Памир, покоритель холмов

Глава 10

— Как потеряли? — взвилась Милослава, даже не успев перейти на берег по подставленной дощечке. — Трактор это вам не иголка, чтобы его потерять можно было! Что, шли-шли по лесу и посеяли?

— Прости, барыня, животов не жалели, сражались, но не равны силы были… — начали оправдываться мужики, но даже в темноте было заметно, что раненых среди них нет. Пока Мила бранилась, я не спешил выходить вперёд, внимательно их осматривал, по сторонам головой крутил, пытаясь понять, нет ли тут подлога. Не хватало, ещё вернувшись целым в усадьбу, схлопотать шальную пулю.

Но нет, засады вроде не видно, оружие они опустили, и в большей степени выглядели виновато и воровато, а не вызывающе. Будто поймали их на мелкой провинности, за которую их, конечно, должны простить. А это точно не про потерю единственной сельхозтехники в деревне.

— Разгружаемся, — приказал я, решив делать всё по порядку. — Крепите тросы.

— Господин, но эти идиоты… — начала было жрица, но, взглянув на меня, поняла, что я что-то задумал, и тут же начала отдавать распоряжения. Обрадованные, что вроде как обошлось, мужики схватили канаты и притянули баржу к ближайшей избушке.

Берег оказался слишком пологим, и судно село на мель, не доходя до него пары метров. Пришлось таскать брёвна и доски, чтобы поставить мостик. Работнички пытались тихо роптать, что ночь на дворе, что утро вечера мудренее и в таком духе, но я был неумолим. Через десять минут мы всё же выгнали броневик на берег. И вот тут до них начало доходить, что намечается нечто нехорошее.

— Отлично! — довольно отряхивая руки от пыли и влаги, проговорил я. — Грузимся. Поедем искать вашу иголочку.

— Ночью-то? — охрипшим голосом спросил Егор. Старший охотник был мужиком неробкого десятка, и здоровый, косая сажень в плечах, но спорить не решился.

— Конечно. Вы же долго до села добирались, а нам нужно на заставу, где сотник Сокольников сидит, выяснить, что они видели, — ответил я, встав между сельчанами и оружием, которое они побросали, пока таскали доски. — Вы же сами не вспомните, потеряли трактор до или после заставы, верно? А он точно скрывать не станет.

— А-а… так нет, мы другой дорогой шли, у заставы не появлялись, — попробовал съехать с темы один из охотников.

— Да? То есть вы к ней уже пешком шли? Тем более выезжать нужно — быстрее на месте окажемся, чем на своих двоих, — усмехнулся я. — Сейчас сядем, раскочегарим, и всю дорогу до Царицына за двое суток объедем.

— Так он, поди, тоже на месте стоять не будет… — неуверенно пробормотал Егор.

— Ну, конечно, не будет. Но и бояться вам нечего. Разве что вы суеверные? — улыбнулся я, и мужики переглянулись. — Ты ведь в живых мертвецов всерьёз не веруешь, так ведь?

— Сказки это, — мрачнея на глазах, произнёс охотник, но перекрестился. — Мертвяки, они спокойненько лежат. Обычно-то.

— Вот! Правильно мыслишь! Нечего мёртвых бояться, когда о живых беспокоиться нужно. А я их поголовье сократил изрядно. Два десятка бандитов здесь, да по дороге к заставе. Ещё десяток в Царицыне, — подбодрил я мужиков, внимательно наблюдая за реакцией. А она оказалась очень выразительной. Они не верили, улыбались да переглядывались. — Вот ты винтовочку мою тащил куда-то. Наверное, сам в лес собирался, бандитов ловить?

— Так это… — нахмурился Егор. — Издали ваши лодки заприметили. Думали, набег опять…

— Да-да, только бежали почему-то не от усадьбы. И не настолько быстро её там найти было, — усмехнулся я и демонстративно медленно начал надевать ранец с баллонами. — А ты, к слову, знаешь, кому она принадлежала?

— Нет, — сглотнув ком в горле, пробормотал Егор.

— Рыцарю одному. Храбрый был, прямо очень. Вперёд своих стрелков да мечников послал, в сияющих доспехах ходил… не видел их? Должны тоже в особняке лежать, — как бы между делом спросил я, и он неуверенно кивнул. — Заметил, что кое-чего там не хватает? Шлема. Хороший комплект бы вышел, да пришлось его раздавить, вместе с дурной головой.

