Памир, покоритель холмов

Глава 20

— Ого, как тут просторно, — не удержалась Софья, когда перед нами распахнулись двери особняка.

Если снаружи он казался трёхэтажным, то внутри пространство главного зала было единым и уходило прямо под крышу. Для здешних мест, наверное, выглядело внушительно, но в сравнении с любым, даже самым малым залом столичного мира — просто курятник.

Милослава была сдержаннее падчерицы, строже, но время от времени тоже глазела по сторонам. Мне же оставалось лишь вздохнуть и держаться за троих. Задача несложная — всё происходящее было совершенно прозрачно, я даже мог заранее предугадать, что будет дальше, на пять-десять минут.

По каким признакам? Ну, во-первых, этот великолепный и большой зал был пуст. Вернее, несколько группок людей что-то обсуждали, листали бумаги, но это скорее просто мелкие чиновники вышли размяться на обеде. Во-вторых, ради нас граф даже не соизволил выйти и сесть на небольшой трон. Следовательно, вскоре, ошарашив нас богатством, служивый проведёт нас в крохотный кабинет, создав неуютную атмосферу допроса. Возможно, даже разделят, чтобы получить разные показания.

— Добрый день, бояре Гаврасовы, прошу за мной. Его сиятельство ожидает, — подошёл плюгавенький мужичонка, лет тридцати пяти, с лысиной, захватившей почти всю голову, и сединой в козлиной бородке.

Что сказать, я был прав почти во всём, только кабинет, уставленный книжными шкафами, доверху заполненными папками, оказался чуть просторнее, чем я предполагал. Метров тридцать, с большим Т-образным столом, во главе которого сидел крупный мужчина в дорогом шерстяном костюме. Лицо его было загорелым и обветренным, а судя по рукам он знал не только кабинетную работу.

Перед графом лежала открытая папка, на столе обнаружился пузатый монитор, и клавиатура, но не из пластика, а из металла — словно её скрестили с пишущей машинкой. Ещё страннее в этом интерьере выглядел массивный кнопочный телефон, без цифр. Что-то мне подсказывало, что каждая кнопка — это отдельный абонент или служба.

— Дамы, молодой человек, садитесь, — кивнул мужчина, не дожидаясь приветствия. — Не буду изображать, что рад вас видеть, наоборот, был бы счастлив вообще не знать о вашем существовании.

Вяземский давил и своим положением, и внешним видом, не оставляя даже намёка на дружелюбие. Похоже, считал себя вправе, и это было интересно.

— Вас что-то не устраивает, ваше сиятельство? — спокойно спросил я.

— Вы дурно воспитаны, молодой человек. Прежде чем говорить, нужно дождаться, пока старший к вам обратится, — даже не глядя на меня, сказал граф. — А потому сидите и молчите, пока до вас не дойдёт…

— Очередь? Если вы хотите устроить разнос, то вам придётся очень сильно постараться, — холодно заметил я, и Милослава толкнула меня острым локтем под рёбра, естественно, сама ударилась и зашипела. А вот Вяземский впервые поднял на меня глаза, не столько заинтересованно, сколько раздражённо. — Кажется, вы неправильно расставили приоритеты.

— Это вряд ли, — вернувшись к бумагам, произнёс он. — Будьте любезны, соблюдайте рамки приличия, или вас выведут.

— Сами пригласили, сами попрощались, нет проблем, — пожав плечами, ответил я. — Главное, чтобы действовали в рамках закона и, по справедливости.

— Странные слова для босяка без рода и племени, неожиданно появившегося в моих землях и убившего много хороших людей.

— Не более странные, чем попытки губернатора скинуть на боярский род без мужчин проблему надвигающегося вторжения осман.

— А вы, молодой человек, любите обострять ситуацию, как я погляжу? — Вяземский вальяжно откинулся на спинку кресла. — Вот тут, у меня достаточно свидетельств в ваших бесчинствах, чтобы завтра утром казнить вас без долгого разбирательства.

— О, я в этом нисколько не сомневаюсь, буду рад висеть рядом с вами, — усмехнулся я, спокойно глядя ему прямо в глаза. — Это ведь такое обычное дело, когда в нужном месте и в нужное время, из ниоткуда появляется магик, способный переломить ход сражения против нескольких рот регулярных войск. Без рода и племени.

— Не закапывайте себя глубже, чем есть, — чуть качнул головой граф. — Убийство дворян и служивых людей…

— Казнь изменников и преступников, работавших на врага. Не подменяйте понятий, ваше сиятельство, — поправил я. — Думаю, в документах это всё есть. А если ещё нет, уверен, в итоговом докладе в царскую канцелярию будет.

