Олимпиец. Том VI

Глава 6 Наемник

Афины, Парфенон

На разрушенный Парфенон медленно опускалась ночь. Величественный храм, некогда привлекавший в Афины туристов со всего мира, теперь был лишь мрачной тенью своего былого величия. Обугленные колонны, покрытые трещинами, походили на отвратительные рваные раны на человеческом теле, потолок почернел, а желтые ленты у входа запрещали посторонним пропуск в бывшее святилище Афин. Потому храм пустовал.

Обычно. Но не сегодня.

В центре на потрескавшемся мраморном полу, испещренном фигурами и узорами крови, шла работа. Афина стояла неподвижно, с холодным взглядом наблюдая, как Одиссей, окруженный рунами и свечами, с трудом сдерживал крик, пока энергия Ареса плавно перетекала в его тело. Бог войны, связанный между двумя колоннами мощными цепями, злобно скалился, но не сопротивлялся. Его лицо кривилось от боли.

Кровь вытекала капле за каплей, собираясь в сосуды у ног Одиссея. Сила, божественная сила, рожденная богом и закаленная в тысячах битв, покидала своего владельца, чтобы стать оружием в руках заговорщиков.

— Его тело не выдержит, — хриплый голос Ареса разнесся по храму. — Он все еще просто смертный.

— Хватит, брат, — отрезала Афина недрогнувшим голосом. — Ты уже дал своё согласие. Теперь молчи и наблюдай.

Ритуал продолжился. Афина тихо запела, наполняя воздух звуками древних гимнов давно забытого языка. Одиссей стиснул зубы, собираясь с духом, но не сдержался и закричал, когда новые потоки силы Ареса хлынули в его тело.

Чуть поодаль, на обломках колонн, расположились остальные участники заговора. Дионис покачивал ногой, напевая что-то себе под нос. Его взгляд то и дело скользил к ритуалу, но интереса к происходящему в нем не чувствовалось.

На обломке колонны неподалёку сидела Деметра. Сгорбленная фигура, с заострившимися чертами лица, она еще больше, чем обычно напоминала древнюю, мерзкую старуху. Морщинистые пальцы нервно перебирали рукоять кинжала, покрытого сакральными письменами.

— Слышите это? — пробормотала она, не глядя на обряд. — Орет, будто его убивают. Если так и дальше пойдет, мы потеряем смертного до того, как получим с него хоть что-то.

Гермес, изящный и расслабленный, стоял неподалеку, привалившись к колонне. Только он поглядывал на ритуал с беспокойством в глазах, но голосом этого не выдал.

— Оставь свои жалобы, тетушка. Афина всё правильно рассчитала. Одиссей… он достаточно вынослив, чтобы пережить это. — Гермес поправил шляпу, прикрывая глаза от вспышки света, когда очередная руна вспыхнула ярким пламенем. И тихо добавил: — Я надеюсь.

— А если нет? — проскрежетала Деметра, закутываясь плотнее в шаль. — Что тогда?

Дионис беззаботно улыбнулся. В руках бог сжимал кубок, из которого он медленно потягивал терпкое вино.

— Да расслабьтесь вы. Мы уже предали Зевса. Назад пути нет.

— Молчи, пьяница, — бросила Деметра, метнув на него злобный взгляд. — У тебя есть хоть малейшее представление, как сильно мы рискуем? Что если нас обнаружат?

— Поэтому ты думаешь мы собрались именно здесь? Из-за удобной мебели? — Гермес похлопал по развалине колонны и рассмеялся. — После того, как здесь наследили Тифон с Ехидной… Нас обнаружат только, если старичок сам заглянет сюда.

Дионис пьяно хихикнул и отвесил другу шутливый поклон.

— Все верно, брат. Твоя мудрость поистине не имеет равных. Но скажи… — Его глаза хитро блеснули. — Что мы вообще тут забыли? Ну поклялся Арес не выступать против отца, ну и что? Неужели мы бы не справились без него? Зачем переливать силу, особенно в смертного?

— Больше не меньше, — поморщился Гермес, обеспокоенно наблюдая за кричащим смертным. — Гораздо лучший вопрос, почему Афина вообще выбрала Одиссея? Она же его обожает.

