Олимпиец. Том VI

Глава 13 Два года спустя

Я не знаю, сколько прошло времени.

Часов в комнате нет. Да и зачем? Тут — Подземный Мир. Какой смысл считать время после смерти? Какой смысл считать время вообще?

Я сидел на полу, привалившись спиной к холодной стене. Пол подо мной шершавый, камень старый, с выщербленными краями. Странная комната. Благородный балдахин кровати и разбитое зеркало говорили о важности помещения, но за ним будто не следили добрую сотню лет. Кажется, дом Аида не привечает гостей.

Рука… точнее, её отсутствие, ныла. Призрачная боль — старая знакомая, я сталкивался с ней и при песчаном протезе, но приятного все равно мало. Протез сплыл еще в бою. После того, как я вытащил отца из портала, он испарился. Просто рассыпался в песок. Видимо, Кронос больше не хотел делиться даже крохами своих сил, не то что полноценным Символом. Что ж… Еще одна потеря, не самая важная даже. У меня больше нет правой руки. Я это принял. Мне еще повезло, что не умер от потери крови прямо там, у портала. Хорошо, что быстро сообразил, оторвал кусок рукава и обмотал плечо. Перетянул как мог. Сейчас ткань уже высохла, запеклась.

Снаружи за дверью послышались шаги. Я поднял голову и без интереса уставился в проход. Щаги остановились у двери, только чтобы через пару секунд продолжиться в коридоре. Ко мне не заходили. Видимо, Ахилл что-то сказал. Или просто никто не решается. Но я знаю — они останавливаются и смотрят. Ждут.

А я сижу.

Иногда вспоминаю, как кричала мама. Кошмарное зрелище. Ее волосы слиплись от крови, но не своей — Аида. Она рыдала, к груди израненного окровавленного мужа. Мы дали ей несколько секунд — достаточно для того, чтобы мама успела закрыть рану. Потом я оттащил ее в сторону и бросил к ногам Кроноса. Это взгляд. Взгляд, когда ее за шею схватила Деметра и увела с собой… Боги, мама…

Живот свело от судороги, но я легко подавил позыв тошноты. Меня уже рвало утром, теперь же пустой желудок выдавал только желчь. Даже в тошноте теперь не было смысла.

Аид сумел как-то ухватить меня, зашвырнул в портал, прыгнул следом. Нас просто так не отпустили. Помню черный песок… он летел за нами, вгрызался в спину. Дальше пронизывающий свет, будто молния. От силы Кроноса пространство вокруг кривилось, трескалось как разбитое зеркало. Мы падали — часами, днями, неделями. Не знаю, когда я отключился, перестал воспринимать время.

А потом… земля. Грохот. Нас выбросило из портала в сердце Подземного Мира, прямо рядом с дворцом. Помню боль в груди — Аид рухнул прямо на меня и придавил локтем горло. Он был без сознания, едва дышал.

Помню, как дернул его на себя, перевернул на камни и потащил. Куда? Не помню… Наверное — по черным ступеням вверх, ко дворцу. По пути распугал десятки душ, что-то кричал, звал. Хоть кого-то.

Помню, как один из старых привратников, мой старый знакомый дух по имени Харекс, увидел нас и… сбежал. Просто испарился, не сказав ни слова. Потом появился Ахилл. Заметил нас, тихо выругался и взвалил Аида себе на плечо. Не спросил ни о чем. Просто передал меня слугам.

За дверью снова раздались шаги.

Я встал. Механически. Тело заскрипело, как плохо смазанный механизм. Плащ соскользнул с плеча, и я без особого желания посмотрел на себя в зеркале. Точнее, в осколок зеркала, который валялся на полу. Странный образ, незнакомый. Незнакомец. Волосы длинные, спутанные. Я вымыл их вчера — как мог, в тазу, что принесла служанка. Но они всё равно слипаются в пряди, падают на лицо. Щетина сменилась бородой — густой, чёрной, как у психов, что годами живут в лесу. Я выгляжу как варвар. Или как бродяга. Не уверен, есть ли разница.

Шаги повторились.

Я знаю, что Аид выжил. Слишком упертый, чтобы умереть. Впрочем, это неважно. Богом ему больше не быть. Кронос победил.

— Просыпайся, Эфеб.

