Памир, покоритель холмов

Глава 16

Вскочив из-за стола и не обращая внимания недоумённый взгляд следователя, я схватил стоящий в углу комплект — ружьё, патронташи и два баллона со сжатым воздухом. К той конструкции, оставшейся после рыцаря, я ещё и оптический прицел добавил. Нормальному человеку подобное таскать было бы в тягость, но я легко закинул оружие на спину и выскочил во двор.

На бегу просунул руки в лямки, подтянул, перекинул перевязи с патронами через шею, проверил, чтобы магазин плотно примыкал, а шланг не стравливал. И только выскочив из первого кольца стен, увидел, что творилось снаружи.

Коля, а сегодня на вышке дежурил именно он, среагировал достаточно рано. Первый паровой бронетранспортёр только появился на дороге, виляя между оставленных пней. А нет, не первый. Судя по всему, тот, что застрял брюхом на вывернутом мною булыжнике, как раз и шёл впереди колонны.

Поторопились, хотели нахрапом взять. Ну тем для них хуже.

— Все к поместью! — зычно крикнул я, подгоняя крестьян. — Не задерживаться! Бегом! Кто жить хочет — внутрь стен! Брось мусор, я тебе говорю, и беги налегке!

Ещё два дня назад я велел собрать тревожные чемоданчики. Вернее, в их случае — узелки. Продукты на пару дней, все деньги, сколько есть, смену одежды. Но хозяйственные селяне всё равно умудрялись тащить на себе такие баулы, что страшно подумать. Некоторых женщин под скрабом даже не разглядеть было.

Кто-то гнал перед собой скотину. И если бы только коров — это я бы ещё понял, — а так пытались корзины с курами дотащить, палками загонял в непривычное место овец и коз. От одной мысли, какая в поместье начнётся антисанитария, после которой разлетятся болячки, становилось дурно. Но сейчас этим заниматься было некогда.

— Бегом, мать вашу! — рыкнул я и, не снижая темпа, бросился к мосту.

Увы, ликвидаторы успели первыми, БТР задорно прогрохотал по крепким брёвнам шипованными колёсами и, перегородив мне дорогу, открыл огонь. Небольшая башенка, так что и полтела не всунуть, выплюнула веер игл-дротиков, и я едва успел активировать каменную кожу, прежде чем снаряды вонзились в тело.

Вот остановились они точно зря. На полном ходу я закинул ружьё за спину, отпустил магию, превращаясь в живую гранитную статую, и ударил плечом в броневик. Не ожидавшие такого поворота событий ликвидаторы внутри вскрикнули, а когда паромобиль начал крениться, заорали благим матом. Но было уже поздно. Погрузившись в землю по щиколотку, я перевернул лёгкую бронетехнику и бросил её набок. При моей силе и массе под две тонны, это было несложно.

А внутри все офигели. В том числе, потому что из-за смены положения открылись заслонки и внутрь салона посыпался гранулированный уголь, вылилась вода и пошёл перегретый пар. Дожидаться, пока всё кончится, я не стал, не до того было, но, судя по воплям, ликвидаторам стало совсем нехорошо.

До моста оставалось меньше пятидесяти метров, и со стороны дороги к нему уже двигалась более серьёзная техника: нечто гусеничное, с вполне узнаваемой танковой башенкой начала Первой мировой. Тут уже было не до героизма и не до смеха… Снаряд даже тридцатимиллиметровой пушки превратит меня в груду каменных обломков. Так что дальше я двигался короткими перебежками, развеяв боевую форму и максимально сосредоточившись на скорости.

Танк открыл огонь на ходу. Одна из башенок поливала меня иглами, в то время как основное орудие молчало, но не прекращало наводиться. Благо, пока я метался из стороны в сторону стрелять они не спешили, как и останавливаться. А вот беспокоящий огонь стреломёта заставлял чаще искать укрытия, чем двигаться.

Впрочем, я уже был в десяти метрах от моста и не рвался дальше. Если уж уничтожать собственную постройку, то убив двух зайцев разом. И только когда гусеницы танка начали лязгать по дереву, я бросился вперёд.

