Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Это заняло меньше времени, чем погода. То есть мы лежали на дне в зоне падения, тихо дожидаясь, когда погода наладится. Несли обычное вахтенное расписание, держали расслабленную готовность — на всякий случай.

Вообще-то, когда я говорю «лежали на дне в зоне», я имею в виду, что мы находились где-то поблизости. Как только наверху немного успокоится, мы были готовы провести поиск по сетке с «Рыбой». Бак — главный старшина Бак Кристман — с командой стоял в горячем резерве. С момента первоначального поиска кабеля им, в общем-то, нечем было заняться.

Я всё ещё был в вахтенном расписании — но на деле это означало просто торчать в ЦП на всякий случай. Как только обстановка позволит ребятам выйти в воду, я займу своё место у пульта управления погружением, пока ребята чистят дно — подбирая всё, что хоть отдалённо напоминает ракетную деталь. Вот мы и ждали.

И наконец монитор волнения показал убыль активности на поверхности. Почти так же быстро, как пришёл, шторм ушёл, и хаотичная поверхность успокоилась — пошли длинные пологие валы, уходящие в залив Шелихова.

Джош сменил меня, прежде чем мы двинулись. Оно и к лучшему — не было никакого желания медленно рыскать туда-сюда по однообразному дну, высматривая маленькие бугорки, под которыми скрывались нужные нам куски.

Если мы с Командиром были правы, часов через десять следовало ожидать гостей — значит, чем скорее мы найдём поле обломков, тем лучше.

О самом поиске рассказывать нечего: один галс за другим с парой сотен ярдов между ними. Через шесть часов на вахте Ларри мы нашли что искали. Гидроакустика затащила нас в самую середину поля обломков — буквально тысячи отметин. Пора.

Ларри поставил нас на дно прямо у южного края поля. Десять минут спустя Билл, Ски и Гарри выбирались из Банки. Пуповины у них были вдвое длиннее обычных — это давало значительно большую зону действия, но и делало их более уязвимыми к течениям. У Аквариума их встретили Девон и «Баскетбол», смотревшие из-за плеч. Впрочем, «смотреть» — слово сильное при такой мутности после шторма. Видимость от силы пара футов, поэтому «Баскетбол» сосредоточился на Гарри.

Гарри достал три сетчатых мешка с Аквариума, каждый с собственным подъёмным мешком. Со своей позиции я наблюдал, как Гарри передаёт каждый мешок в закручивающуюся муть. Это было почти призрачно. Единственным свидетельством присутствия других водолазов были голоса в эфире. Хэм разделил водолазов на три сектора: Гарри обследует левый борт от траверза до половины длины к носу, Билл — правый борт вперёд, Ски — носовой сектор. Они должны были расходиться веером, двигаясь слева направо и обратно, подбирая всё интересное.

Девон сопровождал Ски пару минут, потом вернулся по его пуповине и подобрал Гарри. Девон шёл обратно вдоль пуповины Гарри, когда гидроакустика вышла одновременно в ЦП и на Контроль Погружения.

— Говорит гидроакустика — немедленно остановить всё! — Это был главный старшина Баркли, и звучал он встревоженно.

— Принимай управление, Хэм, — сказал я и вышел в ЦП. — Водолазам держать позиции, — добавил я через плечо.

В ЦП я оказался вместе с Командиром. Главный старшина Баркли ждал.

— Что случилось, старшина? — спросил Командир.

— Там что-то есть, сэр, впереди нас. Механические звуки — которых там не должно быть.

— «Виски»? — спросил я.

— Нет, сэр. Никаких субмаринных шумов… Я честно не знаю, что это, но оно рядом.

— Ультратишина, Штурман, — приказал Командир. Потом повернулся ко мне.

— Мак, пусть твои водолазы продолжают — осторожно.

— Есть, сэр, — сказал я и вернулся на пост управления погружением.

Я объяснил ребятам: там что-то есть, неизвестно что, только издаёт механические звуки. Сказал продолжать поиск и продолжать собирать детали — незачем отказываться от трофеев только потому, что где-то что-то есть.

Поиск шёл медленно — видимость никудышная. Изредка, однако, вода ненадолго прояснялась — на несколько секунд, иногда на пару минут. По мере продвижения водолазы докладывали о всё более частых просветах. Я заметил, что и общая видимость через «Баскетбол» тоже улучшалась.

Внезапно Ски выдал: — Ой… у нас гости, ребята!

— Зелёный Водолаз — это был Ски, — повтори.