Я вздрогнул. Голос за дверью принадлежал Ахиллу.

— Я не спал, — натянуто улыбнулся я, поднимаясь на ноги. — Есть новости?

— Алекто хочет тебя видеть. Говорит, у нее есть план. Давай, выходи уже.

Я кивнул. Пора выходить, да. Правда, сам не знаю зачем. Может, просто устал тупо пялиться в стену. Открыв дверь, я почти столкнулся с Ахиллом, стоящим прямо у косяка. Он смерил меня долгим взглядом и скривился.

— Выглядишь как хрен на завтрак.

— Спасибо, учитель, — пробормотал я, проходя мимо. — Я тоже рад тебя видеть. Что ж ты раньше-то не заглядывал?

— Давал тебе время пожалеть себя. Нажалелся? Или еще хочешь? — Заметив мой злобный взгляд, он удовлетворенно кивнул. — Уже лучше, Эфеб. Уже лучше. Воину не пристало долго корить судьбу. Воин должен действовать.

Я не ответил. Только сжал зубы и пошел вперед. Камень под ногами казался холодным, даже через подошвы.

Я шёл медленно, чуть позади Ахилла. Он не оборачивался — шагал уверенно, в своём темпе. Тяжелые шаги глухо отдавались в полых галереях. По пути нам то и дело встречались души погибших людей. Какое мне дело? Не знаю, но я замечал каждый взгляд, каждую деталь. Кто-то просто замирал в стороне, кто-то кланялся, а кто-то… отворачивался. Словно боялись посмотреть мне в глаза.

— Они знают? — спросил я негромко.

Ахилл не оборачивался.

— Знают, что ты выжил. Знают, что Аид вернулся. Большего им знать не надо. Они уже на взводе.

Я огляделся по сторонам.

— Почему их так много? Разве это не дворец?

— За два года многое изменилось, Эфеб. Да и желающих увидеть Аида стало больше.

— Что это значит?

Ахилл прищурился.

— Скоро сам всё увидишь.

На перекрёстке мы столкнулись с высокими фигурами. Две женщины-души, обе в современных плащах, обе замерли при виде меня. Глаза расширились, одна сделала умоляющий жест. Вторая прошептала: «Лорд Командующий… Защитник»

Недавно умершие. Я отвернулся и обогнул их, пройдя мимо.

Дальше были служанки, поспешно отводившие глаза, юноша с золотой бляшкой в волосах — посланник, на вид. Воины в латах шагнули в сторону, пропуская нас вперед. И каждый, буквально каждый встречный провожал меня взглядом.

— В тебе что-то изменилось, — сказал Ахилл, задумчиво изучая меня. — Нет, не волосы, придурок. Ты что-то получил. Они это чувствуют. Я это чувствую. Что-то очень знакомое.

Против воли, я закрыл глаза, на секунду скользнув в Черную Комнату своей души и тут же вынырнул обратно. Я не мог на это смотреть. Не мог смотреть на каменный стол с лежащим посереди телом Аида. На кровь, стекающую по ножкам стола и хлюпающую под ногами. И на безумные потоки огненно-рыжей силы, которые я не мог контролировать.

— Поверь, учитель, — проскрежетал я. — Уж кто-кто, а я точно не хотел этого. Что бы я не получил… Мне это не принадлежит. Я бы с радостью от этого избавился, если бы знал как.

Ахилл внимательно посмотрел на меня.

— Я-то верю, ученик. Но поверят ли другие? Они-то чувствуют то же, что и я. Людям, даже мертвым, свойственно цепляться за соломинку.

— Эта соломинка — не я, — отрезал я, обгоняя его.

Мы подошли к массивной двери. Она была приоткрыта, изнутри доносился шум. Гул голосов, нет — возмущённый рёв. Как рынок в день распродаж, только вместо продавцов — души. Очень… встревоженные души.

Ахилл толкнул створку. Мы вошли.

Зала кипела. Прямо кипел — сотни душ, полупрозрачных, искажённых, стояли, жестикулировали, кричали. Один старик тыкал пальцем в потолок, другой спорил со стражем в чёрном тоге. Женщина в красном металась от группы к группе, будто собирала подписи под петицией. Около трона — пустого — стояли двое служек, бледные как снег.

