Памир, покоритель холмов

Глава 7

— Пять золотых даю! — крикнул Войцех. Я рванулся схватить его за шкирку, но он, вместо того чтобы вскочить со скамейки, рухнул под стол, проскочив между ног наёмников. — Прикончите его! Десять дам!

— Другое дело. Не обессудь, магик, — спокойно поднимаясь, сказал здоровяк.

В следующее мгновение стилет, который он вращал, оказался у меня в правой глазнице. Тонкое трёхгранное лезвие пробило два слоя каменной кожи, и я едва сумел сменить направление удара — он лишь оцарапал мне висок.

Хотелось выругаться, но времени на это не было. Враг оказался неожиданно хорош. Слишком быстр для такой туши, да ещё и силён сверх меры. Он напрыгнул на меня, пытаясь вбить стилет, ударами ладони по рукояти. Словно кувалдой бил, аж камень трещал. А стоило отмахнуться, как он тут же отпрыгнул, зажав оружие в кулаке.

— Бей его, парни! — приказал главарь, и на меня набросились все наёмники разом.

В отличие от деревенских охотников и бывших вояк, эти бойцы были сильны, подготовлены и прекрасно вооружены. Предыдущие враги рядом с ними — всё равно что овцы против матёрых волков. Матёрых — не тех, что попробовали кровь, а тех, кто питается только ею.

Резкий удар под колено, окованным стальным носком сапога, чуть не уронил меня на пол. В тот же миг трое навалились на моё плечо, склоняя к земле. И я едва не попался на эту уловку, начав сопротивляться, и только в последнюю секунду понял, что меня держат на месте, готовя ловушку.

Вместо этого я поддался, ушёл плечом вниз, оттолкнулся от пола и, перевернувшись, врезал каменным локтем в завалившегося врага. Послышался яростный крик и отчётливый хруст рёбер и позвонков.

Тут же вскочил и едва успел подставить блок под удар скамейкой — дерево разлетелось в щепки, меня же отбросило на шаг назад. Но уже в следующий миг, прикрыв голову локтями, я двинулся вперёд. Успел пнуть коленом одного из трёх поднимавшихся наёмников — тот осел с пробитой головой.

Новый град ударов со спины и боков, я отмахнулся не глядя, буквально на секунду отведя руку, но главарю этого хватило, чтобы налететь, словно рысь, сжимая стилет двумя руками и вбивая его мне в висок. Шило вошло на несколько сантиметров, но в этот раз я не стал даже уворачиваться, лишь отпустил окаменение, и лицо онемело. Главное — лезвие заклинило, не давая противнику вытащить его с лёту.

Жаль, что на обратном движении я не сумел поймать главаря. Сколько времени мне понадобится, чтобы вернуть ту идеальную форму, которой я обладал в столичном мире? Понятия не имею. Значит, нужно приспосабливаться. Не могу достать руками? Будем их удлинять! Не в прямом смысле, естественно.

Отбившись от очередной серии атак, я подхватил ближайший стол и закрылся им, словно щитом. А упавшую скамейку использовал в качестве дубины. Размахнулся — смёл одним ударом сразу двоих, не успевших убраться с дороги, отбил столом ещё одного, и стало даже как-то легче дышать.

Может, дело было в том, что большинство посетителей гостиного двора в ужасе разбежались или вжались в стены, стараясь не отсвечивать. А, ну ещё и наёмники начали отступать к выходу, без остановок метая в меня всё, что попадало под руку. Да так удачно, что будь я обычным человеком, мне бы раз десять проломили череп метко брошенной железной кружкой.

— На выход! — скомандовал главарь, и наёмники как один бросились к окнам и дверям, а через несколько секунд на полу валялись лишь трое их поломанных товарищей.

— Свяжите их, — сказал я, прогудев замогильным голосом, и шагнул наружу.

— Сова! Пли! — прокричал главарь.

Следом раздался хорошо различимый лязг затвора. Реакция, отточенная сотнями тренировок в прошлой жизни, сработала раньше мысли — я уже был на брусчатке.

Прогремел выстрел, и в верхней части стола, там, где мгновение назад была моя голова, появилась здоровенная дыра. Как так? В этом мире же нет огнестрельного оружия⁈ Хотя звук выстрела был другим, незнакомым, но вот сила удара вполне соответствовала ружью двенадцатого калибра.

— Ещё! — раздался удаляющийся крик, и затвор вновь лязгнул.

И это их было ошибкой, ведь я безошибочно определил позицию стрелка — балкон соседнего здания, и, не раздумывая, зашвырнул туда скамейку. Судя по крикам и мату — попал.

Жаль, не прибил тварь. Потому что пока отвлёкся на снайпера, остальные либо разбежались, либо уже сверкали пятками. Рыкнув от досады, я рванул за ними, понимая, что стоит упустить, они затаятся и потом ударят в самый неподходящий момент. В то, что они оставят меня в покое после того, как одного я с гарантией покалечил, я даже не верил. Как и в то, что у выжившего можно что-то быстро выяснить.

