Операция «Айви Беллз»: роман о Холодной войне

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЯТАЯ

— Уайти, — сказал я, наблюдая за распростёртым русским водолазом, — снимай с него костюм: сначала до пояса, потом остальное. Только не режь ему руки, ладно.

— Есть, Босс.

Через две минуты русский, дрожа, лежал голый на палубе, изо всех сил стараясь не порезать кадык об нож Билла. Сложен он был хорошо, жира почти нет. Чуть ниже шести футов ростом, образцовый представитель советской физической закалки: волосы стрижены коротко, черты лица точёные — с чуть иным складом, чем у типичного североамериканца европейского происхождения. Может, это сказывалось лёгкое славянское влияние, более выраженные скулы, хотя разница была едва уловимой.

— Покажи ему «Номекс», Ски, — сказал я.

Ски поднял синий комбинезон из огнестойкой ткани «Номекс». По всему фронту, от шеи до паха, шла застёжка на липучке.

— Покажи, как работает липучка, — сказал я.

Было слышно, как «рвётся» липучка, когда Ски расстёгивал и застёгивал её вдоль всей планки.

— Билл, чуть порежь его — ровно столько, чтобы он понял.

Русский поморщился.

— Теперь освободи ему руки, Джер.

Русский растёр запястья, потом просунул ноги в комбинезон и по очереди продел руки в рукава. Двигался медленно и осторожно — не хотел злить Билла.

— Ладно, вяжите его снова, — сказал я, убедившись, что русский устроился в комбинезоне.

Гость не сопротивлялся. Казалось, происходящее привело его в оцепенение. Думаю, его ещё и захлёстывало осознание того, что он вообще жив.

Я посмотрел на Главного старшину Блаунта. — Спроси, хочет ли он пить, — сказал я.

Русский начал говорить, но его совершенно невозможно было понять. Я вкратце объяснил Блаунту про искажение речи гелием, и тот перевёл русскому. Джер надел на него горловой микрофон — русский по-прежнему был непонятен нам, но не Блаунту.

Я договорился с Командиром и доктором Бэнксом, чтобы Главный старшина Блаунт или сам доктор дежурили по вызову. Затем подозвал Хэма.

— Нужно убрать трос и кабестан. И распутать петлю, и прибраться там снаружи, Хэм. Рано или поздно они вернутся — скорее рано, с глубоководным аппаратом. Надо, чтобы всё выглядело естественно. Если они точно установят, что это сделали мы, — мало не покажется. Отомстят так или иначе. — Я поднял взгляд и увидел, что Командир прислушивается к нашему разговору.

— Всё в порядке, Мак, — сказал он с улыбкой. — Ты только что избавил себя от необходимости меня вводить в курс дела.

— Русского запру и оставлю со Ски — у него рука не действует, — Командир. — Остальных отправлю на приборку.

Хэм посмотрел на меня с лёгкой растерянностью, и я понял, что упустил одну вещь. — Командир, нам нужно подойти ближе к Колоколу. У нас только два длинных пуповины.

— Хорошо, Мак. Выведи водолазов и держи их на плаву. Назначь одного навигатором. Я подниму субмарину на пару футов и подвинусь вперёд на подруливающих. Дай мне сигнал, когда будете готовы. — Командир сделал паузу. — Не мне тебе напоминать, что та «Виски», скорее всего, где-то там, и у неё напряжены все уши до предела — ищет нас. Поэтому действуй быстро и тихо. Убедись, что люди всё понимают!

— Есть, Командир, — ответил я и снова повернулся к Хэму.

— Вызови дока по переговорному устройству, Хэм, — сказал я.

Секунду спустя Хэм передал мне трубку. — Доктор, — это был Главный старшина Уэсли Брэнсон, — мне нужно на час вырубить нашего русского друга. Только уколом, не таблеткой. Есть что-нибудь?

— Есть снотворный укол — вырубит часа на три-четыре. Действует минут через пять. Подойдёт?

— Принеси в Контроль Погружения, Доктор, — сказал я. — Спасибо!

— В Банку — уложите Русика в койку и пристегните, — сказал я водолазам.

Русский продолжал сотрудничать, хотя и проворчал, когда его пристёгивали. Хэм передал шприц через медицинский шлюз, и когда пленный увидел иглу, забился. Но когда Билл поднёс нож к его лицу — успокоился. Ски вогнал иглу ему в руку, и вскоре тот спал как младенец.

Хэм объяснил ребятам, что нужно делать, и через пятнадцать минут они снова вышли из Банки. Уайти был на связи, и уже через пять минут после выхода дал знать, что готов к сдвигу «Палтуса». Джек вывел водолаза прямо на ЦП. Бобби поставил «Баскетбол» сразу за Уайти — мы видели его ручные сигналы как дублёр голосовой связи.

