Памир, покоритель холмов

Глава 1

— … страстотерпец и великомученик, не оставь в крайней нужде, пошли спасение… — причитала женщина, стоя на коленях у каменного постамента. Её горячие слёзы капали на ботинки статуи, оставляя тёмные пятна на сером камне.

— Вот она! — довольно проговорил крупный мужчина, в явно тесной кирасе поверх набивного доспеха. — Ха-ха, попалась, шлюха! Теперь-то мы славно позабавимся!

— Кабан, стой. Рысак приказал казнить её, — напомнил вышедший следом, тощий и с вытянутым крысиным лицом. Кольчуга на нем местами проржавела и болталась, не притянутая ремнями.

— Слышь, Сиплый, убить мы всегда её успеем, вначале попользуем, — с гыканьем сказал первый и попытался заграбастать женщину, но та, в порыве отчаяния, упала и дернула бандита на себя, да так, что он приложился лицом, разбив нос и губу. Кровь обильно брызнула на статую, а женщина успела отпрыгнуть в сторону.

— Ну всё, конец тебе, шваль! — зарычал здоровый. — Сиплый, заходи сбоку, чтобы не дернулась.

— Ага, щас, — кивнул крысомордый, покачивая в руке лезвие палаша и обходя беглянку. Деваться ей было некуда, так что бандиты просто загоняли женщину в угол, когда она, внезапно замерла и, выпучив глаза, уставилась им за спину.

— Пф, не сработает, — усмехнулся Кабан. — Детская уловка.

И в этот момент раздался треск камня, а через мгновение здоровенная туша рухнула на садовую плитку как подкошенная. Сиплый резко обернулся, замахнувшись мачете, но железное лезвие со звоном ударило по граниту. А в следующую секунду каменный кулак смел череп налетчика, превращая её в кровавую кашу.

Я не знаю, сколько пробыл в небытии.

Первое мгновение просветления стало и последним, ведь мою душу заключили в статуе, в самом центре папского дворца. Время от времени меня навещали, проверяя. И это было единственное, что вырывало меня из забвения. А, ну ещё события, которые можно отнести к потрясениям.

Сначала меня хранили под стражей и семью замками. Затем, не знаю через сколько лет, меня перетащили в сад римского дворца — как символ власти. А потом забросили между другими такими же статуями.

Но даже сквозь забытие я чувствовал, как палит солнце, как ливни лупят, и как гадят голуби. Ненавижу голубей!

Потом были войны. Несколько. Бомбёжка Рима, захват, вывоз ценностей, и я трижды просыпался, когда целостность статуи была на грани. Когда воровали, когда грузили на корабль и уронили на палубу, и когда этот корабль потопили в средиземноморском порту. Сколько я провалялся под водой? Понятия не имею, но рыбы лучше голубей, это я вам гарантирую. Потом меня всё же достали из-под воды и перевезли… вероятно, сюда, в парк. К голубям, етить их!

Но каждую секунду, когда мой разум возвращался, я пытался подчинить стихию себе. Впитать её, стать единым целым и вырваться из опостылевшего заключения!

И вот несколько секунд назад меня словно молния пронзила. Может, сработали молитвы, может горячие слёзы и кровь, а может, всё вместе. Пока это было неважно. Я, мать его, чувствовал и дышал! А ещё видел, как двое придурков зажали в углу более чем симпатичную женщину, лет двадцати пяти-тридцати.

Блондинка в вызывающем, хоть и простом платье, порванном в нескольких местах, так что были оголены плечи и почти вываливалась огромная, но всё ещё упругая грудь, с ужасом и чем-то похожим на восхищение смотрела на меня. А вот бандиты, которым стоило бы оглянуться, всё своё внимание сосредоточили на жертве, за что и поплатились.

Первому я просто опустил кулак на затылок, без особых идей и сложностей. Сколько он весил? А понятия не имею, но хватило. Второй успел обернуться и даже вскрикнуть, увидев приближающуюся руку, но в следующее мгновение мои пальцы вышли у него из затылка, череп лопнул словно шарик с краской, забрызгав всё вокруг теплым, липким месивом.

— Чудо… — благоговейно прошептала женщина, упав передо мной на колени и совершенно не обращая внимания на текущую по лицу кровь и запутавшиеся в волосах бандитские мозги. — Свершилось чудо! Потерянный принц, страстотерпец!

Я попробовал что-то сказать, но понял, что горло пока не слушается. Дышать-то удавалось с трудом, большая часть тела была покрыта камнем. Или, скорее, состояла из него, что оптимизма не добавляло. Но расстраиваться времени не оставалось, потому что на предсмертный крик уже бежали следующие враги.