— У нас гости. Я мельком увидел ярко освещённый водолазный колокол, висящий над дном. Водолазов не видел — но что они тут делают?

— Зелёный Водолаз, — я хотел убедиться, что правильно услышал, — повтори, повтори.

— Контроль Погружения, Зелёный Водолаз. Я видел колокол, водолазный колокол, примерно в десяти футах от дна — весь в огнях, чётко. Потом пропал, видимость закрылась.

— Как далеко, Зелёный Водолаз? — спросил я.

— Сто, двести футов — трудно сказать. Ориентиров нет.

— Погасите фонарь и двигайтесь осторожно, Зелёный Водолаз, — сказал я. — Красный Водолаз — погасите фонарь и сворачивайте вправо; Синий Водолаз — погасите фонарь и сворачивайте влево. Оба идите к Зелёному. Нашли его — доложите и держитесь вместе.

По телефону я сказал Девону погасить фонарь «Баскетбола», подняться в двадцати пяти футах от дна и уходить от нас по нашей оси. Я почувствовал руку на плече и обернулся: за мной стоял Командир. Понятия не имею, как давно он там был. В обычных условиях Хэм, Джек или Джимми предупредили бы меня — и всех остальных — о его появлении, но мы были слишком сосредоточены на происходящем снаружи. Никто не заметил, как он вошёл.

— Ваши мысли, Мак, — сказал Командир, не реагируя на нарушение протокола.

— Ни у одной известной мне субмарины нет возможности выхода водолазов на шестистах футах, сэр. Сама концепция насыщенного погружения ещё совсем новая. Французы и шведы этим занимаются. — Я задумался. — Наверное, разумно предположить, что у Ивана есть собственные разработки в этом направлении. — Ещё пауза: я осматривал монитор в поисках чего-нибудь нового.

— Красный, Синий Водолазы — что-нибудь? — спросил я.

— Красный Водолаз, отрицательно.

— Синий Водолаз, отрицательно.

Я повернулся к Командиру. — У советских довольно продвинутая программа по аппаратам для подводного плавания, но это однатмосферные аппараты, не выход водолазов при окружающем давлении. Есть хорошо известный океанограф и эксперт по подводным аппаратам Анатолий Сагалевич, работающий над современными однатмосферными конструкциями. О мобильных возможностях выхода водолазов при окружающем давлении я не слышал. Но если Ски прав — прямо здесь у них колокол для выхода водолазов.

Командир молча переваривал информацию. — Они ищут не нас, — сказал он. — Это было бы совершенно неэффективно. Они убирают за собой. Они знают, что мы здесь были, и подбирают всё, что успеют, пока мы не вернулись.

Надо признать — всё сходилось.

Зазвонил телефон. — Я что-то нашёл, Контроль Погружения, — сказал Девон. Я взглянул на монитор.

Поначалу ничего не увидел. Я попросил Джека приглушить освещение — и вот начало вырисовываться: расплывчатое свечение в середине монитора, у самого дна.

— Двигайся медленно, — сказал я Девону. — Держись у самого края видимости и посмотри, не найдёшь ли их КСПУ — или что у них там. — Вероятнее всего, это был советский силовой питающий кабель — комбинированный кабель толщиной с человеческое запястье, сочетавший грузонесущий трос с питанием для колокола, используемого водолазами в тяжёлых шлемах.

Свечение медленно сдвигалось к центру монитора, потом чуть раскачивалось из стороны в сторону и вверх-вниз.

— Вижу, — произнёс Девон мне в ухо. — Могу подняться футов на сто, включить фонарь — чтобы можно было рассмотреть?

Я повернулся к Командиру. Тот кивнул, пристально следя за монитором.

— Действуй, Девон, но ни в коем случае не направляй свет вниз — понял?

— Есть, сэр.

Свечение исчезло с монитора, и несколько минут мы не видели ровным счётом ничего.

— Контроль Погружения, Красный Водолаз. Остальные со мной, и мы едва различаем свечение впереди.

— Понял, — сказал я. — Отойдите, пока оно едва не пропадёт. Держите позицию.

Внезапно монитор «Баскетбола» осветился. Прямо в центре — блестящий трос, вероятно нержавеющая сталь.

— Какой он толщины? — спросил я Девона.

— Примерно как мой большой палец, — ответил тот.

— Это не КСПУ, — сказал я Командиру.

Командир кивнул. — Понял, — сказал он.

— Где-то ещё есть кабельно-шланговый пучок, — сказал я Девону. — Но пока не трогай. Опустись снова до уровня видимости и жди с выключенным фонарём. — Мимоходом добавил: — Смотри не обмотайся вокруг кабеля.