— Что происходит? — я наклонился к учителю, глядя на эту невозможную картину. — Это тронный зал или воскресный базар?

Ахилл зло сощурился.

— Базар? Нет, Эфеб, они здесь из-за вашей прихоти. Твоей и Аида. Такое сложно пропустить, Эфеб. Редко какой правитель пропадает на пару лет, чтобы вывалиться из портала и с размаха шлепнуться на землю. Кто-то из слуг увидел. Кто-то проболтался. А дальше — весть разнеслась, как пожар. Поэтому они здесь. Души требуют объяснений. Мы не сообщали, что Аид или ты вернулись. Но души чуют. И боятся.

— Боятся? Чего?

Он посмотрел на меня очень долго.

— Чего все боятся, Эфеб? Что всё кончилось. Что посмертного суда больше не будет. Что Хаос победил. Что их бросили.

Я стоял, глядя на зал. С каждой секундой шум становился плотнее, гуще. Как волна, которую не остановить. В воздухе разливалось отчаяние.

— То есть, если Аид выздоровеет и выйдет, они успокоятся?

Ахилл покачал головой. Помедлил. Потом, негромко:

— Нет. Может быть. Не знаю. Постарайся понять, это были сложные два года. А доносившееся слухи делали положение еще сложнее. Алекто старается, но — сам понимаешь. Этого мало.

— Слухи? Какие слухи? — рассеяно произнес я, пробираясь через толпу вслед за героем.

Если честно, я все еще не мог принять… Нет, поверить, что прошло два года. Что произошло, пока меня не было?

— Плохие слухи, — мрачно ответил Ахилл, отталкивая назойливую душу с пути. — Что Зевс мертв. Что Кронос вернулся, и мир людей пал. Что наш мир будет следующим. Когда Афины стерли с лица земли…

Я потерял дар речи.

— Что?

— Никогда такого не видел, даже во времена Трои, — признался Ахилл, словно не замечая моего потрясения. — Миллионы душ в один день. Мы едва не захлебнулись под напором.

Афины… Уничтожены? Мир вокруг покачнулся, и я едва не упал. Перед глазами мелькали лица Рью, Тали, Лики, Элайаса, Астерия, Мины, принцессы… Всех остальных. Горло сдавил страх, и я закашлялся.

— Когда…? — справившись с собой, выдавил я. — Когда это случилось?

Ахилл ответил, не задумываясь.

— Примерно два года назад. Когда Афина явилась к Аиду и Персефоне, я тогда рядом проходил. Срочное дело, говорит. Нужна ваша помощь. Титан сбежал из-под вашего надзора.

Он сплюнул.

— Знаешь, никогда не любил эту женщину, Эфеб. Надменная и сама на уме. Она — худшее воплощение войны. Беспощадная и выгодная только паре людей.

Я ответил не сразу, а погодя, медленно переваривая информацию. Эмоции внезапно ушли, как этот бывает в моменты колоссального напряжения, осталась только холодная логика. Афины центр власти, большая часть Архонтов тоже живет в столице. Уничтожив город, Кронос буквально лишал Империю управления и одновременно способных выступить против него сил. Два зайца одним выстрелом. Очень умно.

— Эфеб?

— М?

— Эфеб, возьми себя в руки. Какой ты подаешь пример?

— А? О чем ты?

Осмотревшись по сторонам, я осознал, что вокруг нас с Ахиллом образовался пустой круг. Души, замолкая одна за другой, удивленно пялились на меня и тихо шептались. Апатия, вызванная порталом и кровью Аида на моих руках начала уходить. Во мне просыпалась злость.

— Чего уставились? Проваливайте! — произнес я резче, чем планировал, заставив Ахиллеса удивленно хекнуть. Он задумчиво осмотрел меня с головы до ног и, словно получив подтверждение каких-то своих мыслей, довольно прищурился.

— Хватит пугать людей, принц. Идем. Сюда. — Он указал на широкую дубовую дверь, вокруг которой толпился народ. Впрочем, стоило мне подойти, как они разбежались, кто куда. Даже просить не пришлось.

Дверь в кабинет оказалась открыта, но я всё равно постучал. Дважды. Сильно.

Изнутри послышался хриплый окрик:

— Позже! Я…

Я толкнул створку и вошёл.