В небольшой сад ворвалось около десятка головорезов, мешавшихся друг другу и бряцающих оружием и плохо подогнанной броней. Выглядели они злыми и грозными, ровно до тех пор, пока мы не столкнулись на узкой дорожке.

— Стреляй в тварь! — выкрикнул здоровяк в шлеме, держащийся не в первых рядах, но толкающий бойцов перед собой. — Вперёд! Бей!

Ох, я б тоже бил, только вот двигался слишком медленно. Камень — штука инертная, я бы даже сказал монолитная и статичная. И всё же мне удалось не только повернуться в их сторону, но и сделать несколько шагов.

Град ударов обрушился на меня со всех сторон, звон стали сливался в сплошной скрежет и звон, от которого раскалывалась голова. Но повредить каменный покров не могли, а вот я, наконец, подошел на длину руки и просто ударил по ближайшему врагу. Просто кулаком.

Удар вышел такой силы, что толстая металлическая кираса смялась с громким визгом, а кулак прошел насквозь. Почти не ощущая веса тела противника, я скинул его на соседа, придавив. Третьего поймал за кисть и смял так, что даже сквозь крики слышен был треск костей.

— Пли! — крикнул главарь шайки, и я увидел несколько смотрящих мне в лицо стрел. Я даже растерялся и на мгновение потерял концентрацию, из-за чего зрение пропало, а голова вновь окаменела, я испугался ещё сильнее и вынырнул обратно. И не без удивления увидел, как падают оказавшимися бесполезными болты. А мне, как будто, даже стало легче дышать и двигаться.

Наступив на ногу следующему противнику, от чего он заголосил, быстро переходя на фальцет, но крик оборвался стоило вмазать ему локтем, смяв шлем и череп. Я не специально, честно, просто хотел размахнуться и достать до главаря и арбалетчиков, спешно перезаряжающих своё оружие.

— Сдохни! — отчаянно выкрикнул здоровяк, неожиданно оказавшийся на передовой, и бросился на меня. И надо отдать должное, рубился он не в пример лучше своих подельников. Быстро, сильно и умело. Не рубил как дровосек топором, а наносил короткие уколы и порезы. Вот только вместо ран лишь высекал искры.

А ещё он вовремя отскакивал, не давая мне приблизиться на расстояние рукопашного удара. Бесил неимоверно, так что пришлось плюнуть и дойти-таки до арбалетчиков. Двоих смял сразу. Первый слишком отвлекся, крутя ворот, и умер, даже не поняв, что произошло. Второго поймал за плечо, перехватил за горло и сжал до хруста позвонков. Последний сбежал, собака, с отчаянными воплями.

— Господин! Спасите! — орал стрелок. — Статуя! Тут статуя ожила!

— Трус! Сражайся! — крикнул вожак и в ярости отвлекся на секунду, которой мне хватило, чтобы добраться до противника и схватить его за оружие. — Отпусти! Ах ты тварь!

— Заткнись, — выдохнул я, дернув оружие на себя. И, возможно, он бы просто выпустил саблю из рук, но она была привязана за кисть, и противник невольно подался вперед, после чего получил удар в висок. И ни шлем с забралом, ни подшлемник не спас его. Удар был такой силы, что противник буквально перекувырнулся в воздухе. Крепкая же у него шея была, что голова удержалась.

— Так… — выдохнул я, оглядываясь по сторонам. Где я вообще? По всему выходило, что в крохотном квадратном садике, во дворе у старого особняка, в сторону которого и мчался орущий арбалетчик. Выйдя за зеленую преграду, я увидел небольшой, аккуратный устланный галькой двор, с покосившимся фонтаном, покрытым зеленым вьюном.

Простенько, возможно, со вкусом, пусть не совпадающим с моим. Но главное — всё очень старое и ветхое. Можно сказать, разорившееся и обедневшее. Иначе ни состояние особняка и фонтана, ни появление бандитов не объяснить. Вот как раз из дверей особняка появилось несколько представителей этого вымирающего вида.

Ну, от моей руки вымирающего.

Пяток таких же оборванцев, как и первые, двое из которых с арбалетами и двое с тесаками. И один с чем-то очень похожим на пневматическую винтовку, потрепанную и далеко не новую.

А вот последний, оставшийся на крыльце, мне очень не понравился. В отлично сидящих, подогнанных и начищенных до блеска полных доспехах, с гигантским рюкзаком за спиной и странной конструкцией в руках. Я далеко не сразу опознал в ней ружьё, к которому в районе привычного мне магазина был подсоединён толстый шланг.

— Стреляйте, балбесы! — проговорил рыцарь и сам приложил приклад к плечу. Зачем? Он что собрался стрелять из этого?

В следующую секунду сомнения отпали сами собой. Из ствола вырвалось облачко сжатого воздуха, и я едва успел прикрыть лицо окаменевшей ладонью, как в неё ударил металлический шарик. Да с такой силой, что выбил каменную крошку и остался в ладони, сплющившись в растекшуюся кляксу. Но главное — я впервые за очень долгое время почувствовал боль.

