Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

— Котёл, — сказал я вахтенному, — ультратишина немедленно! — Я посмотрел на Командира за одобрением.

Тот кивнул. — Установку не глушить, — сказал он.

— Траулер застопорил ход, — доложил Кинг, и тут же пискнул телефон внутренней связи. Я поднял трубку. — Прошу прощения, сэр, траулер «потерял ход».

— Стоп машина, — скомандовал я. — Подруливающие наготове. — Я прозвонил телефон. — Кинг, запеленгуйте двигатели траулера точно. Мне нужно стоять прямо под ними.

Командир сел и закурил сигару. Взял телефон и позвонил в торпедный отсек. — Есть ложная цель в аппарате? — спросил он. — Понял, — сказал он, выслушав. — Откройте аппарат первый вручную. Без шума, пожалуйста.

Командир кивнул Котлу. — Вызови Оружейника наверх, пожалуйста.

— Есть, сэр. — Котёл взял трубку телефона внутренней связи.

— Мак, — сказал Командир, — боевую тревогу, но без звонка. Время готовности — пять минут.

Я кивнул Котлу. Люди потекли через ЦП — организованно, но быстро. Обычно боевую вахту нёс Ларри, но на этот раз Командир велел мне остаться. Сказал, что Ларри нужен на навигации. Главный старшина Ганти обычно держал Nav на боевой тревоге, но Командир хотел их обоих. Меня это устраивало. В критической ситуации я предпочитал командовать, а не наблюдать. К тому же Командир был тут же. Дать мне облажаться он не позволит.

Кинг сообщил, что траулер немного сносит на север. Я чуть сдвинулся влево.

— Командир, — сказал я, когда мы скользнули обратно под траулер, — нужно дать Гидроакустике прямое управление подруливающими, чтобы минимизировать снос.

— И как вы это предлагаете? — спросил он.

— Командир, смотрите, — сказал я, указывая на блок управления подруливающими. — Установка не стационарная. Вот это, — я указал на жгут кабелей, стянутый хомутами к опорной стойке, — и вот здесь… — ещё один жгут прямо у подволока, — …и вот тут, — третий жгут там, где кабель уходил в общую трассу. Вспомогательный машинист, стоявший обходную вахту по боевому расписанию, полез в ящик с инструментами за кусачками и перекусил хомуты, удерживавшие блок управления и кабель к стойке, подволоку и трассе. Разложенный по палубе, кабель дотягивался до самой Гидроакустики.

Командир прошёл в Гидроакустику и убедился, что Главный старшина Баркли понял, что делать. Потом вернулся в ЦП. — Хорошая работа, Мак, — сказал он, усаживаясь в своё кресло и снова прикуривая сигару.

Гидроакустика доложила, что «Виски» встал правым бортом к правому борту траулера, лагом к его левому борту. — Похоже, собираются досматривать, сэр.

Вот тут меня и осенило. — Командир, — сказал я, — у нас отличная возможность.

Я быстро набросал ещё сырой план. В Банке давление было эквивалентно 130 футам. Джек, Джимми и я можем облачиться в обычное снаряжение для лёгководолазных работ — с двойными баллонами, продавиться через выходной шлюз и выйти из субмарины, захватив с собой пару подъёмных мешков. Мы быстро доберёмся до троса, лежащего в кормовом ящике, прицепим его к подъёмным мешкам и подведём к винтам «Виски». Обмотать им оба вала займёт меньше пяти минут. Если останется время, можно даже заткнуть один или оба ходовых конца в кингстоны охлаждения дизелей. Потом задраим ящик на нашей кормовой палубе, субмарина опустится на тридцать футов, чтобы уравнять давление в Банке с забортным, и мы войдём в неё. Поскольку время нахождения на глубине у нас будет относительно небольшим, я смогу сделать декомпрессию в шлюзе и выйти меньше чем за час. Поскольку декомпрессии в любом случае оставалось около полутора суток, Джек и Джимми могли либо пройти её поочерёдно после меня, либо просто досидеть в Банке оставшееся время. Хэм мог один справляться у пульта, пока я выхожу из декомпрессии. Детали, сказал я, проработаем по ходу.

