Памир, покоритель холмов

Глава 13

— Николай… это случайно не ты тогда сказал «ну нафиг» и разумно свалил с поля боя? — пристально посмотрел я на парня.

— Вам нужно закрыть конфликт здесь и сейчас, — переведя взгляд с меня на снайпера, сказал Никифор Петрович. — Вам обоим. Но, прежде чем он ответит, скажу я. Мы прибыли сюда, потому что вы забрали с собой жён и детей ликвидаторов. Зачем?

— Ну не выбрасывать же их на улицу? — развёл я руками.

— Хм. В Царицыне безопаснее. Там большая дружина, учебные заведения, возможности для роста, — наскоро перечислил следователь.

— Ещё дорогая еда и аренда, которые им не обеспечены, и перспективы — туманнее некуда. Тут же всё спокойно. Тишь да гладь, да божья благодать. А как дети подрастут и окрепнут, сами решат, возвращаться в город или нет.

— Тишь да гладь, — хмыкнул следователь, и снайпер, сидевший рядом, тоже усмехнулся. — Это в какой такой «глади» вы пушку раздобыли? И разнообразного стрелкового оружия, около сорока единиц? А главное — зачем вам столько, если тут и впрямь спокойно?

— Если и не спокойно, то скоро будет, — я невозмутимо пожал плечами.

— Ага, как на кладбище, — не удержался Коля.

— Должен напомнить: незаконное присвоение чужого имущества является преступлением, — с подчёркнуто спокойной интонацией произнёс Петрович. — Как и убийство.

— Ага… Ну тогда пойдите и спросите у вдов и сирот, что с ними делали османы, захватившие деревню. А потом, когда закончите опрос свидетелей, я вам расскажу, где сидит предводитель этого разбойного воинства.

— Османы? — мгновенно напрягся Коля. — Здесь?

— Скорее всего, простые бандиты, выдававшие себя за…

— Их атаманом является дервиш огня Али-Ахмед. Не буду перечислять все его титулы, но он вроде как магик среднего уровня, — ответил я, и с каждым словом следователь становился всё более хмурым. — Сейчас он поехал в Царицын, консультироваться со своим куратором, Атум-беем.

— Достаточно. Если вы говорите правду, то это не просто угроза губернии, это катастрофа. Николай, — следователь резко повернулся к парню, — вы, как ликвидаторы, патрулировали западные границы?

— Нет… А причём тут вообще это? — растерянно спросил Коля. — Куда давали приказ ехать, туда мы и направлялись.

— Значит, нет, — следователь прикрыл глаза, — Это очень-очень плохо.

— И почему же? Ну не отдавали нам приказа, что с того? Мы месяцами на борту ночевали. Из диких земель не вылезали и…

— Да без разницы, что вы и где делали, — раздражённо отмахнулся следователь, но Николай взвился, вскочив со стула.

— Без разницы? Да? То есть все те пескалы, которых мы прикончили, гнёзда ястрисов разорённые, ульи каменных термитов, на которые мы недели потратили! Это что, всё шутка для вас! — активно жестикулируя, негодовал Лещов. — Да один-единственный шерстерог, прорвавшийся через наши кордоны, разрушит и сожрёт десяток деревень, пока его не загонят!

— Спокойнее, молодой человек. Я не имел в виду, что институт ликвидаторов бесполезен. Или что ваши усилия были напрасны…

— А вы видели, как рой водяных пчёл сжирает человека? Как он начинает раздуваться, мышцы лопаются, вытекая через щели доспехов, голова…

— Хватит! — рыкнул я, сам не заметив, как отпустил магию, и Микола от неожиданности заткнулся. — Мы за столом, тут дамы. Достаточно.

— Фёдор Иванович прав, — хмыкнул следователь. — Просим прощения, прекрасные женщины. И вы, молодой человек, простите, что задел ваши чувства. Ликвидаторы — смелые люди, которые ежедневно рискуют своей жизнью куда больше, чем армия и полиция. Но я имел в виду совсем иное: приказы, которые получал ваш командир, или которые он игнорировал.

— Причём тут приказы? Мы долг свой выполняли.

— Вы можете прекратить возмущаться? — холодно спросил я. — Никифор Петрович вас не обвиняет, вы ему вообще интересны исключительно как свидетель. А вот начальник вашего командира, может даже его руководитель…

— Мы не будем брать так высоко. Граф Вяземский вне подозрений, — оборвал меня следователь. — Но мысль вы уловили верно. Либо капитан Медоедов систематически нарушал приказы, либо исправно выполнял приказы тысячника Клусинского. А это уже не просто игнорирование обязанностей, это государственная измена. Систематическая и глубокая.