— Именно потому, дурак, — хрустнула артритными пальцами Деметра. — Он не будет зависеть от нас. От Афины. Ты думаешь, она не планирует контролировать всех нас через него?

— Он умрет раньше, — хрюкнул Дионис. — Смертный с частичкой истинной силы двух богов. Я о таком даже не слышал.

«Четырех вообще-то. Артемида, Гефест, Аполлон а теперь и Арес.» — мысленно поправил его Гермес. «Но ему об этом знать не нужно. А Деметре особенно». Поэтому Гермес беспечно махнул рукой и небрежно перевел тему:

— Пусть контролирует, тетушка. Главное, чтобы Зевс сгинул, и я доволен. Ты же не собираешься жалеть его? Зевса то есть. Он все же твой брат.

Деметра метнула короткий взгляд на Афину, её лицо напряглось.

— Я никого не жалею. И не прощаю. Особенно тех, кто забирает у меня то, что по праву принадлежит мне.

Одиссей издал протяжный крик, его тело выгнулось дугой. Афина прервала пение и нетерпеливо махнула рукой, подзывая Гермеса.

— Поддержи его, — приказала она. — Быстрее.

Гермес вздохнул и шагнул к центру круга, осторожно чтобы не задеть, переступая кровавые линии. Приложив руку к плечу Одиссея, он начал тихо шептать древнегреческие слова поддержки. Врачебная сила устремилась от бога вниз, потоком смывая боль и облегчая страдания.

— Как трогательно, — бросила Деметра, с презрением поглядывая на происходящее. — Дорогая племянница, ты столь избирательна в своей заботе. Как жаль, что Аполлон ее не дождался. И умер один в Тартаре.

— Аполлон никогда бы не поддержал нас, — отрезала Афина, не оборачиваясь. Ее руки тряслись от чудовищного напряжения. — А теперь помолчи, старуха. Мне нужно сосредоточиться.

Крики Одиссея достигли своего пика. Его тело охватило свечение, и он рухнул на пол, дрожа и дергаясь от боли. Кровавые руны, окружавшие мужчину, постепенно теряли свечение, а от жеста богини погасли факелы. Густая тишина опустилась на разрушенный Парфенон.

Афина медленно выпрямилась, вытирая кровь с ладони.

— Всё, — её голос прозвучал неожиданно громко в тишине храма. — Мы закончили. Вы свободны. Готовьтесь, семья. — Она обвела взглядом собравшихся; её глаза остановились на Дионисе и Деметре. — Когда придёт время, я позову вас.

— Кхм, — произнес Гермес, приглядываясь к телу у своих ног. — Он вообще жив? Было бы глупо потратить столько сил и…

— Одиссей — это инструмент. Инструмент судьбы, — перебила его Афина, массируя виски и щурясь от боли. — Такой же, как ты, Гермес. Как я. Как все мы. Он не сломается, пока это не будет нужно. Пока не падет Зевс.

Ответом ей была тишина. Лишь хрипы Ареса резали воздух.

— Прекрасно сказано, сестрица, — проговорил Дионис, вытаскивая из воздуха новую бутыль вина. — Кстати, не подумай, что мне интересно… Но ты не сказала, что дальше. Когда, как ты выразилась, Зевс падет, в смысле. Мы же все знаем, что ты не поделишься с нами троном.

— Троном? — Афина устало улыбнулась. — Трон мы уничтожим. А власть разделим. Не волнуйтесь, дорогие братья и сестры, никто не уйдет обиженным.

Дионис кивнул и, хмыкнув себе под нос, осушил свой кубок последним могучим глотком. Деметра поднялась с места, ворча что-то себе под нос и направилась к выходу. Гермес молча исчез, растворившись в тени. И только Арес задержался. Бывший бог, а теперь — простой смертный — с трудом стоял в центре зала. Его взгляд прикован к лежащему без сознания Одиссею.

— Какой фарс, — Арес обернулся к Афине и скривился. — С его Символом он мог взять мою силу в любой момент. Все эти показательные мучения… — процедил он, покачав головой. — Едва не стоили ему жизни. И зачем?

Афина холодно посмотрела на брата. Когда она ответила, ее голос звучал спокойно, но отдавал сталью.

