Памир, покоритель холмов

Глава 2

Бандиты, кто выжил, сбежали вслед за миловидным предводителем. Догнать я их был не в состоянии — тело пока не контролировал до конца. Но одного моего вида, мерно прогуливающегося по двору, хватило, чтобы исключить вероятность повторной атаки.

— У нас в особняке слуг почти нет. Вчера Егор с Надькой поехали на ярмарку в Царицын, охранять зерно все мужики собрались, так что в деревне только бабы остались, — пояснила Милослава, с усилием помогая избавить рыцаря от доспехов. — Вот разбойники и напали, выгадав время.

Я бы мог сорвать броню голыми руками, но тогда от неё осталось мало толка. А с мелкой моторикой была совсем беда. Чтобы просто не превратиться обратно в статую, мне приходилось каждую секунду контролировать своё состояние: разминать мышцы, гонять кровь, дышать глубже. И всё равно большая часть тела оставалась окаменелой.

— Дурость… — пробормотал я, легко подхватив тело и одной рукой кинув его в телегу. — Если у вас зерно охранять надо, и оно самое ценное, не лучше ли было напасть на обоз? Или они собирались захватить вас в заложницы и требовать выкуп?

— Вы же слышали, меня они в живых оставлять не собирались, только дочку мою, — посмотрев на второй этаж особняка, проговорила Милослава. — Осталась бы она совсем сиротой, во второй раз уже. Кто бы за неё вступился?

— Второй раз? То есть это не твоя дочь?

— Моя, как не моя? — улыбнулась женщина и поправила выбившийся из причёски локон тонкими пальцами, на которых ещё оставалась засохшая кровь. — Матушка её скончалась ещё лет десять назад. Георгий, супруг мой, вот недавно богу душу отдал, и осталась я вдовой. Но падчерица мне всё равно как родная.

— А если бы ты умерла…

— Взял бы Софьюшку тот урод силой и сделал своей женой. А сам бы сделался боярином Гаврасовым, — криво усмехнулась Милослава. — Только вы наконец пробудились, мой долгожданный господин, пробудились и принесли правосудие!

— Ну, до правосудия ещё далеко, крысёныш сбежал, как и часть его банды, — спокойно ответил я. — Но да, спящий пробудился. Что с государевыми войсками? С полицией? Почему у вас вооруженные банды на боярские дома нападают?

— Так место такое, — пожав плечами ответила Милослава. — Вольница.

— Ладно, с другого начнём, — проговорил я, рассматривая старую и потрёпанную, но вполне рабочую пневматическую винтовку. — Какой сейчас год?

— По римскому календарю четыреста десятый, — ответила женщина, не особенно отвлекаясь от работы, но, увидев мой задумчивый взгляд, продолжила. — По буддийскому — две тысячи четыреста восемнадцатый. По китайскому — четыре тысячи шестьсот семьдесят второй. Но я бы сказала, что это первый год, и первый день с обретения господина нашего и повелителя. С вашего возвращения.

— Какой год от Рождества Христова?

— Одна тысяча девятьсот двадцать пятый, — с небольшой заминкой сказала Милослава. — Но папский престол ещё лет двести назад поменял летоисчисление. Как признали Папу Юлия императором над императорами, правителем Священной Империи Римской Нации и провозгласили царем всей земли католической, так и вот.

— Ого… — только и удалось проговорить мне, потому что мысли начали метаться внутри черепа, словно капли на раскаленной сковороде. Не сходилось. Винтовка у меня в руках была выполнена более чем технологично. И стреляла вполне себе. Не обладай я каменной кожей — погиб. Правда, ещё раньше меня бы просто зарубили. Но дело не в этом: слишком хорошее качество исполнения, явно промышленное.

И в то же время — рыцарские доспехи: качественные и толстые, но вполне средневековые. Возможно, они могли остановить пулю из пневматики, но винтовочный калибр — никак. Не сходилось. Разве что… Находясь в сомнениях, оружию рыцаря я уделил куда больше внимания.