— О чём вы? — нахмурился снайпер. — Мы служили исправно. Стояли до конца, в поле проводили больше, чем дома.

— Вы простые исполнители. Решения принимали на самом низовом уровне. К слову, о низовых решениях: как часто вы получали подработки от своего командира? — внимательно посмотрел на Николая следователь. — Раз в полгода? В квартал? Что, неужели в месяц?

— Денег на семью никогда не хватало. Так почему не подработать? — зло бросил Лещов. — И ничего плохого мы не делали. Ну, отклонились чуть со своего маршрута в приграничную деревушку, прикончили тварь очередную. Хорошо же.

— Ага, и бандитов прикончили, обосновавшихся в селении. А то, что они местными аристократами были, или посадниками царскими, это ерунда, — хмыкнул я.

— Вы, боярин, погодите, у вас тоже ситуация не однозначная, как ни посмотри, — смерил меня оценивающим взглядом Петрович. — И я даже не про нападение на вас в столице губернии. Ваше самоуправство…

— Свидетелей полно, идите опрашивайте, — отмахнулся я.

— Это не свидетели, это пострадавшие, — покачал головой следователь. — Вначале от бандитов, налётчиков, а потом от ваших действий. Вы ведь их насильно переселили, совершенно не думая об их безопасности.

— В смысле, не думая? — искренне удивилась Милослава, хлопая глазами. — Они же там погибли бы все! Вернутся эти кровопийцы, и что тогда?

— Погоди. Я, кажется, понял, куда ведёт Никифор Петрович. Вопрос в том, откуда исходит угроза. Если это мелкая банда, да даже крупная, она не полезет на тех, кто прикончил большую её часть. Другое дело, если эта банда — часть крупного вторжения, которое готовит Османо-Персидская империя. Тогда им будет наплевать на мелкие потери и нужно просто двигаться дальше.

— Именно, — кивнул, соглашаясь, следователь. — Но есть и третий вариант. Если османы договорились с некоторыми чиновниками о сдаче власти. А тут один любитель самодеятельности вначале нарушил логистические цепочки, вскрыл преступную схему, от которой может зависеть все будущие операции.

— Значит, в худшем варианте нас ждёт приезд ликвидаторов в имение. Возможно, даже вместе с османским дервишем.

— Если мои сведения верны, или, по крайней мере, не слишком врут, то это не в худшем, а в лучшем случае, — поправил меня Петрович. — В худшем — сюда придёт несколько сынов Сулеймана, с парой сотен бойцов поддержки и бронетехникой.

— Нужно уводить людей, — решительно заявила Софья.

— Ты подумай сперва, — шикнула на неё мачеха. — Куда уводить? Когда? На сколько? А есть и пить они на что будут? А куда вернутся, если османы тут всё сожгут? Так и так с голоду помрут.

— Уходить бессмысленно, — поморщившись и быстро прикидывая варианты, согласился я. — Понятно что, скорее всего, если нападение и будет, то в ближайшие полтора-два месяца. Скорее раньше. Но всё зависит от того, насколько явно мы вскрыли схему.

— И это спорный вопрос, который нужно решать. Мне нужно продолжить расследование, опросить пострадавших и свидетелей, — Петрович вопросительно посмотрел на меня. — Свидетели-то остались?

— Да, трое-четверо ещё должны быть, — ненадолго задумавшись, ответил я. — Но вместе с ними оставались и пострадавшие, чьих детей и родителей они насиловали и убивали. Так что гарантировать сохранность этих уродов не могу.

— Понимаю, — кивнул следователь. — Но самосуд и самоуправство — это тоже не дело. Не для того вольности давались, чтобы каждый творил, что вздумается. От налогов освободили, ответственность при самообороне сняли — да. Но верховенство закона никто не отменял. Запомните это.

— Я только за, если эти законы справедливые и беспристрастные, — улыбнулся я, а вот Петрович, наоборот, нахмурился. Но долго он думать не стал, а чуть поклонившись, вышел из-за стола. — До разрушенной деревни сами доберётесь или вам провожатого отправить?