Больше мужики не улыбались. Теперь все смотрели даже не на меня, а на медленно покачивающийся из стороны в сторону ствол. Даже в темноте было заметно, как они бледнеют. Сомневаюсь, что до них начал доходить масштаб их проблем. Да и, по правде сказать, я мало что могу сделать. Казнить на месте? Оставить село вообще без мужчин? Их и так всего десяток, на три десятка баб.

— Так вот. Рыцарь тот был телохранителем и заплечным одного шляхтича. Больно борзого да храброго, который только на женщин да детей нападать горазд, а как перед ним серьёзный противник появится, сразу в кусты, — улыбнулся я и заметил, как пара человек вздрогнули.

— Но и его можете не опасаться, судьба его догнала раньше. Не удержался в седле, на кочке подскочил, спину ему прихватило, да свалился. Полгорода лошадка непутёвого барина до дома тащила. Лицом по мостовой. На дороге она и осталось, физиономия. Так что главаря бандитов всё, нету.

— Так это, новость хорошая же, — несмело улыбаясь, сказал Егор.

— Очень, — уверенно кивнул я. — Остаётся лишь три вопроса. Первый: перед кем вы так струсили, что потеряли трактор? Второй: где деньги за урожай? И третий… догадываетесь какой?

— Н-нет, откуда нам… — отступая, проговорили мужики.

— Кто сообщил из села, когда вы уехали, чтобы на него напали без сопротивления? — жёстко ответил я. — Понятно же, без человека внутри это не провернуть, слишком всё чисто. Надеялся я, что налётчики просто предусмотрительные и оставили своего соглядатая в лесу. Но, похоже, всё оказалось куда проще.

— Господин, вы что, думаете это они? — нахмурилась Милослава.

— На самом деле мне даже наплевать на большинство. Скажите, кто был вашим главарём, кто на эту подлость надоумил, и остальные будут жить, — пообещал я, готовясь стрелять по ногам, если главный охотник попытается сбежать. И ежу понятно, кто мог собрать мужиков и приказать им выполнять команды.

— Ох, дурни мы, дурни! Не казни, пожалей деток и баб наших, — рухнули мужики на колени и начали лбами о землю стучаться. Фарс этот должен был скоро закончиться, так что я лишь морщился. — Не мы это придумали. Не хватило бы у нас соображения. Это всё госпожа наша Софья приказала!

— Чего? Ты хоть понимаешь, что говоришь? — взвилась Милослава. — Её эти бандиты чуть не изнасиловали!

— Истину говорю, зачем мне врать-то? — ответил Егор, подняв на нас глаза. — А коли проверить хотите, так она нам приказала вещи все в телегу грузить. Доспехи и оружие. Вон там они, у особняка. Мы только лошадей не запрягли.

— Софья! — словно судовая сирена, взвыла Милослава и, подхватив подол юбки, побежала к особняку.

— Соврали — головы лишитесь. Из-под земли достану, — буркнул я, бросившись вдогонку. Что может двум женщинам взбрести в голову, сложно было представить.

Барыню мы увидели между особняком и стойлом с лошадьми. В свете тусклых электрических фонарей она была хорошо различима, в своей белоснежной рубашке, с высоким стоячим воротником, поверх которой сидела кожаная куртка. Короткие штаны уходили под сапоги выше колена, а рыжая шевелюра была собрана в жёсткий конский хвост. При этом в руках она тащила какой-то сундучок.

— Софья! — в очередной раз взвыла Милослава, и беглянка выпустила ларчик из рук. Затравленно оглянулась, посмотрела на привязанного коня, на нас и, поняв, что не успевает, бросилась обратно в поместье. Да так что лишь треск каблуков был слышан, словно частая барабанная дробь.

— Прибью мерзавку, — пообещала задыхающаяся от ярости Милослава и бросилась вдогонку.

— Только без глупостей! — успел крикнуть я вслед, и изнутри дома послышались вопли, стук сапог, а через несколько секунд на втором этаже грохнула, закрываясь, дверь. И почти сразу в неё замолотили кулаками.

— А ну, открой! Немедля! Я тебя как сидорову козу выпорю! — голосила жрица.

— Не подходи! Стрелять буду! — кричала в ответ Софья.

И судя по скрежету, вполне могла свою угрозу осуществить. Но почему-то не стала, вместо этого выбежав на балкон. Посмотрела на меня сверху вниз, навела пневматику, я же просто улыбнулся и, активировав каменную кожу, помахал девушке.

— Гады! Сволочи! Ненавижу! — в бессильной ярости выпалила Софья. — Ну ничего! Войцех соберёт новый отряд и приедет! Лучших головорезов наймёт, которые даже магика уложат! Всех вас на тот свет отправит!