— Какой дерзкий магик… по всем показаниям не имеющий не только документов, но и подтверждённой ступени. Пожалуй, я всё же рискну, — произнёс граф, махнув секретарю. — Позови стражу.

— В этом нет необходимости, я уйду сам. Ведь это я вам нужен, а не наоборот, — улыбнулся я поднимаясь. — Без меня ничего не подписывать. Ясно?

— Да, господин, — на автомате ответила Милослава, и граф стрельнул глазами.

— Прошу за мной, — сказал секретарь и вывел из кабинета, но я сразу понял, что ведёт он меня другой дорогой, и развернулся к выходу. — Вы идёте не туда!

— У меня ещё много дел. Так что, если граф не хочет говорить нормально, займусь ими. Заодно закончу отчёт, — сказал я, и бегущий за мной секретарь резко выскочил вперёд, перегородив дорогу. — В чём дело?

— Вам не следует торопиться, — вяло улыбнулся чиновник. — Вы можете перекусить, выпить чаю…

— Со мной такие жалкие уловки не работают, — вздохнул я, без труда сдвигая его в сторону. — Захотите разговаривать нормально, будет разговор.

— Вы не понимаете, он же граф!

— Пф. Это вы не понимаете, — перейдя на громкий шёпот, сказал я. — Он допустил восстание, а значит, сам без пяти минут бунтовщик. Ну или просто некомпетентен, тут вопрос, что хуже. И куда отправятся его ближайшие помощники после решения следственной комиссии?

После этих моих слов чиновник побледнел, потом покраснел, а в конце его лицо покрылось пятнами. Я же спокойно прошёл мимо него.

— Постойте! Да постойте же! — догнал меня почти у выхода секретарь. — Уверен, это просто недоразумение. Я немедля передам всё его сиятельству, давайте продолжим разговор спокойно?

— Всё будет завесить от графа, — пожал я плечами.

— Буквально секунду! — выставив вперёд ладони, попросил секретарь и опрометью метнулся куда-то в сторону. Открылась незаметная дверца, куда он скользнул, и я услышал звон металлических пластин от снятия трубки. Прошло около минуты, когда секретарь вернулся. — Его сиятельство очень хочет вас видеть, прямо сейчас. Прошу за мной.

— Давайте покончим с этим, — ответил я, и вскоре мы вернулись в кабинет губернатора.

— Кажется, мы начали не совсем правильно, — сцепив толстые крепкие пальцы в замок, проговорил Вяземский. — Для начала представьтесь.

— Можете называть меня Фёдором Ивановичем, — ответил я присаживаясь. — Без фамилии, титулов и чинов.

— Потому что у вас их нет? — хмыкнул граф.

— Вы не представились и так, — улыбнулся я, и у губернатора дёрнулась бровь. — Что же до титула. Думаю, вы и насчёт этих милых дам заблуждаетесь.

— И что это значит? — зыркнул на секретаря Вяземский и подтянул к себе папку. — Боярыня Милослава Гаврасова, тридцать пять лет, вдова, до замужества боярыня Кузнецкая, из мелких землевладельцев. Рядом боярыня Софья, восемнадцати лет… всё тут верно, и разночтений быть не может.

— Милослава, представься ему полностью, — кивнул я в сторону графа, и женщина с испугом выпучила на меня глаза. — Боишься? После всего произошедшего могу понять. Но в этом месте можно.

— Господин, может, не надо? От греха подальше… — попросила жрица.

— Что она может мне такого сказать, чего я не знаю? — фыркнул Вяземский. — Или считаете, что ваши мелкие делишки остались незамеченными? За Гаврасовыми наблюдают не одно поколение. Род исхудал, ни людей, ни силы. Мало того, ещё и культ содержат, еретический, жертвы приносят.

С этими словами граф потряс папкой.

— Ещё что-то? — насмешливо спросил я. — Там же явно больше. Может, вы не дочитали до нужного места?

— Даже интересно, на что же вы пытаетесь намекать, при стольких все прегрешения. Вы, молодой человек, мелкий мошенник, строящий из себя неизвестно что. А их за долгую государеву службу я навидался, — Вяземский махнул рукой. — На десять жизней хватит. Тому денег ссуди, чтобы новую чудо-машину построить. Этому отряд дай, лешего изведёт. Сотнями ходят.

— Вы путаете. Я к вам не напрашивался, это вы меня позвали.

— Хотя нет, не только мошенник, ещё и убийца. И, надо признать, довольно умелый, — покачал головой граф. — Столько хороших людей погубить. Почти треть городской дружины.

— Треть? — демонстративно посмотрел я на секретаря. — А куда остальные делись? Распустили по домам?