— А-ха-ха, чувствую! — с облегчением выкрикнул я и рассмеялся.

— Стреляйте! — громче приказал рыцарь, вновь нажимая на спуск. Я же ускорился, даже перешел на медленный бег. Каждый шаг оставлял продавленные следы на гальке. — Задержите его!

Стрелы ударили почти одновременно, не причинив никакого вреда. А вот пули выбивали из меня крохотные осколки, причиняя боль, которая меня только раззадорила, подарила мне ощущение жизни и позволила ускориться. Выступившие вперед разбойники с мечами разлетелись в стороны, не оказав почти никакого сопротивления. Арбалетчики попытались спрятаться в особняке, но им перегородил дорогу рыцарь, которого они чуть не уронили. Но главное — перегородили ему сектор стрельбы, из-за чего он потерял драгоценные секунды.

Я влетел в противника всем весом, опрокинув и рыцаря, и арбалетчиков. Не удержал равновесия и рухнул сверху, буквально смяв всех троих словно прессом. Судя по крикам и хрусту, первыми не выдержали кости, но пока я поднимался, не сильно разбирал, во что упираюсь, так что живых не осталось. А когда ступил, наконец, на деревянный пол, понял, что это было ошибкой, нога ушла по голень в глубину. Старые доски растрескались и пошли щепой.

— Эм… — я посмотрел на пол, на свою ногу, на лестницу, которая была прямо передо мной. Похоже, подняться на второй этаж, откуда продолжались крики, мне было не судьба. Сколько же я весил в виде статуи? Тонну? Две?

— Прохор, что за шум⁈ — раздался высокий мужской голос, и со второго этажа высунулся юноша лет двадцати, взлохмаченный, с царапинами на лице. Секунду он пытался понять, что видит, переводил взгляд с меня, на рыцаря с лопнувшей головой и обратно. — Прохор?..

— Ты про этого? — спросил я, ткнув пальцем в тело, и усмехнулся. — Не ответит.

— Что? Что ты такое⁈ — фальцетом взвизгнул барчук. — Не подходи! Не подходи, иначе я её прирежу!

— Кого? — удивленно спросил я, и враг выдернул перед собой девушку, лет восемнадцати. Раскрасневшуюся, в порванном платье, из которого чуть не вываливалась крупная грудь. Она была явно напугана, но при этом не в меньшей степени удивлена. — И? Это кто?

— В смысле? — растерялся пацан, но тут же выхватил кинжал и прижал его к горлу девушки, толкнув ту вперед. — Вот, видишь⁈ Не подходи, иначе прирежу вашу госпожу! Убрался с дороги!

— Я тебя что, держу? Иди, — усмехнулся я, чуть сдвинувшись в сторону. Парень, тут же толкнул девушку вперед и начал спускаться.

И даже дошел до середины лестницы, когда я ударил по столбу, обрушив её. И пленница, и захватчик рухнули вниз, я едва успел поймать заложницу, а парень, воспользовавшись мгновенной заминкой, вскочил и бросился наутек. Лишь пятки сверкали.

В текущем состоянии я его бы точно никак не догнал. А надо? Вроде бандиты все кончились. Главарь, в смысле рыцарь, вот он лежит. Прекрасную даму спас, даже двух. Правда, непонятно, где другие обитатели особняка. Пока оглядывался и пытался сообразить, что дальше делать, в особняк впорхнула первая женщина.

— Доченька, ты жива? Ты в порядке? — выкрикнула она, бросаясь к нам.

— Отпусти меня, каменный истукан! — вскрикнула девушка, вырываясь из моих объятий. А вывернувшись, чуть не выплюнула в лицо женщине. — Ты мне не мать!

С этими словами она вспорхнула по полуразрушенной лестнице, отрезая мне возможность пообщаться, но мне и так впечатлений хватило. Тем более что старшая из женщин не просто осталась рядом, а склонилась в поклоне.

— Спасибо. Я буду вечно благодарить бога за ваше вмешательство, — проговорила она. — Спасибо! Это настоящее чудо! Я боярыня Милослава Гаврасова, ваша большая поклонница и сподвижница, и я готова служить вам вечно!

— На здоровье, Милослава, — ответил я, пожав плечами. — Вечно не надо. Это действительно долго.

В голове роились тысячи мыслей. Где я? Почему было нападение бандитов? Что тут вообще происходит, и какой идёт год?

— Господин? — заглядывая мне в глаза снизу вверх спросила Милослава.

— Сначала нужно разобраться с телами и делами. Зачистим особняк, — подумав, решил я. — Что у вас тут с полицией и где все слуги?