— Предпочёл бы отряд стражи, но обойдусь и тем, что есть, — ответил следователь, когда его помощник, отнюдь не добровольный, судя по виду, поднялся из-за стола. — Мы пообщаемся с семьями, которых вы перевезли.

— Конечно, мы не против.

— Вообще-то мне не нужно для этого ваше разрешение, но спасибо, — чуть замявшись, проговорил Петрович. — Как закончу, выдвинусь в сторону поселения. И в ваших же интересах, чтобы к тому моменту подозреваемые оставались живы.

— Ну тут уж на всё воля господня. Мы им даже раны перевязали, должны быть в живых. Да и питье-еду оставили, на неделю точно хватит, если не побрезгуют.

— Это что же вы им такое оставили? Помои для скота? — подняв бровь, спросил следователь. — Жестокое обращение с пленными?

— Во-первых, они не пленные: они там, а я здесь. Во-вторых, про жестокость вы у пострадавших всё выясните. Ну а в-третьих, у них там превосходное сало с чесноком, сам с удовольствием такое ем. Квас, может, чуть крепкий, но тоже отличный. Такой и на праздничный стол не грех поставить.

— А хорошо придумали, — расплылся в улыбке снайпер. — Прямо отлично.

— Мусульмане? Плохо, в копилку к другим фактам за нападение, — вздохнул, качая головой, следователь. — До встречи, Фёдор Иванович. Дамы.

Он уже был на пороге, когда обернулся.

— Ах, прошу прощения, совсем из головы вылетело. Поздравляю вас со свадьбой, долгих лет молодым, — едко улыбнулся Никифор Петрович и вышел за порог, а Николай последовал за ним.

— Что за свадьба? Вы что, поженились? — ошарашенно проговорила Софья. — Тело отца ещё остыть не успело, а ты себе уже молоденького нашла⁈

— Не мы, а вы, — сказала Милослава, поднеся чашку к губам.

— В смысле, мы? Кто мы? — запинаясь, переспросила молодая боярыня. Перевела взгляд с меня на мачеху, обратно, глаза её быстро расширились, брови взлетели под рыжую чёлку. — Вы что, совсем сдурели? А меня спросить⁈ Да я…

— А ты под бандюгана лечь хотела и убить меня, как выяснилось, — невозмутимо ответила Милослава. — И ради чего? Ради того, чтобы поскорее ноги раздвинуть и честь потерять? На будущем своём крест поставить?

— Это вы меня будущего лишили! Ты, мымра проклятая! — вскочив со своего места, выпалила Софья. — Я тебе ещё отомщу! И за отца! И за выходки твои! И за…

С этими словами, разлив чай, она вылетела из-за стола и бросилась к лестнице на второй этаж.

— Дура! — поджав губы, бросила ей вслед боярыня. — Перед тобой наш долгожданный господин, а она нос воротит, будто он обычный магик. А если и так…

— В чём-то она права. Решать за неё точно не стоило.

— Перебесится, — отмахнулась Милослава. — Не всем господь посылает суженого по нраву. Мы хоть и мелкий род, но боярский. Видный. От православных крымских князей исчисление ведём, уж почти шесть столетий. И как настоящие аристократы мы должны думать не только тем, что между ног, но и головой. Браки в том числе заключать. А то вон до чего докатились.

— Так или иначе, с документами действительно лучше разобраться. Пусть Святодубов подберёт мне приличный вымирающий род, чьим наследником можно пойти по документам, ни на ком не женясь. Деньги вопроса не играют — найдём.

— А как же Гаврасовы? — удивлённо посмотрела на меня Милослава. — Господин, неужели мы вам претим?

— Вы храбро хранили моё тело столетиями. И я вам этого не забуду. Но связывать себя с Софьей… К тому же как ты себе представляешь дальнейшие наши отношения?

— Ну это же просто формальность, не думаю, что нужно что-то менять, — многозначительно улыбнувшись, ответила жрица.

— Вот и не будем усложнять, эти формальности создавая. Пусть адвокат подберёт варианты, раз уж он в курсе моего пробуждения. Спасибо за чай.

— Чем вы собираетесь заняться, господин? — встав вслед за мной, спросила Милослава. — Хотите, я помогу?

— Ты мне очень поможешь, если сделаешь, как я сказал. А мне пока нужно будет заняться прямой угрозой для поселения, — ответил я и, повесив пиджак на вешалку, отправился осматривать деревню.

