Памир, покоритель холмов

Глава 32

— Стой, стрелять буду! — по привычке крикнул стражник, порываясь выпрыгнуть из машины, но я успел поймать его за голову и запихнуть обратно.

— Из брони стреляй! — рявкнул я, сам активируя каменную кожу и спрыгивая на землю. В руках у меня тут же появилась пневматическая винтовка. Естественно, слушать стража никто не стал, так что я со спокойной душой и совестью прострелил колено ближайшему поджигателю.

Уверенный в своей неуязвимости, я погнался за уродами, что решили сжечь целую деревню, и чуть не поплатился за это головой. Из-за зданий прямо на меня выскочил всадник, облачённый в полный рыцарский доспех. Его конь, здоровенная животина, сбил меня грудью, чуть не сломав боевую форму. Я отчётливо услышал, как трескается камень.

Правда, и зверюге досталось — он будто с наскоку врезался в каменную стену, встав на дыбы и ударяя воздух копытами, заржал и сел на задницу. Рыцарь, уверенно держащийся в седле, от неожиданности чуть не рухнул, но сумел прижаться к спине своего скакуна.

— Иншайтахаш! — судя по интонации, выругался рыцарь, и мозаика тут же сложилась в моей голове.

— Не дайте им уйти! — приказал я, вскакивая с земли. До всадника было не больше пары шагов, так что я решил взять его живьём, но тот с необычайной прытью пришпорил коня, и животное ударило копытами.

Каменная кожа слетела, меня вновь отбросило на землю, это помощнее любой кувалды будет, словно меня автомобиль сбил. И хорошо, что после первого столкновения я развеял боевую форму, иначе сейчас остался без руки, или вовсе переломанный. А так меня просто отбросило, и я начал подниматься во второй раз. К сожалению, и враг тоже.

Понимая, что пешком я всадника не догоню, вскинул винтовку и выстрелил, благо тут даже целиться было не нужно — расстояние крошечное. Пуля со звоном впечаталась в шлем противника, заставив его кивнуть головой, но только оставила вмятину, будто молотком ударили.

В этот момент я остро пожалел, что не взял привычное ружьё высокого давления. Ведь была такая мысль, но нет, оставил на укреплении. Потому что безопасность прежде всего, и, если враг вздумает напасть, пока меня нет в селе, это оружие позволит продержаться на несколько часов дольше.

Я перезарядил винтовку, выстрелил ещё раз, но теперь метил в незащищённые ноги коня. Животное, и так травмированное падением, тут же захромало, но улепётывало довольно быстро, разорвав дистанцию до ста метров. Я выстрелил ещё раз, и пуля задела вторую ногу по касательной. Всё же расстояние для кривоватой пневматики оказалось слишком большим. А всего через секунду всадник скрылся за деревьями.

— Заводи! — крикнул я, возвращаясь к бронетранспортёру, откуда стражи и Николай успешно отстреливались от нескольких поджигателей. Парочка уже лежала, истекая кровью, а один пытался удрать ковыляя. Выскочивший из-за пожарища всадник полоснул раненного по шее саблей и скрылся вслед за рыцарем, я только винтовку вскинуть успел.

— Эту тут оставим? — спросил Лещёв, когда я вскочил на броню. Обернувшись, я увидел девушку, с ребёнком, о которой совершенно забыл.

— Блин!.. Нет, лезь внутрь, времени отвозить тебя в село нет, — приказал я и помог ей забраться в паромобиль, сам усевшись на броне. — Погнали, не дайте им уйти!

Двигатель застучал, машина начала набирать ход, но стоило нам выскочить на просёлочную дорогу, как тут же по броне застучали свинцовые пули, оставляя серые кляксы или даже сливаясь намертво. Били не прицельно, явно заградительный огонь, чтобы не дать нам двигаться дальше.

Я бы их проигнорировал, если бы та самая лошадь, в броне, но раненная, не перегородила нам дорогу. Всадник у неё сменился, вместо рыцаря в седле уверенно держался тот, кто зарезал товарища, но улепётывать они не спешили.

— Живьём брать! — крикнул я, вновь активируя каменную кожу. В руках у противников не было ничего угрожающего, и я решил обойтись только ей. И, вероятно, это спасло мне жизнь. Ведь я успел среагировать на врага, отбросившего свою винтовку и вскинувшего руку со странной конструкцией.

