысле был его братом. Он видел этого, второго Адриана, всего раз, в Подземном Царстве, когда тот забрал с собой душу Кроноса и… Тут воспоминания ему изменяли. Он вообще мало что помнил из того времени, когда его телом командовал Кронос. А до этого тем более, только мутные образы и редкие мысли. Адриан даже сейчас не был уверен, что они принадлежали ему.

Все, что он знал, это что его брат был героем. Забрав себе душу титана, он спас этот мир и его самого, но… Каким он был человеком? Почему не искал его, почему попал в его тело, почему… Много было самых разных «Почему». Он бы хотел знать правду и не раз спрашивал, но, увы, родители тщательно избегали любых вопросов о его названном брате.

— Мне жаль, что я его не знал, — тихо сказал Адриан и поднял глаза на родителей. — Почему вы не позволяете мне его навещать? Я бы хотел…

Персефона протянула руку и сжала его ладонь.

— О, милый. Ты еще слишком молод для Подземного Мира. Но не волнуйся, когда твой брат очнется, то я обязательно вас познакомлю. Он тебе понравится, вот увидишь.

— Где мой чертов галстук? — внезапно спохватился Аид, ощупывая воротник рубашки, явно желая сменить тему. — Перс, ты не видела? Мне уже пора собираться.

— На спинке кресла в гостиной.

— Я там смотрел.

— Ну, значит, плохо смотрел, — в голосе матери послышались стервозные нотки. — Я твои вещи не трогала.

Аид встал и направился в гостиную. Через несколько секунд оттуда донеслось недовольное бурчание и что-то на древнегреческом, из тех слов, что, по мнению матери, Адриану лучше не знать. Хотя вот на форумах…

— Нашел?

— Да, — буркнул Аид, возвращаясь с темно-синим галстуком. — В Бездну этот дом! Не понимаю, как Гордиан вообще мог тут жить. Вещи просто пропадают и все!

— Это называется «ты их разбрасываешь где попало», — заметила Персефона, помогая мужу с узлом. Адриан заметил, что ее пальцы немного дрожали.

Аид накрыл ее руки своими, на мгновение задержавшись. Потом повернулся к Адриану.

— Ну что, сын. Первый день. Готов?

Юноша пожал плечами.

— Думаю, да.

— Не недооценивай важность этого дня, — Аид выпрямился. — Deus Vir, первая академия Греции, настоящая гордость Афин. Ее повторный запуск — это знак всему городу и нашей стране. Раз наши дети снова идут на учебу, значит, жизнь возвращается в норму. Значит, что все будет хорошо. Понимаешь?

— Никакого давления, да? — нервно хмыкнул Адриан.

— Ты справишься, я в тебя верю. — Аид помолчал, подбирая слова. — Но если кто-то из учителей будет доставлять проблемы, ты только скажи, и я найду каждую из душ его предков и…

Адриан выпятил ладонь вперед.

— Пожалуйста, не продолжай.

— Ты же знаешь, я серьезно…

— Па-а-ап. Хватит.

— Хм. Ладно.

Аид кивнул, явно смущенный собственной сентиментальностью.

— Ладно, мне пора. Послы не будут ждать. — Он поцеловал Персефону в щеку, задержавшись на секунду дольше обычного, и потрепал Адриана по плечу. — Удачи в академии, сын.

С этими словами Владыка Мертвых растворился в тенях, оставив после себя легкий запах серы и ромашки — Персефона успела воткнуть в его петлицу маленький белый цветок.

— Забыл обед, — задумчиво произнесла Персефона, все еще глядя на место, где только что стоял муж. — Вот болван.

— Ничего не знаю, я свой взял, — заметив ее взгляд, поспешно сказал Адриан и, допив апельсиновый сок, выскочил из-за стола. Цербер проводил его тремя парами грустных глаз.

— Я скоро вернусь, Церби. И мы еще поиграем. Обещаю.