Два баллона высокого давления соединялись с ружейной рамой и вполне современным магазином на пятьдесят свинцовых пуль — чуть большего, чем ствол, диаметра. Внутрь они сами не закатывались, а засовывать пальцем я не стал, и так приходилось держать винтовку предельно осторожно, чтобы не раздавить.

Не аналог автомата, конечно. Вся конструкция весила килограмм под двадцать, что неприемлемо для личного стрелкового оружия. Но, учитывая боезапас, ее можно сравнить с ротным пулеметом. Совершенно не похоже на то, что было в моем мире в начале двадцатого века. Если ему противостоят арбалетчики — превосходство очевидно, но тут было бы неплохо изучить вопрос подробнее. Все, блин, вопросы!

— Ладно, ты меня знаешь и называешь господином…

— А как же иначе? Мы ждали вашего пробуждения больше трёхсот лет! И я горда, что именно я, как верховная жрица, сумела вернуть вас к жизни, — довольно улыбаясь, ответила Милослава.

— Жрица? — усмехнулся я. — Значит, мои слуги выжили…

— Всё верно, господин. Выжили, старались вас спасти и сделали всё, что возможно. Но ваши враги, антихрист, занявший римский престол, они оказались слишком сильны, — со вздохом покачала головой Мила, а затем искренне улыбнулась. — Но теперь ваша и наши жертвы не будут напрасны. Вы вернулись! И отведете нас в рай, о котором пророчили наши духовные наставники!

— Хм, — учитывая, что она всё это говорила с горящими глазами, при этом не забывая обчищать трупы… Если смотреть на столичный мир, то он и в самом деле мог казаться раем. А моя задача, как наместника и наследника, сделать этот мир таким же. Для начала, правда, стоило объединить его под своей властью.

И в процессе отомстить предателям, которые заточили меня в камень.

— Дорога в рай не будет лёгкой и быстрой. Но мы её преодолеем.

— Вы совершенно правы, господин, — вновь улыбнулась Милослава. — Вместе! Я готова на всё, исполню любое ваше желание!

— Начни с самого простого. Год мы выяснили. Где мы находимся?

— Может, хотите осмотреть местность? С третьего этажа поместья видно всю нашу усадьбу, — воодушевленно предложила женщина, но, заметив мой скептический взгляд на поломанные половые доски первого этажа, охнула. — Простите, господин, совсем не подумала.

— Ничего страшного, с этой проблемой мы тоже разберемся, — успокоил я. — К тому же усадьба — это хорошо, но меня пока такие подробности не волнуют. Что за страна?

— Великославия, — тут же ответила Милослава, и у меня отчаянно заныли зубы.

— Так… ладно. Похоже, нам придётся пойти другим путем. Почему эта страна называется Великославией, я пока знать не хочу. Если мы рядом с Царицыным, значит, где-то близко к Дону.

— Всё верно, — лучезарно улыбнулась жрица культа имени меня и махнула на виднеющуюся речку. — Наша Иловля как раз в него впадает. Километрах в пятидесяти отсюда. Раньше тут порт хотели сделать, перевалочный пункт по направлению к крепости. Но османы слишком близко подошли, и стало не до того.

— Османы? — нахмурившись переспросил я. В истории моего мира османы к началу двадцатого века ещё существовали, но исключительно как сокращающееся и слабое государство. А тут… — И Римская империя?

— Немного не так — Священная Империя Римской Нации, — поправила меня Милослава. — Понимаю, господин, вы многое пропустили. Но с того момента, как антихрист сел на папский престол, прошло больше четырёхсот лет.

— Карта нормальная есть? Впрочем, неважно. Это может подождать, — сам себя одернул я. — С империями мы всё равно ничего не сделаем. Пока.

— Но это же всё взаимосвязано. Если бы не начали римские шавки всех славян в рабство угонять, если бы антихрист не провозгласил, что лишь католики угодны богу, и не объявил крестовый поход против остальных, не было бы и нашего государства, единого и свободного. До сих пор жили бы мы разными народами.

— Значит, Великославия — потому как все славяне вместе объединились?

— Именно! Вы, долгожданный господин, сразу суть схватываете!

— Ладно, похоже, без карты все равно не обойтись, — вздохнув, признал я, благо тела уже собрали, как и всё с них. Не только ценное, вообще всё. — Сходи переоденься, а то вернутся слуги, а ты в таком виде.