Пуля прошла чуть выше. И одновременно выстрелил Лещёв, попав ровно в гранату. Раздался душераздирающий вопль, а в следующий миг всадника вместе с лошадью накрыло облако раскалённого газа. Это было даже не пламя, а словно свечение солнца, поглотившего всадника целиком. Следом за первой химической гранатой лопнула вторая, и огонь быстро охватил животное вместе со всадником. Двое других противников, прикрывавших отход главаря, ринулись через лес, но куда хуже было с обезумевшим от боли животным.

Оно металось по сторонам, оставляя за собой огненный след, поджигая всё вокруг. Казалось, что горели и земля, и камень. А деревья, даже живые и мокрые, вспыхивали словно спички. Длилось это не долго, через минуту животное пало. Но этого хватило, чтобы начать лесной пожар.

— Твою дивизию… — выругавшись, я спрыгнул с борта и активировал боевую форму. Оставлять начинающееся бедствие на самотёк я не собирался, сразу ринулся к ближайшим деревьям — небольшой поросли, появившейся уже после того, как проложили дорогу, и начал валить их, ломая у самой земли или вовсе вырывая с корнем.

— Кидайте трос и оттаскивайте стволы на дорогу! — приказал я, не отвлекаясь от тушения. Осенний лес, переполненный упавшей листвой и высохшей травой, грозил вот-вот вспыхнуть, а ведь тут не было авиации, чтобы тушить пожары. Да и служба МЧС не существовала. Приходилось решать проблему самому.

На ликвидацию того, что уроды вытворили за несколько минут, ушло почти полчаса. И это повезло, что мы были близко к эпицентру, а я не боялся огня. Ну почти. Тем не менее нужно взять на заметку, что у противника есть химические гранаты с термитом и белым фосфором.

Ещё одна фобия, ведь при попадании такой никакая статуя не выдержит, перепад температур просто разрушит камень. Про людей и животных говорить нечего. Такое переживут разве что маги воды. Возможно, огня, но не факт.

Всадник, взорвавший сам себя, и конь, на котором он сидел даже после смерти, являлись отличным примером. Броня лошади расплавилась, смешавшись с костями, а от наездника остался лишь скелет с несколькими ошмётками дочерна выгоревшего мяса. Отвратительное зрелище. А ещё тела жутко воняли гарью и химикатами.

— Упустили, — поморщился я, когда последнее дерево, закиданное землёй, потухло. — Эй, девушка, ты как, жива?

— Она глухонемая походу, — проговорил Микола, вытирая со лба пот. Надо отдать парню должное, он не только неплохо умел водить и отлично стрелял, так ещё и, поняв всю опасность пожара, первым бросился крепить тросы, чтобы растаскивать деревья. Пару очков в моих глазах он точно заработал. — Молчит, в отличие от ребёнка.

— Ну, мои приказы она прекрасно слышала, — ответил я, заглядывая в салон паромобиля, где пряталась спасённая, помахал рукой, привлекая её внимание. — Ты меня слышишь? Говорить можешь? Нет? Жаль…

— Вот, видите, — развёл руками Лещёв. — Только мотать головой и может.

— Иногда и этого достаточно, — сказал я и начал задавать вопросы, имеющие лишь вилку ответов «да-нет». — Ты тут одна жила? С мужем? С родителями? Ребёнок твой? Сестры? А, это сестра. Кто-то ещё выжил? Враги пришли с юга? Нет? Ты знаешь, что такое юг? Ясно. Хм… враги пришли оттуда? Там ещё есть деревни?

— Одна точно есть, — сказал Микола, и я на автомате кивнул. Должна быть, большое село, в котором вполне кипела жизнь. А вот дороги другой не было. Собственно, на этом допрос можно было заканчивать, ничего более конкретного узнать всё равно не вышло бы при всём желании.

— Заводи, поехали. Надо проверить, как дела у соседей, — сказал я, возвращаясь на броню, но стрелок покачал головой. — В чём дело?

— Пока туда-сюда ездили, топливо кончилось. Надо дрова пилить, — ответил снайпер, и я тихо выругался.