— Это будет сложновато! — крикнул я в ответ. — Но он нас на той стороне вполне может дождаться.

— Чего? Ты бредишь, каменюка!

— Тут такое дело… Ты, наверное, не в курсе, но твой Войцех закончился, два дня назад. Как раз когда отряд нанимал.

— Чего? — вновь повторила девушка. — Не может быть! Он сын тысячника! Он меня замуж возьмёт и…

— Так, а чего не взял-то? Послал бы сватов, честь по чести. Уверен, матушка не пожалела бы для тебя приданого. Тот же трактор бы продала, — усмехнулся я. — Но нет, вы его загнали, словно цыгане угнанного коня. Зачем тебя красть было?

— Это старинный обычай! Очень красивый!

— Ага, только у горцев, а не у поляков, — подтвердил я, от чего девушка на мгновение растерялась. — А переспать он с тобой хотел, пока мать твою убивают…

— Она мне не мать! Эта ведьма мою матушку со свету сжила! И отца! И меня собиралась! Всё, чтобы ей поместье досталось!

— Не слушай её! Она просто дура малолетняя! — высунувшись из соседнего окна, закричала Милослава. — Я с его отцом через десять лет после того, как он вдовцом стал, познакомилась! И её я не собиралась сживать, зачем мне это? Что, выгнали бы меня из дома, когда она замуж бы вышла?

— Ты всё врёшь! Опять врёшь! И мне! И себе! И ему! — заголосила Софья и, подняв винтовку, выстрелила в мачеху. То есть в то место, где она была, потому что, пока прицеливалась, пока нажимала слишком тугой спуск, жрица уже спряталась.

— Слушай, я всё понимаю, трудный подростковый возраст. Но раз ты себе сиськи и жопу отрастила, мозги тоже стоит, — сказал я, глядя на то, как девушка пытается переломить винтовку для перезарядки. Это оружие принадлежало одному из бандитов и больше подходило под мужскую руку.

— Что ты сказал? — от такой наглости Софья даже сбилась.

— Я говорю, фигура у тебя отличная. К ней бы ещё и голову, цены бы тебе как невесте не было, — ответил я.

— Да ты! Да я! Да… ТЫ! Если б не ты, всё бы у нас вышло! Я бы стала полноправной боярыней, Войцех бы меня в жены взял и в Царицын увёз! А может, и в самый стольный град! — с обидой в голосе выкрикнула девушка. — И придумала это всё я! Сама! Есть у меня голова…

— Ох, дура-а… — протянул я, прикрывая лицо ладонью.

— Сам ты дурак! Истукан каменный! — выпалила Софья. — Вернись вы завтра, и меня бы тут уже не было!

— А потом и тебя бы не было, — зло бросил я. — Вначале бы с тобой Войцех поразвлёкся, потом своим парням бы отдал, а как потешаться надоело, прикопали бы где-нибудь в лесу и забыли.

— Нет! Он не такой! — горячо крикнула девушка. — Он настоящий рыцарь! Мачеха меня никуда не отпускает, словно дракон в башне охраняет. А он приехал со своими воинами и меня почти спас! Если бы не ты!

— Включи мозг! Почему он не хотел тебя по нормальному в жены взять⁈

— Обычай! — чуть не выплюнула Софья, но по глазам её было видно, что рассуждение по второму кругу пошли на пользу. Для закрепления, похоже, надо было и третий сделать. А мне что? Несложно, нужно же как-то каменное спокойствие оправдывать. И когда я вновь повторил вопросы по третьему кругу, до неё неожиданно, начало доходить.

— Ему стоило просто попросить твоей руки. Пусть младший, безземельный, но сын уважаемого тысячника, что на хорошем счету у градоначальника. Неужели ему бы отказали? Да ни в жизнь. Вместе с его связями, вы вполне могли помогать посёлку, продавать чуть дороже, чем раньше, покупать чуть дешевле, — словно попугай повторял я. — Только вот он и не собирался тебе предложение делать.

— Он мне в любви признавался, — уже не так смело отвечала Софья.

— Ага, ага. А кольцо подарил? Может, письма любовные слал? Или только звонил, пока мать занималась домашними делами?

— Она. Мне. Не. Мать! — яростно выпалила Софья, ударив кулачком по перилам. А потом вдруг просияла. — Думаешь, она счастья моего хотела? О селе пеклась да о черни? Её всегда лишь одно интересовало! Секта её ненормальная! И отца втянула, и меня пыталась кровью повязать! Думаешь, она хорошая? Она отца убила! Заколола сама, ножом, и не просто так, а на чёртову статую повесив!