— В нашем селе слуг и нет почти, только братья и сестры, что верны нашей идее. Чужих мы не держим, — не без гордости сказала Милослава, но от смены одежды отказываться не стала.

Я же, пока она ушла, присел рядом с добычей, стараясь понять, что вокруг происходит. Единое православное государство. Культ царевича-великомученика. Пневматические винтовки и доспехи… От всего этого голова шла кругом. Надо было разложить всё по полочкам.

Жители деревни потихоньку выбирались на улицы. В основном это были женщины, но встречались и старики, и ребятишек хватало. Одеты все были довольно бедно, но чистенько и аккуратно. Кто-то начал полоть огород, другие гнали немногочисленную скотину. Пастушок на кобыле гнал стадо. И все, видя меня, глубоко кланялись — кто с улыбкой, кто хмуро. Деревня. Идиллия.

Но когда Милослава, в новом белоснежном платье с глубоким вырезом, вернулась, неся в руках планшет, у меня чуть челюсть не рухнула.

Планшет! Не бумажки, скрепленные зажимом на доске, не блокнот в кожаном переплете и даже не свернутую карту. Электронный планшет! Да, толстый и тяжелый, такой высокотехнологичным не назовешь, но планшет с сенсорным экраном. Откуда?

— Муж из Московской фортеции привез, — сказала Милослава, явно считав моё недоумение. — У римлян, говорят, и не такие диковинки встретить можно. И я бы рада без них обойтись, да удобнее же.

— Верно, удобнее, — кивнул я, и чуть не принял протянутую технику, но вовремя сообразил, что могу нечаянно её так сжать, что от дорогущего планшета ничего не останется. — Показывай. Карту для начала.

— Как прикажете, господин, — улыбнулась женщина и несколькими уверенными нажатиями открыла довольно простую, не спутниковую, а обычную рисованную карту. Я даже задумался на мгновение, пытаясь понять, почему планшеты есть, а карты привычной нет. А ещё нет значка сотовой связи…

— Уменьши масштаб. Покажи страны. Как давно карта обновлялась?

— Лет пять назад, — без заминки сказала Милослава. — Но ситуация не сильно изменилась, разве что проклятые земли в очередной раз расширились…

Говоря это, она уменьшила масштаб, и я, наконец, увидел карту мира. В которой не нашлось ни Австралии, ни Обеих Америк, ни большей части островов. Зато с политической картой всё было максимально понятно.

Всю Европу и большую часть Африки, занимала СИРН, и лишь её краешек, бывшие Англию, северные части Норвегии и Швеции, называли Винлендом. То, что в моём мире было странами Балтии и восточной Европы, теперь либо находилось под СИРН, либо обозначалось как «дикие земли», разных цветов — от желтого до черного. Было интересно, что там произошло, ведь многие города были заменены красными крестами или и вовсе черепами, но я пошел дальше.

На востоке СИРН соседствовало с Османской империей сынов Аллаха, занимавшей не просто всё пространство Персидских и Османских империй, в моменты их расцвета. Вся Азия, кроме Дальнего Востока и вторая половина Африки были под ними. При этом столица переехала из Константинополя в Мекку.

С краёв ютилось две других страны. Поднебесная империя Бессмертных, занимавшая Китай, половину Индии, Японию и острова в Южно-Китайском море. И Великославия, несмотря на название, бывшая в два раза меньше Российской империи, и ютившаяся, прижимаясь к Северному Ледовитому океану.

Обидно. До крайности. Тем более что на карте было обозначено, что последнее столкновение СИРН и Османов проходит чуть ли не в двухстах-трехстах километрах южнее Царицыно, и после каждого такого столкновения оставались красные области.

— Что это такое? — задал я вопрос, показав пальцем на ближайшую из них.

— Зоны буйства стихий, — едва заметно поморщившись, ответила Милослава. — Я их сама не видела, лишь читала, но рассказывают, что, когда великие маги ведут сражения, после них остаются Зоны. Открываются порталы на стихийные планы, и через них в наш мир лезут монстры и, если будет совсем туго, элементали. Обычному человеку там не выжить. Но постепенно мир залечивает даже самые страшные раны.