— Не знаю, в какую игру вы пытаетесь тут играть, но у вас ничего не выйдет. Как я и сказал, навидались, — отмахнулся граф. — Итак, по фактам. Во время перестрелки в поместье Гаврасовых вы убили сотника Штепского. После этого…

Я демонстративно зевнул, едва прикрыв рот ладонью, но граф сделал вид, что этого не заметил, и продолжил, почти слово в слово повторяя то, что ранее говорил мне Петрович.

— Что ж, можете меня повесить, или утопить, ну или голову отрубить, — спокойно сказал я, когда граф дочитал до конца. — Главное делайте всё по закону.

— Прошу прощения? — Вяземский от такого даже растерялся.

— По закону, говорю. Берёте, вешаете. Если человек выживает — второй раз его за это же казнить нельзя. Верно? — с улыбкой спросил я. — Ну или можете камень мне к ногам привязать и бросить в Волгу. Только, пожалуйста, не слишком далеко от берега, у меня времени мало. Ну или что вам там ещё в голову взбредёт? Только не четвертуйте лошадьми. Животных жалко.

— Это, по-вашему, шутка? — нахмурившись спросил граф.

— По-моему — мы теряем время. Я всё это уже слышал, вы эти документы уже читали. Если бы вы хотели моей казни, то не приглашали бы к себе, не делали бы вид, что это крайне важная встреча, и не стращали бы мнимыми карами. Вам что-то нужно от меня и от данных милых особ. И, скорее всего, это что-то — спасение вашей должности. А возможно, и жизни. Уж слишком большой косяк. Вы же до последнего считали, что тысячника обманули, а выясняется — нет, он прямо работал на Али-Ахмеда и представителя османско-персидской империи. Тут одно из двух, сами понимаете.

— Какой интересный молодой человек, — неожиданно спокойно проговорил Вяземский. — Заметно, что какое-то образование, и, возможно, даже политический опыт есть. Минимальный, иначе бы вы сидели спокойно и не выговаривали бы мне всё это. А уже после аудиенции, всё запомнив, а лучше записав, доложили об услышанном.

— Это если бы вы являлись моей целью, — пожав плечами, ответил я. — Но дело в том, что вы мне неинтересны.

— Не интересен? Даже так? — чуть скривился губернатор. — И почему же?

— Потому что вы не понимаете, что происходит у вас под боком. Даже не знаете, с кем разговариваете, и я сейчас не про себя.

— Гаврасовы? — Вяземский подвинул к себе папку и начал листать заново.

— Раньше, — сказал я, когда он нахмурился, не найдя ничего. — Не в листах, во времени. Гораздо раньше.

— Да о чём вы? Тут нет ничего такого. Вот, земля во владениях, довольно обширная, но беззаконная. Расписки закладные.

— Мнда. Кто-то плохо рыл землю. Но у следователя и дело другое, — вздохнул я и, поднявшись, чуть поклонился. — Разрешите вам представить, Милослава Ивановна Гаврасова, княгиня Феодоро-Крымская.

— Чего⁈ — граф аж поперхнулся, выпучив глаза, а потом рассмеялся. — Хорошая шутка. Княгиня, да ещё и Крымская. Вы бы ещё сказали царица Савская.

— Книга, — потупив глаза, проговорила Милослава. — Посмотрите в бархатной книге. При Иване Васильевиче.

— Принеси книгу, — бросил граф секретарю, и тот умчался, так что ветер поднялся. — Если вы врёте, это будет…

— Лучше подумайте, что произойдёт, когда выяснится истина. И что вы сделаете, — парировал я, и мужчина лишь покачал головой.

Через минуту принесли здоровенную, явно старую книгу, в потёртом бархатном переплёте. Губернатор с секретарём принялись её листать. Две минуты стояла гробовая тишина, слышался только шелест страниц. А потом толстый палец графа остановился на одной из строчек.

— Это ещё ничего не доказывает, — медленно проговорил он. — Однофамильцы, бывает. Княжеский титул — не бумажка, его делами подтверждать надо.

— А они и будут, — уверенно ответил я. — Теперь у них никаких ограничений нет. Старые клятвы исполнены, род может развернуться во всю силу.

— Две ба… кхм. Милые дамы. Какая тут сила? — несколько иначе посмотрел на меня граф.

— Ну, во-первых, у дорогой Софьи открылся дар к стихии огня, — спокойно сказал я, после чего девушка вздёрнула носик. — Лет десять обучения и насчёт силы можете быть спокойны, она её покажет.

— Десять? — тихо пискнула девушка, повернувшись ко мне.