Грохнула пушка. Танк мгновенно окутался белым облаком пара, но я сделал прыжок в сторону и снаряд прошёл в полуметре от меня, глубоко зарывшись в землю. Да, при попадании прибьёт с гарантией. Но сейчас это было неважно, из-за пара пулемётчик упустил меня из виду, водитель же двигался по прямой, не ожидая подвоха.

Выдернув закопанный конец троса, удерживающего камни-стопоры, я дёрнул что есть силы, и брёвна тут же начали разъезжаться под весом танка. Секунда-другая и вот уже с матами и криками гигантская машина валится набок, в вырытую глубокую яму. С жутким лязгом, скрежетом и воплями неудачливого экипажа.

История с первым БТРом повторилась. Конструкция техники не была предназначена, чтобы её переворачивали. Но нескольким членам экипажа повезло больше — в овраге стояла вода, примерно метр, и она хлынула в салон, так что пар всех не сварил заживо. Правда, и выбраться я им всё равно не дал. Скинул пару булыжников на головы. А нечего мне дорогу портить, столько сил потрачено впустую…

Оставшиеся паровые бронетранспортёры, водители которых уже сунулись было вперёд, но вовремя увидели в свете фар провал, начали обстреливать местность, пытаясь достать хоть кого-то. Я же спрыгнул в овраг и несколькими резкими движениями развалил земляную колонну. Теперь без строительства полноценного моста перебраться на нашу сторону технике никак не светило. Разве что они начнут вырубать лес, но быстро такое не делается.

Раздались пушечные выстрелы, просека густо затянулась паром, и я выскочил из оврага, активировав каменную форму. Пока они перезаряжаются и копят пар, я дважды успею пробежать до ближайших домов. А там уже стреляй не стреляй, в меня не попадёшь. Несколько пулемётчиков меня заметило и даже попало. Но иглы, легко прошивающие кольчуги, кожаные и набивные доспехи, просто отскакивали от камня.

Тяжёлые пули тоже прилетали, и это было по-настоящему больно — удары отдавались вспышкой боли. Но скорострельность пневматики даже на транспорте оказалась невысокой. Хорошо если сто выстрелов в минуту. Для меня хорошо. Ведь я сумел добежать до ближайшего укрытия и, завалившись в ямку, наконец скинул с плеча ружьё.

Несколько минут противник не понимал, что делать. Целых пять паромобилей остановились у рва, не спеша сигать вниз и имея перед глазами печальный пример прорвавшихся тех, кто прорвался первым. Я же лежал и ждал, пока найдётся кто-то решивший, что он особенно умный, и нужно тщательнее рассмотреть вопрос.

Не прошло и пяти минут, как из первого БТРа вылез боец в обычной одежде, даже без брони. Понимаю, места в машине из-за парового двигателя мало, в салоне жарко. Ведь КПД вряд ли больше десяти процентов. Ещё и доспехи на себя в таких условиях напяливать? Вот и поплатился он за удобство и лень собственной жизнью.

С двухсот метров пуля вошла наклонившемуся надо рвом врагу точно в макушку. Он покачнулся и рухнул вниз, даже руками не успел взмахнуть. Тут же раздались крики, стреломёты дали веерные очереди в попытках достать меня. К сожалению, облачко сжатого газа выдало позицию с головой, но у них ничего не вышло, и вскоре загрохотали пушки.

Цельные снаряды уходили глубоко в землю, подпрыгивая, оставляли проплешины. Но не взрывались. И это было особенно удивительно. Ну ладно, у вас проблемы с порохом и использованием магии, но можно же использовать многокомпонентные химические смеси для взрыва. Единственное, что объясняло такое положение вещей — дороговизна подобных снарядов. Но рано или поздно они решат раскошелиться.

Я думал, что буду лежать и ждать, пока не появятся строительные бригады, пытающиеся перекинуть мост, но противник поступил умнее. Со стороны леса короткими перебежками начали появляться первые пехотинцы. Кто вовсе без брони, но большинство — в кирасах и шлемах с полями.

Такой защиты вполне хватало против арбалетов и луков, распространённых у охотников. И даже от маломощной пневматики. Но вот от моего ружья спасением стал бы только полный латный доспех, рыцарский. Что я наглядно и доказал, влепив пулю бежавшему впереди врагу. Он успел вскрикнуть, заваливаясь набок, а в ответ тут же начали палить десятки стволов. Тихо, почти неслышно, лишь раздавались щелчки пружин да хлопки цилиндров под давлением.