— Что случилось с Варшавой? Почему там череп нарисован?

— Варшавой? Это город такой? Я о ней даже не слышала, — пожала плечами Милослава. — А вот про черепа знаю — это те места, где ничего живого не осталось. Совсем.

— Потрясающе… — пробормотал я и еще глубже погрузился в раздумья. По всему выходило, что моя группа сопровождения не только меня предала, но и между собой передралась. Да так основательно, что измененные ими империи до сих пор сражаются не на жизнь, а насмерть. Используя оружие куда страшнее термоядерного. По крайней мере, по последствиям.

— Вот значит, какой мир они без меня построили…

— Я говорила, антихрист занял папский престол и ведет мир к краху! — с фанатичной уверенностью сказала барыня.

— Кто-то ещё уверен в этом? — прямо спросил я.

— Конечно! Все разумные люди! Даже если они не православные христиане!

— Правитель Великославии объявил Цезаря антихристом? — спросил я, вопросительно приподняв бровь.

— Нет, но царь просто трус, не решающийся на прямое столкновение с Римом, — горячо проговорила женщина, а я лишь покачал головой. — Сулейман Великий называл его врагом всего человечества!

— Удивительно, католики и мусульмане воюют. Никогда такого не было, и вот опять, — вздохнул я, возвращаясь к карте. — Значит, и Крым под ними, и Кавказ. Тяжело будет выправить ситуацию. На первый взгляд — и вовсе нереально.

— Господин? — растерянно посмотрела на меня Милослава.

— Раз ты моя жрица, значит, и скрывать от тебя ничего смысла нет. Ты права, я и в самом деле был послан богом, чтобы превратить эту землю в райское место. Да, в начале её пришлось бы объединить, жёсткой, а иногда и жестокой рукой. Но тогда мир состоял из сотен мелких государств, и объединение их прошло бы почти бескровно. Мир, поделенный между всего несколькими, чрезвычайно могущественными империями, совсем другое дело. С наскоку такое не провернуть.

— Вы наш пророк, наш флаг и наш предводитель, что бы вы ни сказали, мы это сделаем, — самоотверженно проговорила жрица. — Каждый из истинных верных готов пожертвовать ради нашей великой цели жизнью!

— Это хорошо, но торопиться с этим точно не стоит, — мягко улыбнувшись, поддержал я Милославу. — Для начала разберемся с проблемами малыми.

— Мы готовы! — тут же с горящими глазами сказала она.

— Прости, Милослава, но кто «мы»? — разведя руками, спросил я, и женщина нахмурилась. — Сколько вас? Есть ли другие ячейки? Тайные общества? Последователи?

— Конечно! И теперь, когда вы вернулись, я смогу потребовать от них подчинения! Мы объединим церковь, докажем патриарху, что истинное пришествие произошло, и мессия пришёл! А после…

— Погоди. Нет нужды торопиться. Вначале я должен разобраться в происходящем. Понять мир, в котором теперь живу. Найти способы его исцелить. Вернуть силы… — покачав головой, остановил я Милославу.

— Как прикажете, господин, — ответила жрица, но не сумела сдержаться от подколки. — Четыреста лет потеряно, ещё пара ничего не решит.

— Верно. Не решит, — кивнул я усмехнувшись. — Так что я воспользуюсь вашей помощью, безусловно. Хотелось бы, конечно, иметь под рукой правителей империй, но мессия я или нет? Значит, и с мелкими боярами справлюсь.

— Конечно, — уже без прежнего воодушевления ответила Милослава.

— Тогда начнём с малого, — собравшись с мыслями, кивнул я. — Что можно купить за оружие разбойников? И есть ли они ещё в ближайшей местности?

— Вы хотите начать охотиться на людей? Стать охотником за головами? — удивленно посмотрела на меня женщина.

— Мы уже начали с трупов и крови. Так почему бы не продолжить, исцеляя мир, очищая его от разной погани? Маленькими шагами, по гигантской лестнице в небеса, — пояснил я задачу. На самом деле меня куда больше беспокоила опасность заснуть и потерять контроль, вновь превратившись в статую на неопределенное время.