Алекто сидела за столом, заваленном бумагами. Буквально — под горой. Один свиток свисал через край, два других она придавила локтями, в третьем пыталась разобрать почерк. Я осмотрелся. На стенах — списки, карты, ленты с именами душ, цветные значки, красные отметки. По полу — не разобрать, то ли перья, то ли обрывки донесений. Воздух в кабинете был сухим, пахло перетёртым пергаментом и перегаром.

Против воли, я мгновенно зауважал маленькую фурию. От мамы я знал, как много работы та делает на позиции секретарши, а тут на нее взвалили весь Подземный Мир. И она держалась. И это при том, что компьютеров сюда не завезли.

Внезапно, я услышал, как по полу заскользили огромные когти. Гулкий топот, и в следующее мгновение в меня врезалось то, что я сперва принял за стоящий в углу огромный рыжий диван.

— Ахренеть… Церби! — выдохнул я, теряя равновесие и едва устояв на ногах. — Ну ты и обожрался за два года. Коняга натуральная!

— ГАФ!

Цербер за два года вымахал до размеров легковой машины. Мускулистый, с лоснящейся красной шерстью и всё теми же ярко-зелеными глазами, он повизгивал, как щенок, размахивал хвостом как пропеллером, и всячески вылизывал мне лицо, пока я пытался хоть как-то его отодвинуть.

— Да, да я тоже рад тебя видеть! — счастливо рассмеялся я. — Боже, хватит! Отстань, хвостатое чудовище.

Пес зарычал от счастья и еще раз лизнул в щеку. Средняя голова зарылась в моё плечо, правая от радости укусила рукав, а сам Церби навалился на меня всем телом. Под тяжестью я рухнул на ближайший стул и замер, почти бессознательно поглаживая псину за ухом. Церби довольно урчал и дрыгал попой, словно пытаясь уместиться мне на коленях.

— Ну, наконец-то! Может, ты с ним и погуляешь тогда? — сухо сказала Алекто, не отрываясь от бумаг. — Псина весь дворец уже переполошила.

Я потрепал собаку по холке и улыбнулся.

— Псина он для меня и для моей мамы. Может для Аида, когда он вернется. А для тебя, фурия Алекто, это Цербер. Страж Поземного Мира. Относись к нему с уважением.

Фурия удивлённо заморгала. Крылья дрогнули, хвост подался вбок, чтобы замереть как копье в воздухе. Алекто перевела взгляд на Ахилла, который вошёл следом. Тот поднял оба больших пальца и ухмыльнулся, как бы говоря — все в норме.

— Я смотрю… Вы вернулись, принц, — констатировала фурия и расслабленно выдохнула. — Слава Хаосу.

— Вернулся, вернулся, — подтвердил я. — А теперь выкладывай. Что происходило за время моего… вынужденного отсутствия?

Алекто откинулась назад, потерла переносицу. Потом собрала в кучу несколько листов, убрала в ящик. Поставила ящик передо мной, на стол.

— Вот.

Ящик выглядел небольшим, крошечным даже. Я смерил фурию подозрительным взглядом.

— Это все чтоль?

— Всё, что у меня есть. Только выжимки и все от мертвецов, понятное дело. Новоприбывших. За последние два года поток увеличился, так что в информации недостатка нет. Только в достоверности.

— Гм? Поток?

— Больше трупов, — коротко пояснил Ахилл. — Большой поток, Эфеб. Реально большой.

Алекто кивнула.

— Не то слово. Иногда — не прекращается сутками. Большинство прибывают растерянными, некоторые не в себе, другие просто молчат. Но из того, что удалось собрать… — Она вздохнула. — В Империи восстание. Даймоны обратились против своих хозяев.

Я схватился за голову. Черт, черт, черт. Этот ублюдок все же сделал то, что намеревался. Хотелось орать от злости и бессилия.

— Сожгли дворцы, убили Архонтов, — продолжала перечислять Алекто. — Почти все дворянские дома уничтожены.

— Почти? — зацепился я.

Во мне затеплилась надежда.

— Императрица жива, — подтвердила Алекто. — Неизвестно как, но она уцелела. Может, была в другом городе в момент нападения. Не знаю. Сейчас она в Риме, собирает сторонников.

Я кивнул. Это хорошие новости. Первые хорошие новости с тех пор, как я оказался во дворце.