— Мы выводим «Виски» из строя, — сказал я, — и «Виктор» будет вынужден всплыть и взять его на буксир, чтобы тот не выбросился на берег, — по меньшей мере до прихода одного из их надводных кораблей. И перед этим им ещё предстоит разобраться, что вообще произошло. — Я ухмыльнулся. — Нас здесь к тому времени давно не будет.

На принятие решения не было почти никакого времени. Командир должен был решать быстро: у нас было от силы минут сорок пять — пятьдесят, скорее тридцать или меньше. Он тихо сидел долгую минуту, затягиваясь сигарой.

— Делаем, — сказал он, — но снаряжение затопить, когда будете входить в Банку.

— Есть, сэр! Навесим пояса с грузами и баллоны на мешки и сбросим за борт.

— Командир принял вахту и управление, — объявил Командир, пока я уходил к Посту управления погружением.

Времени в обрез. Добравшись до Поста управления погружением, я велел Хэму позвать Джека и Джимми. Потом изложил ему, что мы собираемся делать — по крайней мере, попытаться.

— Ты спятил, лей-тен-нант! Мак, ёшкин кот, нельзя так!

— У вас есть лучший вариант, Хэм? — спросил я, не останавливаясь: срывал одежду, влез в плотный теплосберегающий шерстяной поддоддев, потом натянул через голову «Посейдон Унисьют» — ярко-оранжевый снаружи, чёрный изнутри. Протолкнул голову через тугой шейный уплотнитель. Сунул руки в чёрные нейлоновые рукава, продавил ладони через тугие водонепроницаемые манжеты. Потом ноги — по одной в относительно свободные штанины Унисьюта вниз, в встроенные ботинки. Нащупал сзади шнур — вот он. Потянул молнию вниз вдоль спины, через пах, вверх до середины груди. Наконец закатал шейный уплотнитель так, чтобы внутреннее давление воздуха прижимало мягкий неопрен к шее, натянул чёрный капюшон с тонкой неопреновой обкладкой по лицевому уплотнению. Готово — я был заключён в этот современный шедевр инженерной мысли, сухой костюм Унисьют.

Рядом Джек и Джимми проделывали те же акробатические этюды, почти шаг в шаг. С тех пор как пару лет назад Унисьют появился, водолазы перепробовали все мыслимые способы влезть в него. То, что я только что проделал, оказалось единственным по-настоящему практичным.

Каким-то образом Хэм успел собрать всё наше снаряжение — если угодно, «аксессуары». Голеностопные ремни — трёхточечные, охватывают щиколотку и подъём, чтобы ласты не сорвало; голеностопные грузы; длинные, прямые, жёсткие тёмно-коричневые резиновые ласты фирмы Voit — «Утиные лапы»; плотные трёхпалые перчатки с уплотнением под манжеты; компенсатор плавучести с анатомическим рюкзаком, несущим двойные баллоны объёмом по семьдесят два кубических дюйма с двумя регуляторами Poseidon и шлангом для поддува сухого костюма, с карманами для грузов по всему фронту и спине жилета — общий вес подогнан под каждого водолаза индивидуально; маска по выбору каждого — моя плотно прилегающая, с мягким неопреновым уплотнением, с односторонним клапаном продувки в чашке вокруг носа и пристёгнутой трубкой (у меня с гофрированным участком у мундштука, чтобы трубка сама отходила от рта); острый нож с восьмидюймовым лезвием и пилообразной заточкой на обухе; шестидюймовый двусторонний кинжал, закреплённый горизонтально внизу спереди компенсатора; два банг-стика длиной по двадцать четыре дюйма в быстросъёмных держателях на каждом бедре. Вот, в общем-то, и всё. Через пять минут мы были готовы.

Выходной шлюз оказался очень тесным для нас двоих в таком снаряжении. Поскольку время не ждало, нам пришлось форсированно проваливаться до пятидесяти футов. Джимми «продувался» — зажимал нос и продувал все пути вниз. Я просто открывал рот и зевал. Пятидесяти футов мы достигли за считанные секунды, открыли верхний люк и выбрались на кормовую палубу. Я сразу же задраил люк, и меньше чем через две минуты к нам присоединился Джек.