— Уж от кого, но от тебя я не ожидала подобного человеколюбия, Арес. Ты не в праве спрашивать, но я отвечу. Это не для него или тебя. Для остальных. Пока наши союзники не знают, что мой Одиссей может забирать Символы сам, без ритуалов и их желания, они спокойны. Они в безопасности. А когда поймут… Что ж, это будет уже слишком поздно.

Арес шагнул ближе, его глаза смотрели на богиню в упор.

— Ты права, сестра. Одиссей — твоя пешка. Хочешь мучать его ради обмана? Дело твое. Но если ты хоть пальцем тронешь моих учеников… Если ты тронешь Адриана…

— Это не твоя забота, бывший бог войны Арес, — отрезала Афина, не дав ему договорить. — Ты сделал свою часть. С этого момента — ты свободен. Больше мы не увидимся.

В глазах Ареса вспыхнула ярость, но он заставил себя сдержаться.

— Никто не знает будущее, сестренка. Даже ты. Но будь по-твоему. Я ухожу. Помни, больше я тебе ничего не должен, — произнёс он. Затем, развернувшись, он направился к выходу, ни разу не оглянувшись.

Когда шаги Ареса стихли, Афина подошла к лежащему на полу Одиссею. Богиня наклонилась и, прищурившись, посмотрела ему в лицо. И улыбнулась краем губ.

— Не притворяйся, царь Итаки. Я знаю, что ты слышишь меня, — голос Афины звучал резко, но богиня выглядела довольной. — Вставай. Мы еще не закончили.

Одиссей не шевелился, но его лицо едва заметно дёрнулось. Афина выпрямилась и тихо добавила:

— Последний Символ, Одиссей. Последняя жертва. И ты будешь готов.

Два часа пути от Афин, выход из Царства Мертвых

Рамон Агирре был человеком без идеалов. Пятнадцать лет работы научили его не задавать лишних вопросов: есть цель — значит, нужно убрать. Причины неважны. Бывший военный, он давно покинул родителей на острове Крит и с тех пор участвовал в миссиях по зачистке и устранению по всему миру. Ветеран с пристальным взглядом и отменным терпением, он давно осознал: жизнь не ценит героев. Только деньги.

Поэтому, когда пришёл заказ на Адриана Лекса, он не удивился. Не спрашивал: «Почему». Ещё один игрок, вставший кому-то поперёк горла. Но Лекс — это не обычная цель.

Агирре уважал Архонта настолько, насколько вообще мог уважать людей. Лекс спас Империю и отказался от трона в пользу принцессы, что говорило о принципах, а принципы Рамон уважал. Но работа есть работа. Он знал, что другие наемники отказались, боясь связаться с сыном Аида, но Рамон согласился. Возможно, из-за денег. Возможно, из-за тщеславия.

Не каждый день приходится убивать Имперских героев.

Засаду он готовил несколько дней. Место выбирал тщательно, проверял по нескольку раз, пока не нашел идеальное. В тени пещеры, окружённой сухими кустами, он был невидим даже для самого бдительного врага, а сам мог легко разить противников из винтовки. Пули с разрушительной начинкой — подарок заказчика. По его — или ее, личности заказчика Рамон не знал — заверениям, одно попадание гарантировало смерть. Мгновенную. Но бывалый ветеран не привык складывать все яйца в одну корзину, а потому всегда держал на бедре проводящий Символ клинок. Один из родовых артефактов погибшего Архонта Каэд. Такая штука могла вскрыть — и уже не раз вскрывала — даже защиту «Альфы». Всего-то нужно подойти поближе.

Со стороны каменного разлома послышались быстрые шаги, и Рамон напрягся. Наконец-то! Он высунулся из своего убежища и пригляделся. Есть! Бинокль показывал слабый силуэт в разломе. Лекс двигался спокойно, надменно, как истинный хозяин этого мира. Типичный аристократишка. Рамон прицелился, задержал дыхание.

— Конец игры, герой, — прошептал он и спустил курок.

Выстрел! Пуля, способная пробивать даже титановую броню, с хлопком устремилась вперед. Рамон ликовал! Как просто! Как про… Бездна! Лекс наклонил голову в последний момент, и снаряд просвистел мимо, ударившись о скалу. Как, как чёрт возьми, он это сделал?