— Что-нибудь еще? Кто-нибудь еще сопротивляется?

— На удивление да, — кивнула фурия, протягивая мне папку с листками. — Один из городов, Спарта, уцелел. Сумел отразить нападение и держится до сих пор. По слухам, — добавила она.

Я медленно кивнул, с помощью Алекто перелистывая одну страницу за другой. Единственная рука продолжала механически скользить по шерсти Цербера. Информации, конечно, маловато, в основном слухи. Кто-то говорит, что спартанцы собирают армию, чтобы отбить страну, кто-то — что в городе голод и свирепствуют болезни, кто-то, наоборот, называл место чуть ли не раем на земле. Но в одном показания сходились. Даймоны Кроноса обходили город стороной.

Что ж. Это вторая хорошая новость.

— Адриан… — вывел меня из транса мягкий голос Алекто. — Что произошло? Почему Господин ранен? Почему ты в таком состоянии?

Я резко выдохнул, глядя куда-то в сторону. Хотелось промолчать. Не смог.

— Что произошло, говоришь? Ну, это хороший вопрос. Как бы тебе сказать… Если коротко, то мы проиграли. Все и разом. Нужны подробности? Да пожалуйста. Я не смог помочь женщине, которую, черт побери, действительно люблю. Из-за этого заключил соглашение, которое заключать не стоило. Затем, придурок я, этакий, попытался переиграть существо, которое старее, чем сам мир. Проиграл — и был использован как приманка. Смотрел уже как боги проигрывают.

Голос сорвался.

— Вот что обидно, Алекто, мы почти выиграли, правда. Аид держал этого старого ублюдка в кулаке? Что могло пойти не так? Ну конечно, мог появиться я! И все просрал! И вот теперь я тут — два года спустя… Только вот зачем? Дома моего больше нет, страны, возможно, тоже. Черт, я даже не знаю, сколько моих друзей еще живы!

— Адриан… — мягко произнесла девушка и неуверенно глянула на застывшего за моей спиной Ахиллеса. — Никто не винит тебя…

— Я виню! — хрипло отрезал я, отдернув руку. — Я виню, и этого достаточно. Я назвал себя Защитником Империи и не смог нихрена защитить! И знаешь, как я себя чувствую⁈ Я АХРЕНИТЕЛЬНО ЗОЛ!

Глаза полыхнули ярко-красным, заставив фурию отшатнуться. В комнате из ниоткуда поднялся ветер, дубовый стул под моим весом подозрительно заскрипел. Я почувствовал, как напрягся за спиной Ахиллес, как заворчал на моих ногах Церби. И увидел страх в глазах фурии.

Вдох. Выдох.

Я неловко улыбнулся Алекто и погладил Церби по холке.

— Извини. Сорвался. Сама понимаешь. Трудный день.

— Ничего, — быстро соврала она, делая вид, что просто поднимает слетевшие на пол листы бумаги. — Я понимаю.

Цербер поднял одну из голов и, уткнувшись носом в моё колено, довольно завилял хвостом и гавкнул.

— Что такое, мальчик? Кто-то идет?

— Облажался? Верное слово. И что ты планируешь делать? — раздался из коридора знакомый голос.

Я удивленно обернулся.

Дверь отворилась. В комнату неловко шагнул человек, поддерживаемый с одной стороны явно недовольным врачом. На нем была светлая туника, покрасневшая от крови и бинтов. Он держался за быстро темнеющий от крови бок и хмурился от боли, но его взгляд оставался по-прежнему стальным.

— Господин!

Алекто мгновенно всполошилась. Вскочила, склонилась в глубоком поклоне, поджав крылья, залепетала извинения. Ахилл усмехнулся краешком губ — и поприветствовал вошедшего коротким кивком. Просто, но искренне. Вояка тоже рад был его видеть.

Аид медленно прошел в центр комнаты. Врач предупреждающе сжал его локоть и зашипел, но бог отмахнулся, как от надоедливой мухи. Аид смотрел только на меня.

— Я жду, — выдохнул он ослабевшим, но все еще властным голосом. — Ты принес беду в свой мир и в мой мир, Адриан Гордиан Лекс. И что ты будешь с этим делать?

Я вздохнул и позволил Церберу лизнуть себе ухо.

— Исправлять буду, что ж еще.