— Ладно. Оставайтесь, поваленных деревьев полно, многие даже просушены, — сказал я и поймал несколько кривые улыбки. — Как закончите, догоните меня, а я пока проверю, чтобы дальше засады не было.

Взяв винтовку и мешочек пуль, я побежал в направлении следующего поселения. И только на бегу сообразил, что вообще я не прав. Мы же катер в божеский вид привели, зачем я пешком добираюсь, если можно было бы с комфортом спуститься по реке? Увы, хорошая мысля приходит опосля.

Поддерживая лишь каменную кожу, я двигался куда быстрее, чем в боевой форме, так что бежать было легко. Единственный минус — организм вспомнил, что такое усталость и нехватка кислорода. Почему именно сейчас? Может, вымотался за последние дни, а может, просто совпало. Приходилось глубоко и мерно дышать, вспомнив занятия по марафонскому бегу.

И всё же поддержка каменной кожи сделала своё дело. Я не услышал выстрела, вероятно, это была пружинная винтовка или нечто подобное, только запоздалый лязг железа, когда тяжёлая пуля ударила меня в плечо. Заклятье тут же начало восстанавливать покров, но я решил не рисковать и прыгнул в сторону. Как раз вовремя, чтобы второй выстрел прогудел над головой.

Первым инстинктом было немедля забиться в какую-нибудь ямку и потом уже оглядываться, и одна такая была как раз рядом. Ещё и листьями опавшими устлана, слишком бережно и плотно. Кто бы ни готовил эту ловушку, он перестарался, сгребая листву по соседству, и оставил борозды от грабель.

Это было очень, очень плохо. Такие ловушки готовят заранее, засада тоже вполне профессиональная, а значит, местные обитатели или захватчики в курсе, кто может прийти по их души. А раз они меня ждут, кто я такой, чтобы отвергать приглашение?

Подполз к ямке, аккуратно разбросал листву, обнаружив прикопанную мину с торчащими наружу усиками. Довольно примитивная конструкция, но для этого времени и места — неожиданная. Здраво оценив свои силы, я очень медленно извлёк её из земли, даже магией помог, чтобы прочувствовать, нет ли детонатора снизу. А затем, коротко размахнувшись, бросил её дальше по дороге.

Взрыв был не впечатляющий, но вполне ощутимый, а главное, я увидел, как вздрогнуло несколько кустов, в которые осколки попасть не могли.

— Ага, неприятно, когда вас вашим же оружием? — усмехнулся я, скинув с плеча винтовку и тщательно прицеливаясь. Нет, в следующий раз буду брать снайперскую, с такого расстояния из обычной пневматики попасть в скрывающуюся за деревьями цель почти нереально. Обеспечить беспокойство — другое дело.

Несколькими выстрелами я заставил стрелка вжаться в землю. Перебежал до толстого дерева, которое заранее заприметил, и вновь открыл огонь. К сожалению, в ответ тоже начали палить и чересчур точно. Из десятка пуль минимум пять врезались в ствол, за котором я спрятался, остальные гудели, пролетая мимо. Но недалеко.

Слишком точно для простых стрелков или бандитов, чересчур кучно. Если бы не ситуация, я, может, даже восхитился бы их подготовкой. Но сейчас мне было не до смеха, эти уроды держали меня на прицеле, не давая высунуться. И если одну, даже две пули моя каменная кожа выдержит, то вот три попадания подряд — уже никак.

— Ладно… значит, пора поднапрячься, — усмехнулся я, убеждая сам себя, и, сжав кулак, представил, как с моей ладони срывается едва ощутимое песчаное облако. Я столько тренировался, что оно просто обязано выйти! Зажмурившись от напряжения, размахнулся, и, поймав правильное ощущение, раскрыл ладонь и метнул в противника заклятье. — Да! Получилось!

Кричать было необязательно, но я не сдержался, ведь небольшое, буквально метр на метр, пылевое облако медленно ползло по лесу, закрывая видимость одному из стрелков. На кураже я повторил трюк дважды, обеспечивая себе прикрытие, и когда пули начали свистеть в метре-полутора, потеряв мишень, сорвался с места.

Короткая перебежка, песчаная завеса, упасть, проползти по направлению к врагу, пока они расстреливают ствол, за которым я спрятался. И вот я уже вышел во фланг противнику. И опять нужно отдать им должное, если бы не лязг затворов, я бы ни за что не догадался, что куст в двадцати метрах от меня — замаскированный снайпер.