И я почти поверил в их беспомощность. Пожалуй, не учи меня лучший снайпер Второй мировой, даже повёлся бы на такую провокацию. Вместо этого я активировал каменную кожу и чуть высунул плечо. В которое немедля прилетела тяжёлая свинцовая пуля, слизавшая сразу несколько слоёв и заставив остальные вибрировать, распадаясь.

Но это было уже не важно. В момент выстрела я заметил облачко белого пара и тут же взял на прицел метнувшегося из-за дерева снайпера. В следующий раз мы нажали на спуск одновременно. Но его пуля лишь бессильно ударила о камень, а моя — пробила прицел и правое плечо. Голову он успел в последнее мгновение отдёрнуть — жить будет, но бойцом уже нет.

Оставшиеся враги, видя ситуацию, решили двигаться ползком и короткими перебежками. Крайне разумное решение, если бы я заранее не подготовился к подобному исходу. Во рве, разделяющем лес и поля, были натыканы острые колья, скрытые тонким слоем воды и темнотой. Из-за холода боль чувствовалась не сразу, а под адреналином мелкие ссадины и царапины вообще не ощущались. Но когда из десятка ранок начинает течь кровь, уже никому хорошо не будет.

Около сотни пехотинцев продолжали наступление, их поддерживали стреломёты из бронетранспортёров. Время от времени бухали пушки, заставляя меня вжиматься в землю. Приходилось регулярно менять позицию, отступая, а то и пристреляться могут. А гибнуть от нелепого попадания снаряда в голову я не собирался.

Проблемы начались, когда я услышал звуки выстрелов за спиной. Палили со стены, в сторону леса. А ведь я приказал сидеть и не высовываться. Там всё было схвачено: глубокий напиленный водой ров, гладкие стены без выступов. Но перестрелка завязалась, а значит, и повод был.

Пришлось выбирать: удерживать это направление или вернуться к поместью, чтобы выяснить в чём дело. Остро не хватало раций, а обучить правильным световым сигналам за несколько дней невозможно. Да ещё и танки сменили тактику и начали палить не по мне, а по домам, разваливая деревянные конструкции буквально несколькими точными попаданиями. Ну они хоть не зажигательными, а болванками, уже плюс.

Отступая, я подстрелил ещё двух или трёх. В свете садящегося солнца заметил, как в лесу мелькают лошадиные силуэты, но всадники не решились спускать коней в овраг, и правильно. Нечего животных калечить.

Со стороны поместья доносилась жуткая какофония: мычание, лай собак, блеянье животных и нетерпеливые человеческие крики. И всё это смешивалось с редкими щелчками тетивы арбалетов, сливаясь в единый гул. Тем удивительнее было видеть относительное спокойных охотников и Милославу, руководящую всем с балкона второго этажа.

— Укройтесь под стенами, привяжите уже животных! Козы и коровы отдельно. Разведите их, чтобы не толпились! — командовала жрица, заставляя людей действовать. — Детей на первый этаж! Всех, я сказала!

— Где Егор? — спросил я пробегавшую мимо женщину, и она махнула куда-то в сторону укреплений.

Поспешив в этом направлении, я быстро обнаружил охотников, стреляющих со стены по наступающим.

— Сколько раз говорил, не тратьте зря стрелы и пули, дождитесь, пока они на открытую местность выползут.

— Так они уже, господин, — не отрываясь от прицела, ответил главный охотник и, едва высунувшись, выпустил арбалетный болт. Тут же раздался вскрик и несколько ответных выстрелов. Да так точно, что задержись он хоть на секунду, обязательно схлопотал бы пулю.

К несчастью врагов, мне такое было не страшно. Активировав каменную кожу, а затем боевую форму, я поднялся из-за укрепления и начал прицельно расстреливать противников одного за другим. Надо отдать должное, враги умело занимали укрытия и были одеты куда лучше, чем наступающие с севера. Почти на каждом была кираса с наплечниками и шлем с широкими полями, прикрывающий как голову, так и шею.

Стреляй я навскидку, как в ростовую мишень, почти с гарантией это привело бы лишь к травмам и ушибам. А вот так, сверху вниз, выцеливая слабые места, у них практически не было шансов. Тем более что на руках и ногах защита отсутствовала — ну не считать же за таковую одежду и сапоги?

