Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне

ПОСЛЕСЛОВИЕ — РЕЙКЬЯВИК, ИСЛАНДИЯ

Дом Хёвди, бывшая резиденция Джона Гринуэя, британского посла в Исландии в начале 1950-х годов, — мрачное строение на голой равнине, смотрящей на Атлантику к северу от Рейкьявика. Местные убеждены, что дом населён привидениями; британцы продали его в 1952 году, после того как картины начали беспричинно падать со стен. Мемуары одного из первых обитателей Хёвди упоминают дух молодой женщины — то ли самоубийцы, то ли утопленницы. Местные жители, однако, настаивают: дом стоит на месте викингского погребения, и потому спиртные напитки из буфета регулярно опустошают именно духи.

Ранним утром 11 октября 1986 года сотрудники американской Секретной службы и их советские коллеги проверили совместные системы охраны и провели последние совместные обходы дома Хёвди, обеспечивая безопасность лидеров своих стран — президента Рональда Рейгана и Генерального секретаря Михаила Горбачёва.

Несколько дней за кулисами сотни сотрудников с обеих сторон лихорадочно проводили совещания, согласовывали протоколы, набрасывали предложения, спорили по пунктам — весь миллион мелочей, из которых складывается успешный саммит. Под октябрьским проливным дождём состоялся Ежедневный брифинг президента: его обычно проводит опытный сотрудник ЦРУ для президента, вице-президента, государственного секретаря, министра обороны и советника по национальной безопасности. В это ещё тёмное утро, за закрытыми дверями наедине с президентом и госсекретарём Джорджем Шульцем, докладчик привлёк внимание к завуалированному посланию, которое ЦРУ им направило. Он передал президенту большой коричневый конверт и сказал: — Это расшифровки последних перехватов подводного кабеля — разговор между маршалом Сергеем Ахромеевым и адмиралом флота Владимиром Васильевичем Сидоро…

— Это их аналог нашего председателя Комитета начальников штабов, звонящего командующему их Тихоокеанским флотом, — вставил Шульц.

— Я знаю, Джордж, — с едва слышным нетерпением сказал Рейган.

— В расшифровке маршал Ахромеев инструктирует адмирала Сидоро о позиции армии, сэр. По всей видимости, советская армия выступает против Горбачёва — он открыт к договорённостям с Соединёнными Штатами. Советские командиры в открытую обсуждают его устранение. Похоже, маршал Ахромеев координирует эти усилия. По оценке ЦРУ, единственный способ, которым Горбачёв может выжить, — если его будут воспринимать как добившегося успеха на этом саммите.

Шульц приподнял брови.

— Мы не считаем, что Горбачёв осведомлён об этих переговорах, — тихо добавил докладчик.

— А остальное? — Президент указал на оставшиеся несколько страниц, разделённые на две стопки.

— Эти схемы показывают точные позиции всего советского ракетного подводного флота по состоянию на полночь, сэр. Фотографии, — он указал на небольшую стопку сколотых снимков, — последние снимки головной части и компонентов с последнего неудавшегося советского испытания ракеты, а также анализ ЦРУ причин неудачи.

Президент разложил всё на столике перед ними.

— Весьма маловероятно, что Горбачёв видел какой-либо анализ этой неудачи, — добавил докладчик, — поскольку неисправные части находятся у нас.

Горбачёв с делегацией прибыл в дом Хёвди ровно в 10:30. После краткой фотосессии с прессой двое самых влиятельных людей в мире устроились перед большим камином на первом этаже, пока остальные члены обеих делегаций поднялись на второй этаж. Оба лидера сидели друг напротив друга в одинаковых глубоких креслах натуральной кожи, расставленных под углом — за спинами потрескивал огонь в камине, а между ними слева от президента и справа от генерального секретаря стоял небольшой кофейный столик. Президент держал коричневый конверт на колене, пока они обменивались любезностями.

— Это может оказаться нашей единственной возможностью, господин Секретарь…

— Пожалуйста, господин Президент, зовите меня Михаил. — Генеральный секретарь тепло улыбнулся.

— Мои друзья зовут меня Рон. — Президент протянул большую, заветренную руку, и Генеральный секретарь её пожал. Они пожали руки с теплотой.

— Вы, очевидно, пришли подготовленным — хотите мне что-то показать, Рон.

— Да, Михаил. — Президент открыл конверт и передал Генеральному секретарю русскоязычную расшифровку с выделенными ключевыми местами. Сам откинулся назад, положив левую лодыжку на правое колено.

Горбачёв скрестил ноги и несколько минут читал молча. Потом поднял взгляд; лицо его побледнело, родимое пятно на правом лбу потемнело. — Это подлинное?

Рейган кивнул.

— Могу я узнать, как вы это получили?

Рейган молча покачал головой.

— Вы понимаете, что это означает для данного Саммита? — Горбачёв задал вопрос твёрдо, наклонившись вперёд.

— Понимаю, Михаил, понимаю… — Голос Рейгана растворился в тишине. — У меня есть ещё кое-что. — Он передал Горбачёву пакет с фотографиями и анализом. — Это… — начал было он.

— Я знаю, что это, Рон. — Горбачёв быстро просмотрел снимки. — Как вы могли получить эти фотографии?

— Вы знаете, что я не могу вам этого сказать, мой друг. — Затем Рейган передал Горбачёву размеченные схемы.

— Но… но… даже мне неизвестна эта информация. Даже Сидоро её не знает. — Горбачёв тихо сидел в кресле, явно обдумывая только что узнанное.

— Вы должны понимать, мой друг, что у меня есть быстроходная ударная субмарина в зоне ближнего огня у каждой вашей «булавы».

— «Булавы»? — В голосе Горбачёва прозвучало напряжение.

— Так мы называем ракетные подводные лодки.

Горбачёв кивнул.

— Откройте крышку ракетной шахты, — добавил Рейган, — и…

— Но это значит, что у нас останутся только наземные ракеты…

— Но мы никогда не ударим первыми, — тихо сказал ему Рейган, наклонившись вперёд. — Мы вам не угрожаем, Михаил. Давайте устраним взаимные угрозы на земле, и тогда мы оба сможем значительно сократить потенциал подводных ракет. — Рейган откинулся назад, положив руки на широкие подлокотники. — Мы будем продолжать разрабатывать СОИ и приглашать вас на каждое испытание. Когда она заработает — а она заработает, — мы поделимся технологией с вами. — Рейган широко улыбнулся. — Даю слово!

После Саммита Генеральный секретарь Михаил Горбачёв не был убит. Мир начал видеть его в новом свете. Советский Союз начал меняться. Восемью месяцами позже, на 750-летие Берлина, у Бранденбургских ворот — символической границы между свободным Западом и порабощённым советским миром — президент Рейган бросил Горбачёву вызов: «Снесите эту стену!»

На другом конце света «Лошадь и корова» была набита шумными подводниками. Поздний час — скоро закрытие; многие моряки просидели там уже несколько часов. Девять мужчин теснились за столиком у кормового рулевого сиденья со старой субмарины, которое стояло у полированной дубовой стойки и обычно пустовало. Они с жадным вниманием смотрели на телевизор на стене, пока президент Рейган произносил свой исторический призыв.

Главный корабельный старшина Комсток — узнаваемый даже в штатском — покосился на лейтенанта Макдауэлла с рыжей бородой.

— Ну что скажешь, Мак? — Он поднял кружку.

Макдауэлл встал, и оставшиеся семеро молча подняли свои кружки, пока весь шумный зал взревел.

— «Айви Беллс»! — произнёс Макдауэлл с ухмылкой.

Девять кружек столкнулись.