Но теперь зная, где противник находится, я сработал на пять с плюсом. Пуля легла в головную мишень, стрелок даже хрюкнуть не успел, а я бросился к телу, подхватив выпавшее из рук оружие.

По сравнению с моей допотопной винтовкой это было просто произведение искусства. Да, тоже пневматика, но зато какая! Гигантский баллон под стволом, рукоять накачки с регулированием усилия. Плавный, но надёжный затвор. Да ещё и снайперский прицел с нормальной разметкой и дальностью.

Мне хватило трёх выстрелов, чтобы привыкнуть к оружию. Враги, поняв, что я убил одного из них и захватил винтовку, начали отползать. Кто в тыл, кто просто с линии огня. Но, вероятно, не учли собственные мины. А может, сапёры и меткие стрелки просто не работали сообща.

Сразу три взрыва, один за другим, прозвучали с разницей в десяток секунд. Следом за ними шла ругань, на восточном языке, крики раненных, но меня куда больше беспокоило, что им отвечали. Тоже криками, и близко, всего метров сто-двести. Хотя из-за деревьев посёлка видно не было.

С помощью прицела я легко нашёл нескольких противников, скрывающихся в лесу, и обезвредил. При таком количестве врагов сохранять им жизни не имело никакого смысла, кто-нибудь да выживет. Так что я стрелял на поражение, стараясь лишь максимально сократить их поголовье.

По лесу шёл треск затворов и свист пуль, сменяющийся матом. Налётчики продвигались вперёд, но в какой-то момент вдруг замерли, попадали, и я потерял большую часть их из виду. А потом услышал быстрый стук двигателя. Секунду соображал, откуда он может идти, потом обрадовался, что подмога, наконец, подошла.

— Твою ж! — я вскочил, понимая, что сейчас произойдёт, и заорал что есть сил: — Назад! Мины! Стой!

Паромобиль выскочил на дорогу меж деревьями и на полной скорости промчался мимо меня. А затем, словно в замедленной съёмке, я увидел, как его задняя ось подпрыгивает, разваливаясь в воздухе. Колёса разлетаются в разные стороны, и машина с грохотом переворачивается, а затем падает на днище, но уже искорёженным куском металла. Ругаясь про себя, я короткими перебежками рванул к авто.

Вновь раздались крики, и пули засвистели со всех сторон. Не так кучно, как во время засады, но куда больше создавая плотность, похожую на автоматную очередь. Трижды мне пришлось падать, обновляя каменную кожу. Но я добрался до паромобиля и, прикрывшись заклятьем, сумел залезть внутрь.

Из находящихся внутри жив был только Микола. И то лишь, потому что они проскочили мину, и она взорвалась в задней части, разворотив котёл, мгновенно убив спасённых и одного стража. Второй погиб во время переворота, его кинуло вверх и зажало между бортом и землёй. Лещёву повезло, только прижало рулевой рейкой.

— Тихо! Держись! — рыкнул я, со скрежетом отгибая металл. Снайпер зашипел сквозь зубы, но сдержался, кричать не стал. — Крепись казак, атаманом будешь.

— Кем? — прохрипел явно контуженный парень, но сейчас это было неважно. Создав пылевую завесу, я поставил её над крышей покорёженного паромобиля и, прикрыв парня собственным телом, выбрался наружу. Мы успели отползти на несколько метров, когда в машину прилетела зажигательная граната.

Вспышка была ярче солнца. Жаром пахнуло на несколько метров, а затем окончательно лопнул котёл, с грохотом и свистом разбрызгивая во все стороны пар. Облако заволокло лес, так что стало совершенно ничего не видно. Приглушило звуки. И я, воспользовавшись моментом, уволок снайпера от места схватки.

Метров через триста, оказавшись в буераке, никогда не видевшем людей, уложил парня на более-менее ровный участок и внимательно осмотрел.

— Да ты везучий, чертяка, — констатировал я, не обнаружив ни переломов, ни больших ран. — Только ссадины да ожоги. Даже не знаю, с чем твоё везение сравнить.

— Это османы, — в ответ прохрипел Микола. — Только у них такое оружие в наших землях есть.