Вода была холодной на лице, но в остальном костюм держал в тепле и сухости. Видимость — удивительно хорошая. Я хорошо видел киль «Виски» по левому борту. Я жестом указал Джеку и Джимми на трос. Они подплыли к люку, открыли его, перерезали найтовы и вытянули конец троса на палубу. Я прицепил подъёмный мешок, задал глубину всплытия и мы вытащили остаток из ящика, всего прицепив четыре мешка.

Я чувствовал острое давление времени. Понятия не имел, когда «Виски» вдруг даст ход, но надеялся получить какой-нибудь предупреждающий сигнал минуты за полторы до этого. Сейчас рокот его дизелей создавал всеобъемлющий звуковой кокон. Зазор между вершинами лопастей и поверхностью был невеликим. При такой прозрачности воды нам надо было следить, чтобы вахтенные на мостике «Виски» нас не заметили. По правде говоря, если бы они действительно смотрели, пропустить нас в ярко-оранжевых костюмах было бы невозможно — но они были сосредоточены на траулере.

За две минуты мы трижды обмотали трос восьмёркой вокруг обоих валов с винтами. Стравили воздух из мешков и отпустили их на дно. Я подал сигнал Джимми и Джеку, и они схватили длинный ходовой конец троса и подплыли к левому кингстону охлаждения «Виски». Я держался в пяти ярдах от борта, пока они тянули конец троса к отверстию. Оказалось, оно было перекрыто приварной решёткой. В тот момент, когда Джимми обернулся подать мне сигнал о ситуации, дизели вдруг перешли с холостого хода на полный.

В долю секунды Джимми прижало к решётке так же намертво, как если бы его приклеили к борту «Виски». Он колотил руками, и было видно, как он рвётся оторваться от кингстона. Костюм был достаточно свободным, чтобы он мог двигаться внутри него, но зад костюма как будто приварило к решётке.

У нас было несколько секунд, прежде чем «Виски» наберёт обороты, намотает трос ещё туже — и чёрт знает что случится потом. Думать было некогда. Мощным дельфиньим ударом ног я толкнулся к Джимми. Дотянулся и ударил по клапану поддува его костюма, закачав в него дополнительный воздух, а затем отсоединил шланг. Лишний воздух заставил его всплыть, растягивая материал костюма там, где тот был присосан к решётке. Я схватил нож с голени и перерезал два из трёх стропов, удерживавших его баллоны. Выдернул его регулятор из рта и вложил ему свой запасной. Дополнительный воздух в костюме поднимал ноги. Единственное, что удерживало ласты от срыва — трёхточечные голеностопные ремни. Он сбросил последний ремень баллонного рюкзака с правого плеча и оттолкнул баллоны, дав им уйти вниз.

Секунды истекали. Я вонзил лезвие в костюм Джимми на уровне пояса, выпустив большой пузырь воздуха, и быстро резал наискосок вниз и в сторону, одновременно перекатывая его вправо. В нижнюю часть костюма хлынула вода температурой тридцать пять градусов, и глаза у него распахнулись от шока — холод захлестнул живот, яички подтянуло в тело. Я продолжал резать как можно быстрее, и секунд через тридцать Джимми вырвался — оставив лоскут толстого чёрного неопрена, плотно закрывший решётку. Нижняя половина его костюма была залита водой и тянула вниз. Я ухватил пятерню Унисьюта, потянул вверх и снял с него свой регулятор. Засунул его в прореху костюма и нажал кнопку. Воздух ринулся в верхнюю часть костюма Джимми. Когда тяга вниз прекратилась, я снова взял регулятор в рот, глотнул воздуха и дал Джеку сигнал помочь мне. Мы отгребли прочь, описав широкую дугу вокруг винтов.

Только мы поравнялись с гребными винтами, как «Виски» дал кормовой ход на левом и передний на правом. Это было медленное танго троса и бронзы. В считанные секунды трос намотался на оба вала и дёрнул их в стоп. Сквозь корпус субмарины я слышал скрежет металла. Впрочем, стоять и глазеть у нас не было времени. Джимми стремительно приближался к гипотермии. До потери было несколько минут.

Мы подплыли к выходному люку Банки; из «Виски» доносились крики и громкий лязг. Я подал Джеку сигнал задраить люк троса — тот справился меньше чем за минуту. Я трижды резко ударил по корпусу Банки металлическим окончанием рукоятки ножа — условный сигнал для «Палтуса» опуститься до 130 футов по палубе. Изнутри Банки ребята начали отдавать стопорное колесо, когда я почувствовал, что субмарина пошла вниз.