Тайгер ждал у черного седана, припаркованного перед особняком. Как всегда, даймон выглядел удивительно строго и опрятно, но сам при этом держался чересчур вежливо. Отстранённо даже. Как и многие даймоны, к которым после поражения Кроноса вернулась прежняя личность, он решил вернуться в семью, которой служил до этого. Не всех принимали, понятное дело, но для Тайгера родители сделали исключение. Единственным напоминанием о прошлом служил аккуратно заколотый рукав пиджака — даймон потерял руку в последнем сражении и, к удивлению Адриана, отказывался ее восстанавливать. Хотя мог бы.

«Это подарок, — как-то ответил он, когда юноша все же не удержался и спросил, почему он не обратится к врачам. — От того, кто мог убить меня, но пожалел. И я еще не готов от него отказываться».

Адриан не понял, о чем идет речь, но расспрашивать постеснялся. Даймон вообще производил на него немного пугающее впечатление. Слишком нелюдимый, он будто бы избегал любых попыток молодого мастера сблизиться с ним. Вот и сейчас на широкую улыбку Тайгер ответил низким поклоном.

— Доброе утро, молодой господин.

— Утречка, Тайгер. Что? — Адриан заметил, как дворецкий вздрогнул. — Я что-то не так сказал?

— Нет, молодой господин. Просто… воспоминание. — Даймон поклонился еще ниже. — Садитесь. Господин Элай уже ждет.

Адриан скользнул на заднее сиденье. Элай действительно был там — откинувшись на спинку, с закрытыми глазами, он бессовестно дрых на сиденье, положив руки под голову. Адриан едва не забыл про вежливость и чуть не треснул его от такой несправедливости. Сам-то он сегодня нормально не выспался. И все из-за проклятого будильника!

— Эй! Вставай!

Элай сонно открыл левый глаз и моргнул.

— А. Это ты?

— Ты спал! — возмущённо ткнул в него пальцем Адриан. — Как тебе не стыдно!

— Медитировал, кузен. Есть разница.

— Коне-е-ечно!

Все еще бурча, Адриан забрался внутрь салона, и машина плавно тронулась с места. Адриан косо посмотрел на Элая, который, судя по внешним признакам, снова провалился в сон, но юноша знал, что тот просто дремлет. Ругаться внезапно расхотелось. Еще вчера вечером Адриан подслушал, что двоюродный брат сам вызвался его проводить, хотя и не был обязан. Нет, Элайас мог и сам пойти в академию, как-никак они с Адрианом были практически одного возраста, хотя по внешнему виду это было практически невозможно понять. Молодое и гладкое лицо юноши слишком уж контрастировало с суровым и побитым выражением Элая, которому только шрам на левой скуле — подарок от одного из приспешников Кроноса — добавлял лет пять.

Впрочем, от академии Элай отказался не из-за изменившейся внешности. Просто не захотел. Слишком многое произошло за последние несколько лет, слишком многое он пережил, чтобы вернуться в школу, как ни в чем не бывало. Большинство ребят из последних выпусков поступили похожим образом. Кто-то устроился в армию, кто-то вернулся домой, а кто-то просто покинул страну, как, например, небезызвестные герои-воины, сражавшиеся с Кроносом — Кейтлинн Самерс и ее муж, Энрико Фулмен.

— Нервничаешь? — внезапно спросил Элай, не открывая глаз.

— Немного, — неохотно признал юноша. — Первый день же.

Это была ложь. Адриан мало боялся учебы, благо он тоже больше не был простым шестнадцатилетним подростком, как бы ни хотела этого мама. Нет, мысли Адриана занимал… собственно, Адриан. Второй Адриан. Да, известный герой в какой-то момент повзрослел, но до этого его внешность была идентичной! Его тоже считали сыном Аида из Дома Лекс, он был… самим Адрианом!

Вот юноша и не спал по ночам. Он думал. Спрашивал себя. Как к нему отнесутся новые люди? Как показать, что он — это не Адриан Лекс, герой, Защитник Империи и Лорд Командующий, а просто… Адриан?