Нет, я её раньше видел, но смотрел с точки зрения обывателя и экономиста. Сейчас же задача была совершенно иная: превратить небольшое, стоящее на отшибе село в достаточно укреплённое место, чтобы, по крайней мере, выиграть время для бегства жителей. А в идеале сделать так, чтобы бежать не пришлось.

Село стояло на расчищенном от леса берегу небольшой реки, вливающейся в Дон, а затем через приток в Волгу. Вытянувшись у кромки воды, чуть меньше чем на километр, оно откусило себе столько пахотных земель, сколько смогло. Но далеко не продвинулось. Дома стояли довольно скученно, и это был единственный видимый плюс. Дальше начинались минусы.

С воды село вообще никак не защищено, подплывай и бери. Ни тебе косы, ни буёв, ни мало-мальской бухточки, которую можно было бы перекрыть. Дома стоят слишком близко к реке, и тут вопрос даже не в том, что их могут из пушки расстрелять. Элементарно стрелами с паклей или зажигательными гранатами можно докинуть. Избы деревянные, сомнений никаких — гореть будут хорошо.

Это была самая критичная часть, от которой пришлось плясать во всём остальном.

Шаг первый, нужно обезопасить людей с воды, со стороны дороги и из леса. Как это сделать, учитывая расположение? На длительный срок — никак. В идеале надо бы поселить их в особняке, который хотя бы внешние каменные стены имеет, но столько места в нём нет. Даже если просто на полу спать. А там не только женщины, ещё и дети.

Как эту проблему решить можно? Единственный выход — создать новый оборонительный периметр между берегом и особняком. Возвести дополнительные стены или ров. Не слишком глубокий, но достаточно широкий, чтобы не перебралась гусеничная техника типа бронемобиля ликвидаторов.

Реально это сделать силами селян? Ну… почему нет? Как любили говаривать в моём мире: два солдата и лопата заменяют экскаватор. А тут у нас и трактор есть паровой, и рук рабочих в достатке. Да ещё и я сам, с практически бесконечной каменной выносливостью. Там, где обычный человек не справится, мне просто понадобится время.

В первую очередь я обошёл всё село, измерил шагами, нашёл самую высокую и низкую точку, определил другие возвышенности, с которых можно было бы вести прицельный или навесной огонь. Сделал зарисовку. Пересчитал количество необходимых материалов и пришёл к выводу, что мне придётся обойтись без дерева. Времени на лесозаготовку не было.

Хорошая новость заключалась в том, что под слоем жирной плодородной почвы начинались глины. А ниже галька и камни, вполне подходящего для строительства размера, нужно только поднять их с глубины в полтора-два метра и оставить на насыпи место для укрепления.

Подбадривая себя таким образом, я организовал земляные работы, и сам принял в них самое активное участие. Три лопаты сломал, пока не научился контролировать собственные силы. Боевая форма то норовила сжать дерево, так что оно разлеталось в щепки, то надавить так, что лезвие гнулось о камни и прочее.

Но я справился, и люди, глядя на мои старания, тоже не увиливали. Что мужики, что женщины. Хватило один раз объяснить, что я делаю и зачем, как все приступили к земельным работам. Уставали, падали без сил, но, видя, что барин продолжает копаться, не собирались сдаваться.

Работать мы закончили, только когда село солнце. Масло в фонарях экономили, а электрического освещения явно не хватало. Я даже некоторое время обдумывал вариант лампу на лоб повесить, чтобы продолжать даже ночью, но в результате отказался от этой идеи.

Всё равно успех был очевиден, всего за день мы сумели пройти несколько сотен метров, пусть и всего на несколько десятков сантиметров в глубину. Выявились проблемы с инструментом, которые здесь и сейчас я решить не мог. Зато решились вопросы с коммуникацией между старыми жителями и теми, кого привёз я.

Женщины работали на равных с мужчинами, детишки не только бегали по задачам принеси-подай, но и половинными вёдрами таскали землю к постепенно растущему валу. Трактор тоже работал, плугом, потому как ковша на нём не было — ещё одно упущение — но зато хорошо делал глубокую борозду, чуть ли не до самых камней. А с последними уже даже малыши справлялись, ну, с галькой.

Те камни, что крупнее двух кулаков, уже вынимали женщины. А мужиков я с трудом приучил, что самые крупные булыжники мы не тросами выкорчёвываем, а меня зовём. Потому что техника дорогая, если сломается, непонятно, что будем делать, а боярин легко с ними справится.