— Исцеляя мир, звучит совсем неплохо, — улыбнулась Милослава. — И я буду совсем не против, если первыми на очереди будут налетчики, напавшие на наш дом.

— Почему нет, — пожав плечами, ответил я. — Нужно только выяснить, откуда они взялись. Кто-то знает, где их логово?

— Нет, откуда?

— Ну хотя бы оттуда, что они знали, когда мужчины уедут продавать урожай, — напомнил я, и Милослава глубоко задумалась. — Конечно, они могли разместить соглядатая, чтобы он постоянно торчал у дороги и помчался рассказывать, как только обоз отъедет достаточно далеко, но куда проще заплатить одному из местных за весточку.

— В нашей общине предателей нет, — решительно отвергла боярыня.

— Ладно. А следопыты в ней есть? Охотники? — уточнил я. Меня, конечно, учили распознавать следы, но я не был в этом хорош. Так, на семерочку из десяти.

— Все уехали в качестве охраны. Но они вернутся. Как только продадут товары и закупят самое необходимое, — проговорила она и, увидев, что я жду продолжения, раскрыла свою мысль. — Нужно генераторы обновить, перед зимой. Детали для прядильных и ткацких станков. Для сушилок.

— Генераторы? — у меня окончательно всё смешалось в голове. — А поехали они на телегах, заряженных лошадьми?

— Почему? На паровике. Простите, господин, вы, наверное, не в курсе. Это такие колесные поезда, которые и по обычным дорогам, не только по рельсам, ездить могут. Ох. Простите ещё раз, это же… Я совсем забыла, что вы пропустили эти четыреста лет, — проговорила Милослава. — Паровозы — это такие телеги…

— Я знаю, что такое паровозы, — прервал я рассуждение жрицы. — А что ещё у вас есть? Телефоны? Да? Хорошо. Телеграф? Телевизор? Самолеты? Нет… странно. Аэропланы? Интернет? Тоже нет? Это почти телевизор, только для планшетов и компьютеров. Жаль. Тогда…

Несколько минут я просто перечислял разные предметы и технологии, а Милослава кивала или мотала головой, все больше погружаясь в раздумья. Я же выяснял для себя, что есть в этом, новом для меня мире, который был мне предназначен.

За четыре сотни лет мир в корне изменился по отношению к тому, что было в нашем средневековье и к началу двадцатого века. И дело не только в неравномерном и активном развитии некоторых технологий, но и в появившейся магии, которой обладали потомки получивших инъекцию активации связи со стихиями. А затем их ярым наследием стали зоны буйства стихий.

Картинка постепенно складывалась, но проще от этого не становилось.

Я очнулся в новом мире, во всех отношениях. И на рай он совершенно не тянул. Наоборот, разорванный войной на кровоточащие части, где каждая считала правой только себя и готова на применение любого, сколь угодно страшного и мощного оружия. В этом мире магия и технологии смешались, размывая понятия эпох.

Победить трех бессмертных, правителей величайших империй, возомнивших себя будущими богами и наместниками планеты, дарованной мне по праву крови?

Задачка не из простых.

Но для начала обезопасить себя, ну и свой текущий дом.

А для этого стоит избавиться от бандитов в округе. Нужно найти их логово и зачистить. Учитывая, что бандиты сбежали пешком, далеко они уйти не могли. Значит ли это, что и живут они тоже рядом? Не факт. Но пробовать их отыскать надо.

И хотя мне было страшно себе в этом признаваться, основная причина была даже не кровожадность, а ужас снова превратиться в камень. Стоило мне задержаться на месте, как тело начинало неметь, будто покрываясь толстой гранитной коркой. Душа требовала движения до тех пор, пока есть силы.

Не спать. Не стоять. Идти. А лучше — бежать.

— Оставайся здесь. Возьми винтовку, поднимись на второй этаж и забаррикадируйтесь, на случай если бандиты обойдут селение и атакуют снова. Я попробую их выследить.

— Но господин, что если они вас окружат? Если возьмут вместо мечей кувалды? Я должна пойти с вами!