— Чего, блин? — не понял я, мысль уж как-то слишком медленно проникала в мою голову. Возможно, потому что я просто не хотел в неё верить. Да и с чего бы? Предо мной просто типичная восемнадцатилетняя дура, без нормального образования, зато с сиськами третьего размера и тяжёлым недотрахом.

Она точно всё это придумала, только чтобы вывести меня из себя и позлить. С другой стороны, у неё мозгов не хватило бы на такой выверт. Нет, ну это же надо, привязала мужика на статую и заколола в сатанинском ритуале. Ну бред же. Ведь бред?

Пока я хмурился, раздумывая, на втором этаже особняка послышался громкий треск, похоже, Милослава решила проблему дверей кардинально, выбив их или вырубив замок топором. В окне мелькнул силуэт с поднятыми вверх руками, и оглянувшаяся Софья в панике начла пятиться и дёргать ружьё, которое никак не могла перезарядить.

Да так и рухнула через перила, едва успел поймать, чтобы она затылком не приземлилась.

— Ну здравствуй, боярыня. Второй раз уже мне в руки идёшь, — заметил я, глядя на ошалевшую девушку. Та попробовала вырваться, но я держал крепко, а когда полезла с когтями, целясь в лицо, перехватил руки и потащил в особняк.

— Спасите! Убивают! — заорала Софья, но немногочисленные свидетели лишь прятали глаза и старательно делали вид, что их тут нет. Уходить, к слову, тоже не спешили: не каждый день такой цирк увидишь, чтобы одна боярыня на другую с топором бросалась, а та её застрелить хотела.

— Мила, спускайся! Разговор есть, — приказал я и, зайдя в особняк, запер двери.

Девушка, стоило переступить порог, обмякла и перестала сопротивляться — то ли обломала ногти о мою каменную кожу, то ли наконец поняла, что вырваться не получится. Впрочем, это меня сейчас волновало меньше всего. На повестке дня был вопрос куда более серьёзный.

Надо отдать должное, Милославе хватило одного взгляда в мою сторону, чтобы отложить топор, сложить ладошки и изобразить полный обожания и послушания взгляд. Якобы готовый к любому наказанию. София, которую я бросил в кресло, тоже притихла, боясь лишний раз дышать.

— Итак. Давайте по порядку. Ты хотела убить свою мать, которая о тебе заботилась последние годы, потому что думала, что она тебя… не отпустит замуж?

— Она отца убила! Заколола в ритуале, который не подействовал! И меня там же прикончила бы! — горячо выпалила девушка.

— Неправда! Я бы никогда! — быстро ответила Милослава. — Супруг был тяжело болен, ещё с компании десятого года. Ранения не давали ему покоя. Спать не мог, ел через силу, жить не хотел… это было его последнее желание! Жизнь за жизнь! И оно сработало!

— Ты убила отца почти месяц назад, тварь! А этот три дня как ожил!

— Потому что магия крови сильная, но медленная! — ответила жрица.

— Вот! Не сработало бы, и я стала бы следующей! — горячо воскликнула Софья. — Она фанатичка! Сумасшедшая!

— Ну, конечно, сумасшедшая. Верю в царевича страстотерпца, что в виде статуи стоит, и должен весь мир спасти, — победоносно улыбаясь, ответила Милослава и посмотрела на меня. — Может, я где и перегибала, бывало. Но я искренне, всей душой и телом предана только вам, наш долгожданный господин!

— Ну, надо признать, что я очнулся, — поморщившись, проговорил я. — Но вряд ли это связано лишь с одним жертвоприношением…

— Я каждый год приносила, как только возможность была! — тут же заверила Милослава. — Когда ягнёнка, когда порося, а в прошлом — бычка.

— А потом и до людей дошло, — хмыкнул я, понимая всю неоднозначность ситуации. Хотя какая, к чёрту, неоднозначность? Она убила человека, имея на руках лишь слабую надежду на то, что свершится чудо.

Психованная фанатичка, с горящими глазами. Но… это моя психованная фанатичка. И единственная, в ком я могу быть уверен на двести процентов. Скажи я ей, чтобы она вырвала себе сердце, уверен, сделает.

Вторая — просто малолетняя дура, которая напридумывала себе сказку и готова была отдаться первому встречному. Есть ли в этом её вина? Безусловно, всё же она не ребёнок. Была ли у неё возможность поступить в этих обстоятельствах иначе? Учитывая, что она верила Войцеху и думала, что мамочка скоро растянет её на статуе и прирежет…

— И что мне с вами обеими делать? — вздохнул я, сев прямо на пол.