Заодно я в очередной раз убедился, что камень, даже самый прочный, поддаётся кирке и сильным рукам. Ну или житейской хитрости с колышками и водой. Не раз и не два приходилось ломать большие булыжники весом в несколько тонн на более мелкие. А ведь стена даже не начала вырисовываться. Работы было выше крыши.

И пока руки трудились, голова тоже не отдыхала. Я так и эдак прикидывал, и по всему выходило, что единственный вариант обеспечить безопасность — поставить соглядатаев. У дороги и реки, в нескольких километрах по течению и против. Но что с них толку, если они не могут связаться и передать сообщение?

Кинуть провод и сделать телефон? Да, хороший вариант, но, когда я начал спрашивать, выяснилось, что купить провод в изоляции слишком дорого. Металл вообще недешёвый. Уральская республика хоть и развивалась, но с Московской губернией отношения имела вполне коммерческие.

Не случилось в этом мире Петра Великого со всеми его преобразованиями. Рюриковичи по-прежнему правили государством, не далеко ушедшим от удельных княжеств. Не сумели жёсткой рукой объединить всё от моря до моря. Хотя и среди этой династии хватало великих деятелей. Да только враги у них оказались куда зубастей, чем у России из моего мира. Вот и приходилось вести политику соглашательства да торга. А внутри себя бороться за каждый кусок пирога.

Обидно, досадно… но открывало грандиозные перспективы, если удастся все эти земли собрать в единое унитарное государство и при этом не сдохнуть раньше времени.

Дальше — вот на нас напали, пусть даже мы успели достроить стену и спрятались за ней. Нужны продукты, припасы, место для жизни. День-два можно провести на ногах, в поместье и в палатках. А дальше что? Придётся строить бараки, многоэтажные, чтобы людям просто было где разместиться. И дело тут не только и не столько в деньгах, сколько во времени. Невольно задумаешься, что может ну его… может, вправду, легче людей всех в Царицын отправить от греха подальше.

Но была ещё одна, очень важная вещь, которая строительства и нашего дальнейшего выживания касалась лишь чуть-чуть.

— Вы очень задумчивы, господин, — отвлекла меня от мыслей Милослава. — Но при этом улыбаетесь, это хорошо.

— Магия. Пока копался в земле, я будто начал её чувствовать, — пояснил я, прислушиваясь к собственным ощущениям. — Где-то на подсознании я ощущал, где именно лежит булыжник, как его можно обойти, в каком месте ударить, чтобы легче расколоть. С точки зрения простой логики это не объяснить. Ну нет у людей сонара или лидара, мы не слушаем породу.

— Значит, пробуждается ваша магия? Магия камня?

— Пока я крайне ограничен в её использовании, — ответил я, не став вдаваться в подробности. Незачем ей знать про преобразование собственного тела и одежды на нём. Каменная кожа — всего лишь правильный контроль этого преобразования. Как и боевая форма. — Но у меня появилось то, что можно назвать «чувство камня».

— Значит, вы сможете искать клады? Полезные ископаемые? — воодушевилась Милослава. — Я помню, как читала о таких магиках-геологах.

— Пока только камней и на очень небольшом расстоянии. Дальше — посмотрим, — не стал я лишний раз обнадёживать женщину.

Это был маленький, но ощутимый прогресс, который ещё больше меня убедил в том, что нужно заниматься земельными работами. Ведь если я сумею освоить хотя бы базовое преобразование камня, не говорю уже о создании его из ничего, это уже продвинет меня на десять шагов вперёд и откроет новые перспективы.

Самое простое — я сумею возводить и разрушать каменные строения по собственной воле, только силой сродства со стихией. Кто знает, может и превращение одного камня в другой освою, если они близки по составу.

Уйдя глубоко в мысли, я не заметил, как кончился ужин, всё прибрали, и я переместился в спальню, организованную для меня на первом этаже. Удивительно. Но в этот раз даже Милослава не пришла ко мне греться. Может, решила, что я не заинтересован. А может, всерьёз восприняла наш разговор о границах и нормах допустимого. Но я ей был даже благодарен.

Отключился легко, без видений, и проснулся только под утро. От пристального девичьего взгляда.

Софья стояла в одной ночнушке, обнимая себя руками, и смотрела со смесью страха, непонимания и чего-то ещё, что мне было сложно различить.

— Что ты здесь делаешь? — строго спросил я.

— А мы теперь… ну… правда, женаты?