Пока мы погружались, я посмотрел вверх — на корму «Виски». Движение бросилось в глаза. Я подал Джеку сигнал отдать Джимми свой запасной регулятор, показал — немедленно заводить Джимми в Банку — и обернулся: из одного из кормовых торпедных аппаратов «Виски» выходил водолаз. Я схватил один из банг-стиков и оттолкнулся от погружавшейся субмарины. Тем временем из аппарата показался второй водолаз. Их внимание явно было направлено на трос вокруг винтов, и поначалу они меня, похоже, не видели — хотя не заметить тень уходящего на глубину «Палтуса» было бы трудновато.

Я плыл к занятой паре без предисловий. Подходил снизу — это было невыгодно, поскольку они естественным образом смотрели вниз из своих горизонтальных положений. Именно так один из них увидел меня, приближавшегося с банг-стиком, вытянутым перед собой обеими руками.

Если кто-то из этих парней доложит командиру «Виски» — нам конец. В этом случае я не сомневался: они будут охотиться, задавят числом и отправят на дно. Значит, надо было так или иначе вывести из строя обоих и послать их вниз. Раненый или мёртвый водолаз на поверхности расскажет всё не хуже прямого доклада их хитрому командиру.

Водолаз, который меня заметил, был в пяти ярдах от напарника. Он отчаянно сигналил, но второй был занят изучением клубка вокруг винтов. Первым сигналом о моём появлении для него стал негромкий хлопок моего банг-стика. Вышло вот как: когда я оказался в зоне поражения водолаза, меня заметившего, тот явно намеревался добраться до меня — сорвать маску или вырвать регулятор. Точно я не знал, но нож он вытащил и размахивал им перед собой, пока я приближался. Похоже, он не понимал, что такое банг-стик — по сути, пистолет калибра.45 без ствола и без спускового крючка. Срабатывает от давления на торец ствола. Двухфутовая длина не давала ему достать меня ножом, и оттолкнуть стик он не успел, прежде чем я вжал его в живот. Результирующее повреждение полностью вывело его из строя. Я бросил банг-стик, одним взмахом собственного ножа выпустил воздух из его компенсатора. Водолаз начал падать, оставляя облако чёрной крови. Подозреваю, он был мёртв, ещё не достигнув ста пятидесяти футов.

На звук взрыва второй водолаз обернулся, увидел произошедшее, на мгновение застыл — и бросился к открытому торпедному аппарату. Я настиг его, когда он уже засунул голову и плечи в трёхфутовое жерло. Пустить его внутрь было нельзя. Я схватил второй банг-стик и вжал его в правую ногу. Взрыв и пуля, прошедшая через икру, остановили его движение вперёд, и я вытащил его обратно из аппарата. Однако сдаваться просто так этот парень не собирался. Тугой неопреновый гидрокостюм стягивал рану, а холодная вода притупляла боль. Он появился с ножом в руке и умудрился полоснуть по тылу моей левой перчатки, войдя в руку, — нож выпал у меня из пальцев.

Я встал между ним и открытым торпедным аппаратом и выхватил кинжал. Три фута между нами. Я видел колебание в его глазах. Потом он решился — попытался рвануть к поверхности в тридцати футах над нами, работая левой ногой и волоча правую. Я видел, как его рука тянется к кнопке продувки компенсатора, — и в этот момент я вытянул руку и ударил кинжалом сквозь правый ласт, пробив его насквозь. Используя кинжал как рычаг, я рванул удивлённого водолаза обратно вниз и вырвал регулятор из его рта, одновременно резко дёргая его ногу к себе, чтобы освободить кинжал. Краем глаза я уловил блеск — его нож упал следом за напарником в глубину, — так что о ранениях я больше не беспокоился.

Парень оказался находчивым. Не раздумывая, он нажал кнопку поддува компенсатора, и мы начали всплывать вдвоём. Я потерял секунду, но всё же успел обвить правую руку вокруг его плеча и воткнуть кинжал в пузырь компенсатора. Тот немедленно с шипением выдал воздух, прекратив наш подъём. Следующее — снять с него маску. Маска водолазу в общем-то не обязательна, но с ней видно значительно лучше, а в холодной воде без неё лицу несладко. Я нашарил маску и стянул её с него, когда его рука нашла мою — и потащила маску у меня через голову. По крайней мере, такова была идея, но свою маску я надел под капюшон, так что она осталась у меня на лбу, а регулятор был во рту.