— Уверен? — переспросил я, сам понимая, что враг находится на другом технологическом уровне. Это не ополчение, бандиты или налётчики. Нет, это уже…

— Да, это их армия. Не разведка, — морщась ответил Лещёв. — Я таких всего один раз видел, когда только учился, когда они на Царицын ходили.

— И как граф с ними справился?

— Не знаю, — попробовав сесть, покачал парень головой. — Но они ушли, даже штурмовать не стали.

— Выходит, откупился, — сказал я, помогая ему подняться.

— Выходит, так.

— Ладно, держи трофей. А я пойду ближе посмотрю, что там происходит, — сказал я, вручая Миколе винтовку. Вторую, первую — оставил себе. — Буду идти, создам пылевое облако, а ты два раза ухнешь совой, сможешь?

— Разве что сычом, — сквозь гримасу боли ответил парень.

— Ладно, главное, чтобы я понял, а ты в меня не стрелял, — прокомментировал я и, запомнив место, отправился дальше на разведку.

Не спешил, теперь уже было некуда. Шёл медленно, не активируя каменную кожу и не стараясь не шуметь. Звуки осеннего леса заполняли округу. Где-то долбил ствол, ища короедов, дятел. Шуршали мыши. Изредка пробегали мелкие зверьки. Но чем ближе я был к человеческому жилью, тем реже встречал животных.

К деревне, до которой мы собирались добраться за пару часов, я вышел уже в потёмках. Хотелось проверить всё как можно скорее, но я себя одёрнул, заставив двигаться медленно, проверяя каждый куст и дерево на предмет засады. Чувство земли позволяло мне обходить мины, а вот растяжек у противника не было. По крайней мере, я ни одной не встретил, хоть и непонятно, с чем это связано.

Не с экономией железа точно. Потому что стоило мне найти удобную точку для наблюдения, как я сумел осмотреть всю лежащую подо мной деревню. Это и в самом деле были османы, но самое ужасное — они не собирались скрываться.

В центре деревни, над самым крупным зданием, развевался зелёный флаг с тремя полумесяцами. Вокруг ходили десятки воинов в хороших доспехах с ружьями, как обычными, так и с баллонами. Но впечатлило меня не это.

У воды замер большой речной корабль, транспортник с открытым бортом, из которого медленно выползал настоящий монстр, много башенный тяжёлый танк, близкий к тем, что строила к началу второй мировой Франция. И отличало конструкцию только расширение в корпусе, под которым скрывался паровой котёл.

Но ещё больше меня беспокоил даже не он, хотя уже одного присутствия этого чуда инженерной мысли хватало, а несколько располагавшихся в лагере дервишей, которых отличали яркие накидки и шлемы с тюрбанами. Их полные латные доспехи блестели в отсветах факелов.

В центре же деревни, величественно наблюдая за происходящим, стоял почти трёхметровый воин в моторизированной броне. Шлем он снял, и по его огненным прядям, в чёрной, словно воронье крыло шевелюре, становилось ясно — этот дервиш куда сильней, чем напавший на Гаврасова.

Прикинув все за и против, я понял, что могу совершить лишь один выстрел, после чего меня, скорее всего, убьют. Уж слишком много было врагов, слишком хороша их техника и маги. От попадания сорокапятимиллиметровой пушки каменная кожа меня не спасёт при любом раскладе. Да и этот гигант…

Но что-то мне подсказывало, что больше я его без шлема не увижу. Это был риск, но и шанс, возможно, единственный.

Зажмурившись, я дал себе несколько секунд успокоиться, а затем, положив винтовку на стык ветки и ствола, как следует прицелился.

Один выстрел. Один шанс. Вдох. Выдох. Вдох…

В вечерней тишине выстрел грохотом покатился по окрестностям, противник что-то почуял и даже оглянулся в мою сторону, и тяжёлая пуля вошла ему ровнёхонько между глаз. Но вместо того, чтобы подохнуть на месте, он вспыхнул, теряя всяческий человеческий облик. Больше не было дервиша, внутри моторизированной брони сидело само пламя преисподней, приобретшее человеческую форму.

А в следующий миг на дерево, в кроне которого я сидел, обрушилась стена огня.

Всё =) завтра эпилог и книга закончена