Бой длился меньше десяти минут. Поняв, что ничего не могут мне противопоставить и, потеряв десяток бойцов, выжившие бросились наутёк, оставляя раненых и убитых на поле боя. Никто не пытался вытащить товарищей, да что там, некоторые добивали своих, чтобы забрать оружие или броню получше. Таких мародёров я прикончил с особенным удовольствием.

— Всё? Господи… неужели всё⁈ — не веря, выдохнул Егор и перекрестился. — Спасибо тебе, господи…

— На здоровье, — хмыкнул я, убирая ружьё. — Хотя не думаю, что это конец. Оставьте здесь одного дозорного и идите на южную стену. Что-то там слишком тихо. Я пойду обратно на северную.

Спустившись к особняку, я встретил нервно расхаживающую из стороны в сторону Милославу. Рядом, на скамейке, как ни в чём не бывало, сидел Никифор Петрович и потягивал чай.

— Почему не в доме? — чуть нахмурившись, спросил я.

— Там полно детворы, — поморщилась жрица. — А я люблю только своих детей, да и то, желательно сразу взрослых. Софья меня почти устраивает: она даже взяла винтовку и куда-то ушла. Может, делом займётся.

— Ясно. А вы? — обратился я к следователю.

— Наблюдаю. Как нейтральная сторона, — спокойно ответил тот. — Как бы то ни было, сегодня всё это закончится. И моё расследование, в том числе.

— Думаете, тысячник вас пощадит, после того как вы начали против него расследование, и больше того, сообщили об этом мне, несмотря на все обвинения?

— Хорошие следователи всем нужны, — пожав плечами, ответил он. — К тому же я успел позвонить графу. Если после боя Клусинский меня убьёт, значит, он не просто жертва манипуляций, а настоящий предатель. Моя жизнь — не большая цена за безопасность целой губернии.

— Восхищаюсь вашей самоотверженностью, хоть и не одобряю, — ответил я, меняя баллоны на заряженные. — Умереть за идею бывает легко. Куда труднее жить за идею и бороться за неё каждый день. Даже если вы слишком устали.

— Боюсь, вы тут в проигрыше, — усмехнулся Петрович. — Ведь если бы я горел одним лишь верховенством права, вас следовало бы казнить за множество преступлений.

— В таком случае мне повезло, что вы слишком устали, чтобы его отстаивать, — вернул я улыбку и обратился к Милославе. — Как у нас в целом дела?

— Сам же видишь. Натаскали всякого хлама, от сада ничего к утру не останется, скотина всё пожрёт, так ещё и нагадит, — тяжело вздохнула жрица. — Но жизни важнее, а без животных мы долго не протянем. Их же можно не кормить…

— Вряд ли противник рассчитывает на долгую осаду. А даже если так, мы ещё посмотрим кто кого, — сказал я, и поцеловав Милославу, отправился на стену.

Солнце уже закатилось за горизонт, но луна давала достаточно света, чтобы разглядеть, как отряды врага пытаются подобраться ближе. Хуже всего дела обстояли у тех, кого я расстреливал с охотниками. Там полегло много, и второй раз лезть на рожон они не хотели. А вот с трёх других сторон враг наступал как мог.

Короткими перебежками, они двигались вдоль берега, скрываясь за его пологим склоном, или шли от дома к дому, прячась за брёвнами. Но я правильно рассчитал укрепления: между крайними постройками и стеной было не меньше сотни метров открытого пространства, без укрытий. Да ещё и ров шириной в два метра и неизвестной глубины, заполненный холодной речной водой.

Несколько раз противники пытались пойти на штурм с подручными средствами. Брали кривые деревенские лестницы, что делались для чердаков или сеновалов. Прикрывались тележками, на которые водружали столы. В общем, изгалялись как могли. Но всё заканчивалось, стоило дойти до рва.

— Валите отсюда! И передайте своему командующему, что он станет удобрением для нашей земли! — крикнул я, когда очередная волна откатилась от стен, оставив несколько трупов. При этом действовали они достаточно грамотно, прикрывали соратников, прятались за импровизированным щитом.