Тут я почувствовал острую боль в верхней части левого плеча — и тут же ледяной холод: рукав залился водой. Сволочь пырнул меня в левый бицепс. У него был ещё один нож! Надо было ожидать. Мой просчёт — я устал, но не настолько.

Этот парень уже реально меня доставал. Каждый раз, когда я делал что-то, что должно было его выключить, он находил новый способ ответить. С пулей сорок пятого калибра в ноге он шёл со мной приём в приём. Я сжал его ногами, пытаясь контролировать его действия, — и тут он вырвал регулятор у меня изо рта. Сквозь залитые водой глаза я увидел, как он сунул мой регулятор себе в рот. Вот уж нет!

Порезан, заколот — и теперь он дышит моим воздухом!

Я размахнулся правой рукой широкой дугой из-за его спины и ударил игольным остриём кинжала прямо сквозь костюм ему в живот. Схватил маску раненой левой рукой и натянул обратно на лицо. Поскольку маска самоочищающаяся, времени я не терял — потянулся к запасному регулятору, закреплённому слева на компенсаторе на липучке. Теперь дыхание и обзор были восстановлены, и я увидел, как у русского широко раскрылись глаза от шока. Я вырвал регулятор из его рта раненой рукой и покрутил кинжал правой. Причинять ему вред мне не хотелось, но нужно было положить конец этому безумию. Только один из нас вернётся домой, поклялся я себе, и это будет не русский. Но боёв в нём ещё оставалось.

Острая боль пронзила левое бедро, и штанина костюма залилась водой. Каким-то образом второй нож у него либо не выпал, либо у него был третий, припрятанный. Я схватил его руку раненой рукой и заставил выпустить нож. Надо ли было предусмотреть и это? Честно — не знаю. Многого же хочешь.

Он отчаянно сопротивлялся ещё с минуту, потом открыл рот. Я смотрел, как к поверхности поднимается поток пузырей, пока лёгкие его наполнялись водой. Всё. Я разжал захват и наблюдал, как он медленно уходит из виду.

Сколько водолазов ещё оставалось на «Виски» — неизвестно. Вероятно, ни одного, но на всякий случай я заклинил ходовой конец троса в пространство между петлями наружного люка торпедного аппарата — теперь закрыть его они не смогут, а без закрытого люка подготовить третьего не получится. Если где-то ещё есть водолаз, ему сначала придётся вытащить торпеду, а уж потом выпускать его через другой аппарат. Альтернатива — выпустить с верхней палубы, но это займёт минут десять, не меньше. Я ещё мог видеть снизу киль траулера справа, и мне надо было найти «Палтус».

Я убрал кинжал в ножны и подплыл к килю траулера, всё ещё раскачивавшегося на волне. Едва различал тень «Палтуса» подо мной. Оттолкнулся и пошёл вниз, работая преимущественно правой ногой. Я понимал, что потерял много крови, но дошёл до этой точки — и отступать не намерен. Я увидел свет из открытого люка Банки, когда достиг примерно пятидесяти футов, — но пока продолжал опускаться, свет исчез. Люк закрыли!

Нехорошо. Меня списали? Не верилось. Что же происходит? Внезапно субмарина начала всплывать — и палуба оказалась подо мной. Силы почти кончились, но надо было быстро дать знать о себе. Нож пропал, кинжал был маловат. Я упёрся спиной в Банку и саданул двойными баллонами по корпусу. Субмарина перестала всплывать, и примерно через минуту внешний люк снова открылся. В проёме появилась голова в одной маске. Я не узнал его, но он явно меня искал.

Видел я его хорошо, но как-то очень удобно было лежать вот так на палубе. Я чувствовал себя в безопасности — и тёплая тьма накрыла меня. Смутно помню, как меня передвигали, кто-то снимал снаряжение, тащил через люк. Но всё это — как далёкий сон. Тьма сменялась светом, и я едва думал — не стало ли мне привидеться то самое белое сияние в конце тоннеля.