— Такого не бывает, сэр. — Даже через телефон Девон звучал обиженно.

— Контроль Погружения, Красный Водолаз. Видимость начинает улучшаться… ой — у них водолазы в воде!

— Отойди назад, Красный Водолаз. Не дай себя заметить.

Командир взял другой телефонный аппарат. — Гидроакустика, что ещё за активность?

— На поверхности судно обеспечения, сэр. Удерживается на месте подруливающими. Слишком много шума, ничего больше не слышно, сэр.

— Красный Водолаз, — сказал я, — подняться на двадцать футов над дном. — Они были ровно на шестистах футах. — Следи за потолком, — добавил я. — Не мельче пятисот семидесяти пяти. Держи пятифутовый запас.

— При такой видимости они не станут смотреть вверх, — сказал я Командиру. — Я перемещу «Баскетбол» ближе, чтобы наблюдать сверху. Если они случайно взглянут вверх — разум не идентифицирует увиденное как нечто рукотворное.

— Ладно, — сказал Командир, — но осторожно.

Я дал Девону соответствующие указания, и через минуту мы наблюдали сверху: двое водолазов в десяти футах под «Баскетболом» бредут по дну, волоча сетчатые мешки, частично набитые обломками ракеты. Видимость то улучшалась, то ухудшалась, но стоило мозгу получить представление о сцене — картинка складывалась достаточно чётко: мозг интегрировал вспышки ясности с зернистой мутью.

Я приказал нашим трём водолазам подойти выше «Баскетбола» и пока висеть чуть в стороне. Советские водолазы испускали пузыри — значит, они работали не на закрытом цикле. Расходовали много гелия, а на внешней поверхности колокола газовых баллонов не было — их дыхательная смесь подавалась по кабельному пучку. Я пытался определить, используют ли они горячую воду, но понять не мог. Их пуповины были тоньше наших и волочились по дну.

— Красный Водолаз, — спросил я, — у них горячая вода?

— Не похоже, сэр. Пуповины слишком тонкие, и костюмы слишком плотные. Выглядит как толстый неопрен.

Интересно. Значит, донное время жёстко ограничено холодом. Если у них нет способа обогревать колокол изнутри — гипотермия наступит достаточно быстро. Я смотрел на их движения. Руками они двигали как можно меньше — явный признак, что костюмы сковывали движения, как и бывает с толстыми гидрокостюмами.

Советские водолазы, судя по всему, использовали утяжелённые боты, но к поясу у каждого были притянуты ласты, и, кажется, у каждого был аварийный баллон. На внешней поверхности колокола висело несколько больших сетчатых мешков, частично набитых ракетными обломками — крупными и мелкими. Один из водолазов потащил свой полный мешок к колоколу и начал перекладывать содержимое в мешок на колоколе.

— Сколько у вас в мешках сейчас? — спросил я ребят. Я велел им сохранять свои мешки, пока они следили за советскими водолазами: при такой видимости оставлять мешки на дне не имело смысла — больше никогда не нашли бы. А с подъёмными мешками слишком непредсказуемо — их так просто к пуповине не привяжешь. Вот и тащили их с собой. Как ни крути: без ракетных деталей — зря плыли.

— Красный Водолаз — наполовину.

— Зелёный Водолаз — три четверти.

— Синий Водолаз — примерно на две трети.

— Синий Водолаз, Контроль Погружения, собери все три мешка и доставь обратно к Маме, — скомандовал я.

Пока я отдавал приказ, советский водолаз у колокола закончил выгружать мешок и повернул назад к напарнику. Его сетчатый мешок зацепился за что-то на колоколе, и пока импульс нёс ноги вперёд, торс остался на месте. За две секунды он оказался на спине, глядя прямо на моих водолазов. И именно в этот момент видимость резко улучшилась, и советский водолаз увидел во всём блеске отражённого света трёх водолазов, висящих в нескольких футах над ним, тёмный шар на тросу сбоку и сетчатые мешки, вздымавшиеся над ними.

Выражения его лица мы не разглядели, но глаза — увидели. Они были широко распахнуты от потрясения. Потом, видимо, включился тренинг. Он скинул утяжелённые боты, снял ласты с пояса и надел их одним отработанным движением — а затем, к нашему общему полному изумлению, схватил с кронштейна на внешней поверхности колокола то, что оказалось пневматическим ружьём для подводной охоты. Одним плавным движением он поднял ружьё и выстрелил.

— Твою мать! Сукин сын подстрелил меня! — взвыл Ски. — Прямо через руку!