— Ни в коем случае. Хочешь, чтобы я ещё и на твою защиту отвлекался? — осадил я женщину. — Не спорь, делай. А я пройдусь.

Милослава поджала губы, но молча подчинилась: схватила пневматическую винтовку, перевязь с шариками и почти бегом скрылась в особняке. Я же, подхватив рюкзак с баллонами и автомат, пошел в направлении, в котором убежали бандиты.

Кровь мерно стучала в висках, глухо, тяжело, словно повторяя: «жив, жив, жив». Первые минуты, пока шел по дороге и не видел следов, даже пожалел, что не начал преследование сразу, но вскоре увидел красные капли. Всё же сбежавший стрелок, которого я не сумел задавить на пороге, или главарь банды получили ранения.

Идти сразу стало проще. Я двигался не быстро, но неумолимо. Всё больше обращая внимание на детали.

Судя по следам, первые минут двадцать они бежали. Затем вернулись, держась на расстоянии и наблюдая за усадьбой. Возможно, ожидали, что я вновь превращусь в статую, и собирались атаковать снова. Об этом говорили отчетливые следы лёжки на ближайшем холме, с которого открывался отличный вид на поселок.

Человек пять тут оставалось. Метрах в двухстах от холма обнаружились следы копыт. Вместе с ощипанной травой и продуктами жизнедеятельности. Судя по всему, четверо затем пошли пешком, а пятый ускакал верхом.

— Жаль. Этого я точно не догоню, — пробормотал я, не собираясь отступать, но при этом стараясь ускориться настолько, насколько это возможно.

Люди — существа очень выносливые, но ленивые. Когда нет угрозы, или они её не видят — особенно не шевелятся. Да, я потерял около часа, но и они не сразу выдвинулись к своей базе, реальный разрыв у нас составлял меньше тридцати минут.

Шли налегке, не спеша. Уже через час ровного, упорного бега я начал замечать не только следы в пыли, но и помятые стебли травы рядом с дорогой. Я замедлился и всё равно едва не выскочил прямо на бандитов, которые шли буквально за следующим поворотом.

— Слышал? — нервно оглядываясь, прошептал один из них.

— Ты задолбал уже дергаться. Двадцатый раз спрашиваешь, — одернул другой. — Всё нормально, никто нас не преследует.

— В этот раз точно что-то было!

— Ты и в прошлые пять так же говорил, — раздраженно бросили ему.

Но бандит всё равно обернулся, вглядываясь между деревьями. Глаза его начали расширяться, а в следующее мгновение пуля прилетела ровно в центр лба. Стрелять из ружья было куда проще, чем из аркебузы, а скорострельность оказалась на моей стороне. Так что схватка закончилась, не успев начаться.

Пули вылетали с глухим, но явственно различимым хлопком. Тише, чем девятимиллиметровые пистолетные, но не значительно. А убойной силы вполне хватало, чтобы если и не пробить, вмять ржавую кольчугу вместе с одеждой в ткани.

Второй выстрел оборвал жизнь преступника с пневматикой, успевшего нацелиться, и даже выстрелить. Но враг слишком разнервничался, и шарик пролетел мимо меня. Моя же пуля попала ему в горло. Он схватился за рану обеими руками и осел в траву, захлебываясь.

— Стоять! — прогромыхал я.

Меня, естественно, не послушались. Оставшиеся бандиты ломанулись сквозь лес, отстреливаясь на ходу. Пару раз в меня даже попали. Но я почти не почувствовал этих прилётов. Так, что-то шмякнулось о каменную кожу. Зато стрельбе по движущимся мишеням меня обучили накрепко, и результат схватки был предрешён.

— Нет! Не подходи! Не подходи! — истерично орал раненный, которого я специально подстрелил в правое плечо, выводя из боя.

— Хочешь жить? — спросил я, отпуская магические потоки и улыбаясь окаменевшим лицом. Наверное, получилось особенно жутко, ведь он отчаянно закивал. Чтобы говорить отчетливо, пришлось сконцентрироваться и подавить заклятье сильнее. — Хорошо. Проводишь до вашего логова. И иди на все четыре стороны.