Я чувствовал, как субмарина оторвалась от грунта, но ощущения движения вперёд не было. На мониторе «Баскетбола» дно проплывало мимо с пешеходной скоростью. Мы прошли вперёд около двухсот футов, и Уайти дал сигнал «стоп». Командир положил её мягко — ну, на самом деле, скорее всего, это был Ларри, но командир получает зачёт за всё в любом случае.

Я поставил Джера и Уайти убирать трос — задача не простая: сначала нужно было развязать булинь, а заодно снять хомут, удерживавший петлю кабеля. Когда субмарина сдвинулась вперёд и натяжение троса упало, Колокол чуть выпрямился. На мониторе он стоял примерно под тридцатиградусным наклоном от вертикали. Судя по всему, основание было забалластировано, но открытый люк вошёл в грунт и не давал Колоколу встать прямо. Тело погибшего водолаза частично попало под Колокол, когда тот перевернулся. Зрелище было жутким напоминанием о том, что морское дно на шестистах футах — враждебная среда. На останках дайвера уже копошились десятки небольших крабов с человеческую ладонь. Совершенно ясно, что от Шелихова к приходу глубоководного аппарата через месяц-другой почти ничего не останется.

Джер и Уайти ничего не могли поделать со взрывом срезанным кабелем и перерезанным ножом пучком шлангов — и за месяц море мало что скроет. Но, подумав об этом, я попытался представить себя на борту маленького тесного глубоководного аппарата, выполняющего следственный рейд. Смогу ли я связать разрозненные улики в ясную картину того, что здесь произошло? Или я буду смотреть на увиденное с допущением, что Колокол настигла какая-то природная катастрофа? Был уверен: это будут обсуждать шёпотом по тихим углам далёких русских баров ещё долгие годы — пока участники событий не разбредутся и не потеряют связь друг с другом в обычной жизни.

И как в эту картину вписывается наш гость, задумался я — и, обдумывая это, стал видеть, какие поразительные возможности открывает присутствие пленного. Вернуть его советским — конец нашей работе в Охотске. Убить, когда надобность в нём отпадёт — не в нашем стиле, так просто не делается. С первого взгляда оставались лишь два реальных варианта. Либо держать его необъявленным узником практически вечно, либо переубедить его и обустроить в Америке так, чтобы его жизнь там полностью затмила всё, что у него было в Советском Союзе, — и чтобы это каким-то образом не позволило ему в конечном счёте известить советских о случившемся. Чем дольше я об этом думал, тем очевиднее становилось: прежде чем мы вернёмся в порт и эта проблема перестанет быть только нашей, нам нужно серьёзно переговорить между собой.

Прошёл добрый полчаса, прежде чем Джер и Уайти полностью убрали трос и были готовы присоединиться к Биллу и Гарри.

Тем временем Билл и Гарри вынули из корзин снаружи Колокола все детали ракет, собранные русскими водолазами. Вместе с тем, что мы добыли сами ещё до инцидента, этого с лихвой хватало для оправдания нашей поисковой операции. Джер и Уайти помогли им переправить всё на «Палтус».

Ещё нужно было опустить строп, отвести субмарину в сторону, загрузить строп, вернуть субмарину на место и поднять строп с драгоценным грузом. Это час или больше тяжёлой работы, а ребята уже работали несколько часов, причём в том числе пережили смертельную схватку.

— Ребята что-нибудь ели? — спросил я Хэма.

— Я отправил им бутерброды с ветчиной и сыром, когда они занесли Русика, — сказал Хэм. — И Доктор передал энергетические батончики.

— Ещё на час хватит? — спросил я.

— Папа Римский католик, сэр? — Хэм, кажется, даже слегка обиделся.

— Знаю, Хэм, но всё равно поглядывай, — сказал я.

На самом деле работа заняла час с половиной. На полпути заклинило одну из лебёдок, и ребятам пришлось разобрать её прямо на месте. Причиной оказалась грязь в шестернях — видимо, вышла из строя система самопромывки. Но в конце концов строп был надёжно закреплён, и всё вокруг Колокола было приведено в порядок. Для русских нити улик, ведущие к нам, были бы едва различимы.

Хэм благополучно завёл ребят обратно в Банку. Русский проснулся, и они со Ски уступили свои койки остальным четверым — тем требовался срочный отдых. Как ни странно, хотя Ски был единственным, кто получил ранение, между ним и русским, похоже, установилась какая-то симпатия. Имя русского — рассказал нам Ски — было Сергей Андреев. Выяснилось, что Сергей неплохо говорит по-английски, но с некоторым трудом приспосабливался к дескрэмблеру гелиевой речи, и я начал понимать, что связь в их системе, по всей видимости, была такой же примитивной, как и их снаряжение, — жесты рук и бумажные блокноты.

Именно тогда Гидроакустика доложила о подавленной кавитации где-то по левому борту.