Тишина была нарушена. Адриан поднял голову, и на мгновение их взгляды встретились. Наемник почувствовал не страх, а… холод. Непередаваемый, проникающий до самых костей холод.

Больше раздумывать Рамон не стал. Сорвавшись с позиции, он бросил дымовую гранату, надеясь застать Лекса врасплох. Под прикрытием дыма он рванул к разлому и прыгнул на фигуру с ножом в руке.

Но его уже ждали. Тень промелькнула в дыму, ладонь героя молотом врезалась в грудь, пробивая легкие насквозь. Рамон захрипел и упал на спину, его кинжал застучал по камням скалы и упал на землю.

Песок холодило лицо, и сознание его блуждало. Рамон вновь увидел дом своего отца на острове Крит, своих братьев, играющих на холмах, мать, поющую им перед сном песни о богах и смертных.

Кровь запузырилась у него в горле, и его последние мысли вернулись к Лексу. Так быстр. Так быс…

Дым от гранаты ещё не рассеялся, когда из тени деревьев выступили двое новых противников. Лица скрывали гладкие чёрные маски, доспехи сливались с темнотой. Один из них шагнул вправо, второй влево, замыкая кольцо.

Я попытался вызвать Символ Кроноса — песок у моих ног слабо зашевелился, чтобы бессильно рассыпаться. Это было… неожиданно. Я попытался еще раз. Безрезультатно! Увы, раздумывать, почему у меня отказали силы времени не было. Я выпрямился, активировал Символ Ахилла и подобрал лежавший у ног кинжал.

— Предупреждаю, — мягко сказал я, наблюдая, как тени приближаются. — Меня не так-то легко убить.

Нападавшие не ответили. Один поднял руку, и у меня в глазах потемнело. Мир исказился, зрение утратило четкость. Я только и успел заметить, как второй убийца исчез, растворившись в тени. Отлично. Нарвался на «белых». Значит, будем играть по их правилам.

Я сделал шаг назад, чтобы освободить себе пространство. Тот, что был слева, бросился вперёд, размахивая коротким клинком крест-накрест. Его шаги были быстрыми, почти бесшумными. Но я был быстрее.

С резким выпадом я шагнул ему навстречу, подставляя кинжал под удар. Полетели искры, и я быстро увел клинок в сторону, вскользь проведя острием по руке мужчины. Убийца вскрикнул и прыгнул назад, разрывая дистанцию, а я же мгновенно развернулся на пятке, чтобы встретить второго лицом к лицу.

Вовремя! Тень позади меня вспыхнула и забилась, словно живая. Из нее вынырнул низкий мужчина и прыгнул вперед; изогнутый нож метил мне в лицо. Я упал на колено, пропуская клинок над собой, и резко нанёс встречный удар кинжалом в бедро. Мужчина заорал и отпрянул с сторону.

— Кто ж так прыгает, не глядя, — пробормотал я, вскакивая на ноги. Неудачливый ассасин снова ушел в тень, но я видел, как тот хромает.

Я опустил глаза — в руках осталась черная маска, уж не знаю, когда сорвал — но тут же отбросил ее прочь. Первый убийца атаковал снова, на этот раз целя мне шею. Я поднял руку, блокируя удар, и толкнул его локтем в лицо. Маска треснула, и он отшатнулся, испуганно хлопая глазами. Всего секунду, но этого было достаточно. Я шагнул вперёд и нанёс короткий, точный удар ножом в горло. Мужчина захрипел и упал, заливая кровью холодный песок. Оставшийся убийца двигался теперь осторожно, пот блестел на его бородатом лице.

— Надо было бежать, пока был шанс, — сказал я, глядя ему в глаза.

Тот метнулся в сторону, снова растворяясь в тенях. Я остановился, выжидая. Он появился сзади, надеясь застать меня врасплох. Предсказуемо. Одним движением я развернулся на пятках и, не глядя, махнул кинжалом. С громким чпоком клинок вошел мужчине прямо под рёбра, разрывая артерии и плоть. Убийца замер, ошарашенно глядя на меня, и тяжело рухнул на землю.

Я медленно встал, игнорируя боль в ребрах. Воздух в пещере казался густым, пропитанным запахом дыма и крови. На полу лежали три трупа. Черные маски на их лицах слетели во время боя, обнажая простые греческие лица криминальной натуры. Я наклонился к первому, изучая его снаряжение.