Юноша сжал ремень рюкзака. Костяшки пальцев побелели.

— Элай, можно вопрос?

— Валяй.

— Каким он был? Другой Адриан. Тот, что… ну, ты понимаешь.

Элай открыл глаза и внимательно посмотрел на кузена.

— Ты с чего это? Раньше тебя это не интересовало.

— Да так, — соврал Адриан. — Просто интересно.

— Ну ладно.

Элай откинулся на спинку сиденья, задумчиво глядя в потолок.

— Он был… активным. Да, пожалуй, это лучшее слово. Он никогда не сидел на месте, всегда куда-то спешил, всегда что-то делал. И остальных пытался с собой протащить. Я же рассказывал, как он позвал меня на Олимпийские Игры? Нет? Ну ладно, потом расскажу.

Двоюродный брат погрузился в воспоминания.

— Еще и выиграл их, скотина такая. Упрямый, как баран. Всегда пер и пер вперед.

— Звучит… утомительно.

— О да, — рассмеялся Элай. — Знаешь, я даже не удивился, когда он рассказал, что в свободное время подмял под себя половину Экскархии. Только спросил — «Откуда у тебя вообще свободное время, придурок»?

— Здорово, — уныло протянул Адриан и, отвернувшись, уставился в окно, где одна за другой проплывали улицы города.

«Кошмар Атланта», как сейчас было принято называть нападение титана на город, оставил свои следы, но город постепенно восстанавливался. То тут, то там мелькали башни строительных кранов, улицы полнились латавшими дороги рабочими, а древний храм Парфенон снова высился над Афинами. Но шрамы все же остались. Там, где раньше находился гигантский торговый центр, виднелся пустырь; Имперскую резиденцию после долгих споров было решено все же оставить в Риме, чему жители священного города оказались не особенно рады. То и дело за окнами мелькали навесные мосты и огороженные забором и лентами кратеры.

И все же город жил. Люди, как и раньше, спешили по делам, торговцы дешевыми амулетами перекрикивали друг друга в надежде всучить расхожий товар, а в небольших сквериках среди молодых деревьев и папоротника веселились дриады. Пройдет еще много лет, прежде чем Афины восстановятся полностью, но когда-то этот день все же настанет. И кошмар войны с Кроносом останется в прошлом.

— Но знаешь, что в нем было особенного? — внезапно раздался голос Элая.

— Что? — неохотно повернулся к нему юноша. Он не был уверен, что хочет услышать еще одну оду герою.

— Он был редкостным идиотом.

— Э-э-э. Чего? — Это было последнее, что Адриан ожидал услышать.

— Думаешь, я шучу? Я серьезно. Этот придурок вообще не мог держать свой рот на замке и постоянно творил лютейший бред. В первый день зачем-то полез ругаться с Зевсом, за что его исключили из академии.

— Исключили⁈ Серьезно⁈

— Потом восстановили, конечно, — отмахнулся Элай. — Но я не к этому. Я говорю о том, что иногда в его действиях вообще не было никакого смысла, и они ни к чему не вели. Он их делал… да просто потому что! Вот, например, помню наш первый день в академии. Мы с ним, как сейчас с тобой, спокойно ехали на занятия. Едем, едем, значит, а потом он как заорет: «Тайгер, останови машину!» Выскочил и рванул в какой-то переулок.

— Но… зачем?

— Да Бездна его знает. Может, хотел сбежать с занятий, а потом передумал. Я же говорю, он психованным был. Моим лучшим другом, конечно, но психованным.

Машина остановилась на светофоре. Адриан посмотрел в окно и замер. На другой стороне улицы группа старшеклассников окружила паренька в очках, явно первокурсника. Тот прижимался к стене, судорожно обнимая портфель. Адриан почувствовал, как у него сами собой сжимаются кулаки.

— Эй, парень, ты чего? — Кузен проследил за его взглядом и простонал. — Нет. Нет. Только не снова!

— Тайгер.

— Да, молодой господин?

— Если тебе не сложно… останови машину.