Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Ещё не успело затихнуть эхо пинга в ушах, как я уже отдал команду. — На пятьсот футов — быстро!

Командир встал и взял микрофон 1MC. — Открыть внешние крышки первого и второго аппаратов, — сказал он по общей связи.

— Гидроакустика, где сейчас «Виски»? — По переговорному устройству.

— Десять миль, но ускоряется, сэр.

— Мак, поднимай реактор немедленно. Жми на всё, что есть, прямо на Чиринкотан. — Он подозвал меня к карточному столу и ткнул пальцем в самый западный остров из ближайшей группы. — Как только сможешь обойти мыс Шиашкотана, — он указал на южную оконечность острова в форме гантели в северной части пролива Крузенштерна, — круто право на пролив Экарма.

— Понимаю, Командир. Маскируем шум фоном вулкана Экарма.

— Именно, — сказал Командир, попыхивая сигарой.

Мы находились примерно в двенадцати милях к юго-западу от Шиашкотана, а «Виски» — ещё в десяти милях дальше. Эти десять миль он мог легко покрыть за час, но при этом был бы совершенно слеп. А за это время мы уже доберёмся до половины пути к проливу Экарма. Ему придётся сбавить ход, а возможно, даже подняться на перископную глубину, чтобы получить свежую информацию от «Огневого». Поскольку вертолёту нужно сделать несколько погружений в нужном месте, чтобы снова нас найти, они потеряют ещё как минимум час на возню. Это поставит нас в акустический конус фонового шума Экармы, хотя они смогут примерно понять наш план, соединив точки. Судя по явной способности командира «Виски» читать наши мысли — можно на это рассчитывать.

Ребята Дирка запустили реактор менее чем за пять минут. Я добавил до семи узлов — больше, чем положено, но я рассудил, что конструкторы заложили запас, а сейчас мне нужно любое преимущество, какое только можно получить. Командир мой приказ не оспорил — значит, согласился.

Торпеды против кого-либо из этих парней мы запускать не собирались, разве что они первые. Но однажды они уже попробовали, так что мы были в полной готовности. Через час я планировал остановиться и хорошенько оглядеться — «Виски» был за кормой. «Гневного» я не опасался, но приказал гидроакустике следить за «Огневым»: приближаясь, тот вполне мог нас услышать.

Час спустя я дал «Стоп» и дрейфовал, поворачивая вправо на подруливающих, чтобы дать гидроакустике хороший обзор назад. Ничего не было слышно, поэтому я поднялся выше термоклина — на 150 футов. Так и есть: «Виски» находился примерно там, где мы были час назад, тихо лежа на перископной глубине — именно как мы и предполагали.

Нас «Виски» услышать не мог — это точно. Он, вероятно, координировал действия с очередным погружением вертолёта «Огневого».

Зазвонил телефон. — ЦП, гидроакустика… Пингует примерно в двух милях позади, ниже термоклина. Думаю, он нас не видит, сэр.

Через пару минут: — ЦП, гидроакустика… пинги прекратились — думаю, поднимает преобразователь выше термоклина.

Я представил себе пилота вертолёта, плавно набирающего высоту, переговаривающегося со своим гидроакустиком.

— На девятьсот футов — быстро! — скомандовал я. — Без кавитации, — добавил я.

На 180 футах гидроакустика доложила, что мы прошли через термоклин. Я посмотрел на Командира — тот кивнул.

— Глубина? — сказал я.

— Двести семьдесят футов, — ответил Крис.

— На двести пятьдесят футов, — сказал я.

Если этот парень собирается играть в игру «туда-сюда», лучше занять позицию, позволяющую быстро пройти через термоклин.

Через минуту гидроакустика объявила: — Пингует из-за термоклина — всё ещё в двух милях позади нашего курса. — Неожиданно гидроакустика снова вышла на связь: — ЦП, гидроакустика. «Виски» резко ныряет. Думаю, он сейчас… — Кинг на мгновение замолчал. — ЦП, гидроакустика. Уточняю: «Виски» только что дал одиночный пинг. Если у него острые уши — могут нас засечь. Если получили возврат — через несколько секунд будет ещё короткий пакет пингов.

— Обороты на семь узлов, — приказал я. — Лево на курс ноль-пять-пять. — Повернулся к Командиру. — Даём ему меньший курсовой угол и приближаемся к Экарме.

Командир согласился.

— Ещё три пинга, сэр, — объявил Кинг. — И он снова даёт ход. Думаю, получил возврат от нас.

— Вероятно, — сказал я Командиру, — но он не может быть уверен, поэтому идёт разбираться.