— Ничего, — пробормотал я. Ни документов, ни меток. Даже оружие казалось обычным, хотя и качественным. Хоть какие-то эмоции вызывал только клинок, которым я зарезал двух убийц. Я покрутил его в руках. Простой, без отметин, но удивительно легкий и острый. Подумав, я забрал у трупа ножны из мягкой черной кожи и убрал оружие за пояс. Чего добру пропадать.

Второй убийца тоже особо не радовал. Я опустился на колени и перевернул тело — снова никаких опознавательных знаков. Кто бы ни нанял их, он постарался скрыть следы.

— Отличная работа, Адриан — раздался голос слева из темноты пещеры. — Аж гордость берет, что ты мой ученик.

Я обернулся. В тени арки стоял директор академии Deus Vir, Креон Вакхос, с иронией наблюдая, как я потрошил трупы. Длинный серый плащ слегка развевался на ветру, а в руках Креон вертел нечто, похожее на бронзовый медальон. Появление учителя вызвало бы кучу вопросов, если бы я не знал, что за личиной доброго лысоватого толстячка директора скрывается острейший ум опытного пирита и мореплавателя. Поэтому вместо сотни вопросов я задал всего один:

— Кто их послал? Не отнекивайся, что ничего не знаешь, а сам тут случайно. Эти ребята, — я указал на тела и встал с колен, смахивая с одежды пыль. — Меня ждали. Я хочу знать почему. Советую сказать, Одиссей, прежде чем я подумаю на тебя.

Мужчина доброжелательно сверкнул глазами.

— Правильные рассуждения, мальчик. Не зря ты понравился Афине. Конечно, их нанял я.

— Ты? — переспросил я внешне спокойно, хотя внутри уже закипал.

Одиссей пожал плечами.

— В определённом смысле, — в его светлых глазах заиграла улыбка. — Приказ был отдан не мной, но да, это маленькое испытание на прочность моих рук дело. Афина хотела посмотреть, на что ты способен. Без сил Кроноса, конечно.

Я скривился.

— И что? Я удовлетворил её любопытство?

Одиссей пожал плечами.

— Ты выжил. Для неё этого достаточно.

— А твое? Как твое любопытство?

— А что я? — он вежливо наклонил голову. — Я просто наблюдаю. Случайно проходил.

Странно, но в его голосе не было насмешки, скорее… усталость. Сколько же старик вообще тут сидел, дожидаясь меня? Вопрос, как известно, риторический. Отправляется в копилку к остальным типа «Как вы меня вообще тут нашли?». Хотя чего там, уж в способности Афины отыскать меня в любой момент я не сомневался.

Кстати…

— Ты сказал «без сил Кроноса», — повторил я. — Как ты это сделал? Я думал, мои силы может заблокировать только сам титан. Разве не так?

— Да нет, все верно. В обычном случае?

— Что это значит? — прорычал я, прикидывая как бы его половчее пнуть

Словно заметив мое настроение, Одиссей отступил назад. Его шаги гулко отзывались в пустоте пещеры, а над головой то возникали, то меркли Символы.

— Вижу, ты злишься. Что ж, я не буду ходить вокруг да около. Потому скажу просто. Во мне силы богов. Многих богов. Стольких, сколько я вообще могу выдержать. С их помощью я блокирую твой Символ Кроноса, — просто ответил он. — Это единственный способ держать титана под контролем.

Я сощурил глаза. Силы богов? Он говорил про божественную мощь Артемиды. Теперь я просто обязан понять, что тут происходит. И можно ли вернуть их богине назад.

— И сколько уже богов набрал?

— Пять.

Пять⁈ Ну нихрена себе! Если он говорит об Олимпийских, то это что, кроме Артемиды и Аполлона, они с Афиной умудрились прикончить еще троих? Из Двенадцати между прочим. Греческий пантеон редел прямо на глазах.

— Окей. Круто, конечно. Внушает, — я скрестил руки на груди, переваривая информацию. — И зачем ты набрал себе эти силы? И не говори, что ради власти или силы там, все равно не поверю.

— Конечно, нет. Для убийства, — он удивленно нахмурился, словно не понимая, как я могу быть настолько недогадливым. — Уж кто-кто, а ты лучше всех знаешь, насколько Кронос силен. Титан угроза, а угрозы следует устранять.