Если бы не моя каменная кожа, я раз пять был бы уже мёртв. Впрочем, это решалось хорошими доспехами. Всё же мощности пневматики не хватало, чтобы пробить толстую металлическую броню.

К часу ночи наступление стихло, но я понимал, что это лишь иллюзия. И верно. То с одной, то с другой стороны подбирались небольшие отряды в пять-десять человек, пытавшиеся подойти к стенам. Благо, лестницы уже валялись рядом с убитыми. Нужно было лишь добежать, поставить их и взобраться, пока защитники отвлеклись.

К их несчастью, мы были готовы. Даже четырёх человек хватало, чтобы смотреть по сторонам. А я ходил от одного поста к другому, ликвидируя угрозу.

— Вот дурни, — зевая, проговорил Егор. — На рожон лезут, совсем смерти не боятся. Нет чтоб жить…

— Они не дурные. Не гони их вперёд командиры, отсыпались бы в своих кроватях, — ответил я, ликвидируя очередного противника. — И действуют они грамотно. Посылают тех, кого меньше всего жаль, знают, что у нас ни стрелков, ни защитников нет. К утру они вас так вымотают, что в глазах двоиться будет. С пяти метров не попадёте.

— Это потому вы велели нашим спать идти? — удивлённо посмотрел на меня Егор.

— Именно. И тебя тоже пошлю, но ближе к рассвету, чтобы ты к полудню бодрячком был, — хмыкнул я, глядя на отползающих врагов. — А ещё они рассчитывают на то, что мы потратим все пули.

— Вот они удивятся, — хмыкнул охотник, оглянувшись во двор, где мерно коптил двигатель паровой машины. Там заряжали баллоны для ружей высокого давления. А чуть в стороне стояли ящики с пулями. Добыча из деревни налётчиков.

Пока всё шло отлично: с нашей стороны погибших не было, у противника же их чуть не под тридцать. Раненых около сотни, и единственное, что меня сильно смущало — бездействие Николая.

Бывший ликвидатор как был, так и остался на смотровой вышке. Могли его убить точным выстрелом, пока он раскручивал рукоять сирены? Не хотелось в это верить, но вполне. Но куда хуже, если он намеренно сдался, чтобы спасти семью. Мы же для него не просто никто — мы враги, убившие его командира и боевых товарищей. А на той стороне, наоборот, его парни, с которыми он годами лямку тянул.

А ещё меня крайне напрягал стук топоров из леса. Враги идиотами не были, понимали, что без пушек наши позиции не пробить, а для этого нужно было всего-навсего расчистить просеку для бронетехники, и тогда наши крепления падут. Может, не сразу, может, через день или два, но они готовы были подождать.

Или, по крайней мере, делать ставку не только на ночные вылазки и усталость защитников. Я прекрасно понимал их командира. Сам бы сделал также, если бы пришлось. Разве что людей бы на убой не посылал, а сразу, после первой неудачной атаки, задействовал бронетехнику.

Но, возможно, его разведка отработала плохо, может, переоценил свои силы. Так или иначе, сейчас мы играли в гляделки. Сморгнёт он — и я устрою вылазку. Сморгну я — и на одном из направлений стена падёт, туда хлынут войска неприятеля, и я не сумею в одиночку удержать оборону.

Увы, один в поле воин, только если он и есть цель атаки. Иначе враги разбегутся и атакуют тех, кто у него за спиной. Тех, кого воин пытается защитить.

Вот и выходило, что главный свой козырь я не имел права раскрывать до последнего. И надеялся, что противник о нём ничего не знает или пытается игнорировать. Хотя это и было довольно странно. Но я всячески делал вид, что у нас на вооружении лишь арбалеты и пневматика. Посмотрим, сыграет эта карта или нет.

— Идут! С севера идут! — раздался звонкий голос Софьи, когда солнце уже встало. — Всеми силами!

Взбежав на стену, я выругался про себя. Кажется, в этот раз моя хитрость вышла боком. Не видя серьёзного сопротивления, тысячник решил не мелочиться. Сквозь новую просеку на поля выезжал один БТР за другим. Но они не спешили, ведь за их борами скрывалась пехота. Много пехоты. Почти две сотни человек.

— Будите всех, кто может держать оружие! — приказал я, рассматривая надвигающуюся железную армаду. — Занимайте посты!