— Поднимай нас выше термоклина, Мак, — сказал Командир.

— Есть, сэр, — и я поднялся.

— ЦП, гидроакустика. Вертолёт непрерывно пингует ниже термоклина.

Неудивительно: «Виски» мог учуять нас ещё до того, как разогнался.

— ЦП, гидроакустика. Пинги прекратились.

Я дал команду снова уйти ниже термоклина.

— Отставить команду! — сказал Командир и взглянул на меня. — Он снова пингует там внизу.

— Почему вы так думаете, сэр? — спросил я.

— Потому что я бы так и сделал, — ответил он с сдержанной усмешкой.

— ЦП, гидроакустика. Снова пинги… ниже термоклина.

— А теперь вниз, Мак, — сказал Командир с удовлетворением.

Мы шли прямо на центр пролива Экарма. Течение за нами. Я бросил взгляд на монитор волнения поверхности.

— Командир, смотрите! — Монитор показывал резкое усиление волновой активности.

— ЦП, гидроакустика. Там наверху довольно шумно.

За последующие пятнадцать минут поверхностные волны выросли с фута или чуть больше до более чем десяти футов — и продолжали расти.

Я посмотрел на компас. Мы отклонились от курса на пятнадцать градусов. — Держи курс, Скидмор, — сказал я.

— Стараюсь, сэр. Что-то швыряет нас во все стороны.

Я повернулся к Командиру. — Хотите подняться и посмотреть, сэр?

Командир взял телефон. — Гидроакустика, что с пингом?

— Бросил, Командир. В таких волнах это бесполезно.

— Поднимайся на перископную глубину, Мак, — приказал Командир.

Когда мы приближались к перископной глубине, Командир уже стоял у поднятого перископа, обводя горизонт по мере того, как окуляр выходил из воды. — Ещё два фута вверх, — скомандовал он. — Ещё один. — Пауза. — Ещё один. — Потом остановился, держа перископ по левому борту. — Пеленг, — сказал он и развернул перископ на правый борт. — Пеленг. — Снова влево. — Пеленг, — и вправо, — Пеленг. — Один ориентир по обоим бортам, — сказал он Пэришу.

— Мы не двигаемся, сэр, — сказал Пэриш. — Боремся с семиузловым течением.

— Стоп, Мак, держи курс на подруливающих, — приказал Командир. — Бери перископ. — Он передал его мне.

Я быстро обвёл горизонт — нас отчётливо сносило назад. Командир прошёл к карточному столу, посовещался с Пэришем. Потом вернулся ко мне.

— Когда Экарма окажется прямо на севере, ложись на курс три-один-пять, обороты пятнадцать узлов. Держи пять минут, потом сбавь до шести с половиной. Пройди между Чиринкотаном и Экармой. Проверяй своё место визуально каждые пятнадцать минут. — Он взял микрофон 1MC. — Закрыть внешние крышки торпедных аппаратов. Штурман — в ЦП. — Повернулся обратно ко мне. — Сними режим ультратишины пока, но бесшумный режим держи. Я буду в каюте. — Он стиснул моё плечо на прощание. — Хорошая работа, — сказал он.

Пока нас сносило назад, волновая активность на поверхности немного снизилась, но было ясно: надвигается непогода. На следующем осмотре горизонта я поднял перископ, чтобы взглянуть на небо. Оно было тёмным и злым, а к концу обзора я видел, как дождь хлещет по воде.

За удивительно короткое время я уже шёл на курсе три-один-пять, пятнадцать узлов. Через пять минут сбавив до шести с половиной, я решил нырять под термоклин и всплывать на перископную глубину каждые пятнадцать минут. С этой стороны Экармы течение шло нам навстречу и было значительно слабее — оно растекалось по куда более широкому проходу между Чиринкотаном и Экармой, вместо узких четырёх миль пролива Экарма.

Час спустя мы миновали Чиринкотан и шли к открытым водам Охотского моря. Поверхностные волны были беспорядочными, скверными, пятнадцать футов и продолжали расти — я доложил Командиру и ушёл на пятьсот футов в более спокойную воду.

Отдышавшись у поста управления, я мысленно прокрутил прошедшие четыре часа. Мы снова проскользнули из петли. Но эти ребята играли всерьёз. Я был уверен, что никакого представления об истинных задачах нашей миссии или о месте установки прослушки у них нет. Зато они знали хотя бы об одном месте, которое мы, вероятно, посетим — районе падения ракеты. Именно туда, подозревал я, они, скорее всего, и направятся.

Что они нам там приготовят — я не знал.