«То есть Кронос на свободе. Или скоро будет» — быстро прикинул я. В голову лезли все новые и новые вопросы, но отрицательное покачивание головы директора дало понять, что на большие подробности мне рассчитывать не стоит. Поэтому я спросил только:

— И когда судьбоносный день?

— Не волнуйся, ученик, скоро. Титан ускользнул от нас, — в его голосе прорезалась горечь, но тут же пропала. Одиссей через силу улыбнулся. — Но это не важно. Кронос никогда не сделает хода, не попытавшись прежде поговорить с тобой. Ты ему интересен, видишь ли. Старый титан ищет союзников. И точно захочет переманить тебя на свою сторону.

Вау. Да я просто нарасхват. Всем нужен. Так и хотелось съязвить, но вместо этого я спросил:

— И ты это знаешь, потому что…

— Потому что это уже произошло, — сказал он и миролюбиво добавил: — Посланник Кроноса уже ждёт тебя дома. И поверь мне, Адриан, ты его ни с кем не спутаешь. Титан знал, кого посылать.

Ответ мне не понравился, как и его тон. Но заострять внимание я не стал. Честно говоря, я злился. Кронос вырвался на волю, в этом я уверен. Катастрофа для Греции, катастрофа для Олимпа. А эти идиоты еще умудрились его упустить, и поэтому теперь следили за мной. Изредка проверяя, как говорится, на вшивость. Что ж. Ладно. Я не настолько самонадеян, чтобы лезть в игру Афины. По крайней мере пока. Остается вести себя как послушный солдатик и ждать момента.

Я поднял глаза на директора.

— Что-нибудь еще, Одиссей? Или на этом мои инструкции подходят к концу?

— Нет, на этом все. Можешь идти.

— Что, никаких советов или запретов? — не упустил возможности съязвить я. — Адриан не делай глупостей, Адриан отойди в сторонку и дай умным взрослым богам сделать свое дело.

К моему удивлению Одиссей расхохотался.

— Адриан, ты такой бука. Это так мило, — совершенно нехарактерно пробормотал мужчина, рукавом утирая слезы. — А на твой вопрос ответ «Нет». Делай что хочешь, хоть взорви Кроноса при личной встрече. Афина давно перестала строить на тебя планы и теперь разве что изредка хватается за голову. Поверь, когда я тебе это говорю, мальчик — это редкое зрелище. Я еще не видел, чтобы кто-то так успешно доводил Мудрейшую до белого каления.

— Это всегда пожалуйста. — Я развернулся и хотел уйти, но все же не удержался и спросил. — А что насчет тебя, царь Итаки? Какие у Афины планы на тебя?

— Этого, увы, не знаю, — честно ответил Одиссей, скрестив руки. — Но и мне всё равно.

Его безразличие казалось неестественным. Это же Одиссей, избранный богини, величайший хитрец и все такое. И чтобы он не просто не интересовался планом Афины, а ему было наплевать… Нет, чушь. Он врет.

— Извини, что-то мне мало верится, — хмыкнул я, прищурившись.

Он бессильно развел руками.

— Уж извини. За что купил, за то и продаю. — Одиссей помедлил. — Знаешь, Адриан, мы с тобой не такие уж и разные. Скажу больше, мы очень похожи. Поэтому, она нас и выбрала, я так думаю. Похожи, конечно, во всем, кроме одного. Тебя она использует чуть больше года, меня — последние пару тысяч.

Слова повисли в воздухе. Я молчал, ожидая продолжения.

Одиссей вздохнул и мечтательно закрыл глаза.

— Не понял? Я устал, Адриан. Правда устал. Можешь верить, можешь нет, но бессмертие теряет свою прелесть после второй-третьей сотни лет. Я хочу вернуться домой, хочу снова увидеть свою Пенелопу.

— Ты сейчас серьезно? Ты правда думаешь, что Афина просто отпустит тебя? — Я даже не пытался скрыть сарказм в голосе.

— Не думаю, что у нее есть выбор.

Одиссей медленно закатал рукава.