— Во-вторых, они не одни. В данный момент у них есть я, чего уже достаточно, но также у них теперь полно техники, оружия, а там и люди найдутся, — продолжил я. — Ну и в-третьих, как я и сказал, они исполнили старые клятвы. А значит, настала пора требовать с прочих, кто эти клятвы приносил.

— Чтобы что-то у кого-то требовать, нужна сила, — фыркнул граф, откинувшись на спинку кресла и внимательно глядя на нас. — Документы проверят. Тщательно. Если всё подтвердится, я… подумаю, что должно быть сделано.

— Хорошо. Теперь вы немного понимаете ситуацию, пусть и не до конца. Можете просить что хотели, — самым наглым образом улыбнулся я. — Вы ведь, после того как угрожать расправой, что-то хотели предложить? Выкупить земли, да? За деньги?

— Он предложил баронский титул, — проговорила Милослава. — Я отказалась.

— У-у… Мнда… Ну бывает, промахнулись. Но это не ваша вина, а тех, кто готовил отчёт. Правда, они тоже, скорее всего, даже не думали в таком направлении. Так что тут скорее просто традиция и невнимательность. Пожалуй, даже деньги были бы лучшим предложением, но вы вряд ли сумели бы обеспечить нужную сумму.

— Там пять деревень, из которых три разграблены, а одна еле живая. Людей почти нет, — попробовал защититься секретарь. — Они ничего не стоят.

— Как вам икра, ваше сиятельство? — спросил я, чем совершенно сбил графа с мысли, но он быстро провёл аналогию.

— Благодарю, моя старшенькая её оценила, — сухо сказал он. — Но одна рыба ещё ничего не значит. Простое везение.

— Верно. Только вот, если вы поднимете документы… Могу поспорить, что границы земель Гаврасовых будут проходить существенно южнее, чем вы думаете, — улыбнулся я. — И включают не только землю, но и реки, что их омывают.

— Реки принадлежат государю. — быстро сориентировавшись, возразил Вяземский. — Даже если это княжеский род, никто бы им излучину Дона и Волги не отдал.

— Сами реки — возможно, судоходство, рыбный промысел, сплав леса… Поднимайте документы, изучайте, — пожал я плечами. — Возможно, род князей Феодоро-Крымских вернул Московскому Царю часть пожалованных земель. В любом случае, я не услышал главного. Что вы хотели от нас получить?

— Это уже не имеет значения. Вначале нужно разобраться, — совершенно разумно сказал граф.

— Жаль, что это не было сделано раньше, но я вас прекрасно понимаю. Слишком много дел и проблем, для одного человека, — сказал я поднимаясь. — Провожать нас не нужно, дорогу я запомнил.

— И всё же, я настаиваю. И прошу задержаться на несколько дней, — поднявшись с кресла, сказал Вяземский, и даже чуть поклонился, но не мне. — Дамы, вы прекрасны, я буду рад вас видеть и впредь.

— Мы с радостью заглянем к вам в гости, — улыбнулась Милослава, сделав акцент на последнем слове, чем заставила графа нахмуриться.

— Всего доброго, — кивнул я и, подставив руки для женщин, вышел прочь. Но теперь они шли куда уверенней. И только когда мы вышли из особняка губернатора, жрица тяжко вздохнула.

— И что теперь? Уж лучше быть простыми боярами, чем нищими князьями без связей и знакомых, — пробурчала Софья.

— Положим, знакомых у нас хватает, — неожиданно ответила ей Милослава. — Да только легче от этого нам вряд ли будет. Господин, зачем вы это сделали?

— Затем, что нужно двигаться дальше. Или ты думаешь, Святодубов не разнёс новость о моём воскрешении по ордену? Так или иначе, они бы скоро зашевелились. И одно дело, общаться с боярыней и рядовой жрицей, пусть и из верных, и совсем другое с княгиней. Пусть это только статус.

— Вы имели в виду орден, когда говорили о старых клятвах? — чуть нахмурившись, спросила Милослава.

— Именно. Увы, я не помню никого из рода Гаврасовых, раньше они мне не служили. Зато могу предположить, кто его создал, возможно, не по доброте душевной, а в качестве противовеса Риму. Но нам это сейчас неважно. Скоро нам нужны будут люди.

— Хотите созвать конклав? Наш орден, тайный. Как бы мне ни хотелось, но большинство воспринимало его скорее развлечением, чем реальной силой, — покосившись на меня, грустно сказала жрица. — Таких верных, как я, почти нет.

— Ничего страшного. Поверь, они ещё тебя объявят еретичкой, — хмыкнул я. — Благо доказательства у меня всегда со мной. Идём, найдём адвоката.

— А после? — спросила Софья, которую дела культа вообще не интересовали.

— А завтра, с самого утра, отправимся искать представителей Китежа.