— Всё, что вы решите, господин! Я приму любой ваш приказ, — с готовностью ответила Милослава и зыркнула на Софью. — И она тоже.

— Угу, потому что ей деться некуда. Софья, ты хоть понимаешь, что сбеги ты сегодня, скорее всего, уже утром была бы мертва? — посмотрел я на сжавшуюся в кресле девушку. — Вот, вроде до тебя начинает доходить. Увы, слишком медленно. За то, что ты натворила, за те жизни, которые загубила, тебя, по-хорошему… надо по-плохому. Да толку с этого не будет.

— Можно её выпороть, — предложила Милослава. — Розгами.

— А если ей понравится, что тогда делать будем? — подняв бровь, спросил я. — Нет, так просто она не отделается. Всё, что натворила, искупать придётся. Трудами и потом. И сколько у тебя времени на это уйдёт, и что выйдет… Вопрос большой.

— Я готова уехать немедля. Ничего мне от вас не надо, ничего с собой не возьму.

— Назло мачехе поеду в лес, чтобы меня изнасиловали и отдали волкам. Очень разумно, — буркнул я, и девушка залезла в кресло с ногами, обняв колени. — Трактор куда дели?

— Войцех продать должен был, — глухо ответила Софья.

— Ладно, что с тобой делать, решим позже, — сказал я, поднимаясь, и вышел на крыльцо позвать охотника: — Егор, иди-ка сюда. С барыней мы обсудили. Расскажи-ка мне, мил человек, где вы реально машину дорогущую оставили?

— Так, часах в трёх ходу, ваше благородие, — бодро ответил он.

— Три на семь, хм, может, и за полчаса доедем, — кивнул я, посчитав в уме маршрут. — Собирайтесь, поедем добро возвращать.

— Не боитесь, господин, что они вас в спину ударят? — заботливо спросила Милослава. — Как бы ещё больше не учудили.

— Если такие дурни найдутся, то им на этом свете точно делать нечего, — спокойно ответил я. — К тому же они ведь приказы выполняли. Хоть должны были прежде головой подумать, а потом фигню творить.

— Я ей всыплю, по первое число, не переживайте, век помнить будет!

— Нет. Как наказать решим позже, но бить её уже не вариант. Слишком здоровая кобылка, только злобу затаит, — покачав головой, сказал я. — Лучше подумай, как её иначе можно наказать, так чтобы польза была. Что она вообще умеет, где может свои таланты применить?

— Да какие у неё таланты? Только перед зеркалом прихорашивается да парней деревенских дразнит, жопой вертит. Удивительно, как вообще девственность до сих пор сохранила, — фыркнула Милослава.

— Сохранила? — удивился я. — В восемнадцать лет? Это прямо умудриться надо было при такой стати и характере. Ну да ладно. Как приеду, разберёмся.

— С чем? А… — протянула неопределённо Милослава, но я так и не понял к чему. — Ну если мало, молоденькой хочется… как прикажете.

— Чего? Потом разберёмся, как вернусь. Пока надо технику вернуть, — отмахнулся я и пошёл к бронемобилю, вокруг которого собрались охотники. — Все не нужны, да и не влезете вы. Беру только троих. Проводника, кочегара и замыкающего, чтобы назад смотрел.

— А остальные как же? — не понял моего манёвра Егор.

— Остальные мне только мешать буду, — ответил я, садясь за баранку. — Дорогу запомнил?

— Так чё её запоминать? Али-Ахмет в бывших Дальних Выселках сидит, — чуть помявшись, ответил охотник.

— Али? И сколько с ним людей?

— Так это. Четыре раза по десять, — почесав в затылке, ответил Егор.

— Али-Ахмет и сорок разбойников, — хмыкнул я, заводя двигатель и дожидаясь, пока он наберёт обороты. — Подкидывайте уголь, прокатимся с ветерком.

Гусеничный броневик ликвидаторов по просёлочной дороге шёл, словно плыл, даже немного укачивало. Да, скорость у него была не ахти, до шестидесяти ни разу не разогнался. И всё равно, уже через час мы подъезжали через лес к покосившемуся частоколу, над которыми возвышались две смотровых вышки. И самое интересное — даже с караульными, которые ещё и не спали.

— Это какие-то неправильные разбойники, — успел проговорить я, а потом по броне начали стучать пули.