Его руки — когда-то крепкие, мускулистые руки моряка— теперь были покрыты тёмными пятнами, словно плоть мужчины разлагалась изнутри. Кожа местами напоминала обгоревший пергамент, а под ней виднелись тусклые линии золотистого света, похожие на трещины.

— Это цена, — произнёс он спокойно. — Человеческое тело не может вместить в себя столько энергии. Мы просто неприспособлены для такого. Я умираю, Адриан. Выиграет Афина или проиграет — неважно. Я обрету свой покой.

Я молча смотрел на него. Все негативные эмоции, что бурлили во мне, вдруг отступили. Одиссей выглядел человеком, который уже перешагнул грань жизни и смерти, а теперь просто… блуждает во тьме. Злиться на него было как-то глупо.

— Если думаешь, что это что-то меняет… — все же произнес я.

— Нет, — перебил он. — Это просто факт.

Молча развернувшись, он щелкнул пальцами и исчез, оставив меня одного.

Эксархия встретила меня холодным серым небом и привычным гулом улиц. Обычно район буквально бурлил жизнью, но сегодня что-то было не так. Что-то изменилось, словно во время морской бури резко наступил штиль. С трудом выбросив неприятные ощущения из головы, я зарулил на базу, где тут же заметил огромное столпотворение у входа на стоянку.

Какого черта⁈ Тут чуть ли не половина моих ребят собралась. Прищурившись, я разглядел причину — стоящую на парковке машину. Странную машину. Машину, которой здесь быть не должно. Черный, отполированный до блеска лимузин на улицах Эксархии смотрелся столь же дико, как минотавр в балетном платье. И что самое глупое, по какой-то причине машина выглядела удивительно знакомо, словно я когда-то ее уже использовал.

Подъехав поближе к толпе, я выключил двигатель и быстро вышел наружу. Но не успел я сделать и шага, как ко мне буквально подскочил Рью. Самурая выглядел напряженным. Брови нахмурены, а челюсть сжата так, что казалось, ещё немного — и посыплются зубы.

— Господин, — произнес он, едва сдерживаясь. — Он тут. Тайгер.

Кровь застыла у меня в жилах, а мысли понеслись вскачь. Тайгер. Предатель. Дворецкий моего дома, верный друг и слуга. Даймон, которому я доверял. После смерти Семена и резни в особняке, я потратил кучу сил и денег на поиски Тайгера, только чтобы обнаружить его у себя на заднем дворе? Это даже не смешно. Я вздохнул. Что ж. Ладно. Одиссей говорил, что пришлет ко мне вестника, которого я не могу не узнать.

— Тайгер? — переспросил я.

Рью медленно кивнул, его зрачки сменили цвет на ярко желтый. Я не представлял, сколько сил требовалось самураю, чтобы не наброситься на убийцу друга и не порвать его в клочья. Но мне требовалось знать на сто процентов.

— Уверен?

— Да, господин. Видел собственными глазами.

Хорошо. Под удивлёнными взглядами окружающих я поднял голову и зашагал через толпу на парковке. Но не успел пройти и половины расстояния до машины, как парадная дверь здания слева от меня распахнулась с такой силой, что едва не слетела с петель. На улицу вышла Тали. В руках девушка держала массивную ручную пушку, явно личной сборки. Она шла медленно, без слов, как будто мир вокруг для нее перестал существовать. И я догадывался, что она хотела сделать.

— Тали! Стоп! — заорал я, но она даже не обернулась.

Тали подняла оружие, прицелилась и нажала на спуск.

Я не успел. Дернулся, поднял руку для «Стазиса», но не успел где-то на долю секунды до взрыва. Автомобиль взлетел в воздух. Обломки разлетелись на десятки метров, чтобы осыпать улицу осколками металла и кусками резины. Я прикрыл лицо рукой, чувствуя на коже огненный жар от взрыва. Рью невозмутимо стоял рядом, загораживая меня от обломков. Но его взгляд оставался прикован к горящей машине.

Когда пыль осела, и улеглись крики, Тали молча подошла ко мне. Её лицо казалось мёртвенно-бледным, как у трупа, но глаза смотрели упрямо. Извиняться, она не собиралась.

Я обалдело покачал головой.

— Какого черта, Тали? Какого. Черта.

Девушка не ответила. Просто встала рядом с Рью, вместе с ним наблюдая за весело горящей машиной.