Проще не упускать след, тем более что паре наёмников я знатно засандалил скамейкой, и бежали они прихрамывая. Ровно, блин, до того момента, как на перекрёстке не показался бронированный паромобиль с турелью на крыше.

— Да ну нет!.. — не веря, что попался на такую простую уловку, пробормотал я и едва успел закрыться столом.

Турель загудела, и в меня полетел целый веер из железных игл. С бешеной скоростью они врезались в доски, постепенно прогрызая себе дорогу. Я же вбежал в авто, в последнюю секунду почти полностью отпустив окаменение.

Пусть скорость у меня была не слишком высокой, километров восемь в час, но вот максимальная масса достигала тонны две. Удар вышел мощный. Морду броневика сдвинуло в сторону, прижав к каменной стене дома, а давший по газам водитель лишь сильнее впечатал машину.

— Да какого хрена вы творите! Это же просто изувер! — неожиданно донёсся до меня негодующий крик Войцеха.

Я оглянулся и увидел его, сидящего на лошади. Он понял, что я его заметил, и, пришпорив клячу, рванул прочь. В этот раз мне даже выстрелить ему вслед было не из чего, разве что…

— Оружие пролетариата, — усмехнулся я и, наклонившись, вырвал из мостовой приличных размеров булыжник.

Размахнулся, кинул и вполне удачно — каменюка прилетела парню куда-то в район поясницы. Шлях отчаянно вскрикнул, схватился за спину, но удержаться в седле не смог и рухнул. Но его нога застряла в стремени, а перепуганная лошадь помчалась дальше, задорно стуча окровавленной черепушкой по бордюрам и неровностям мостовой.

Броневик же дал задний ход, пытаясь меня задавить, но, не то двигатель был маломощный, не то вес избыточный, я успел посторониться и от души врезать по траку, сбивая гусеницу. Менять их меня тоже учили. Лишившийся опоры транспорт глухо затарахтел, вращая пустым валом, и замер.

— Ну всё, пипец тебе! — прорычал главарь наёмников, появляясь из-за броневика. — Ты мне за всех ответишь.

Судя по тону, он больше храбрился, чем верил в свои слова. Профи во время дела не разговаривают, силы экономят. А этот… Но надо отдать должное: в гостином дворе он сидел в одной рубахе, а теперь в полном доспехе, да ещё и в камуфляже поверх металла. Быстро экипировался. В руках — двустволка со здоровенным баллоном под дулом.

Ждать, пока он всадит мне пулю в брюхо, я не стал. Взял окаменение под контроль и бросился на врага, выставив перед собой остатки стола как импровизированный щит. Грохнуло так, что даже запах озона померещился, воздух наполнился озоном и какой-то едкой смесью газов, а в бок мне прилетело сразу две стальных плюхи.

Это. Было. Больно.

Каменная кожа не выдержала такого издевательства и рассыпалась. Хорошо хоть этого оказалось достаточно, чтобы пули прошли по касательной, ободрав кожу и оставив длинные кровоподтёки.

Урод перезарядился почти мгновенно, откинул стволы, удерживая дробовик одной рукой, второй уже достал пули и зарядил раньше, чем я оказался рядом. К счастью, летящий в него стол он не просчитал. Здоровенная деревяшка опрокинула наёмника на спину, выиграв мне пару секунд. Их впритык хватило, чтобы добраться до противника и пнуть его по плечу.

Смачно так, до хруста костей. А главное как раз вовремя. Ведь из броневика уже начали выпрыгивать вооружённые и облачённые в доспехи подельники.

— Мёд, какого хрена? Ты живой? — в ужасе заорали они и тут же открыли подавляющий огонь, стараясь отогнать меня от тела, на котором валялся остаток стола. Учитывая, что защиты у меня не осталось, я чуть не сдох. Едва успел подхватить двустволку и отпрыгнуть за паромобиль, как противники бросились на меня с двух сторон, а один полез ещё и сверху, с крыши.

Испугал меня и сделал это совершенно зря. Спасаясь, я выстрелил, и тяжёлая пуля пробила ему шею и ключицу насквозь. А я, стащив тело, швырнул его в остальных. Подыхающий наёмник приземлился просто шикарно — снёс двоих сразу. С другой стороны броневика на меня выскочил мужик в полном доспехе и с самым страшным оружием — кувалдой на длинной рукояти.

— Чё началось-то? — успел выкрикнуть я, но вместо того, чтобы отступать или пытаться увернуться, просто выстрелил в упор. Тяжёлая здоровенная пуля и в этом случае не подвела, хоть и расплылась бесформенной кляксой, но оставила в нагруднике здоровенную, сантиметров десять, яму.

Рыцаря отбросило на мостовую, и он начал с кряхтением подниматься. Я же, понимая, что перезарядиться нечем, перехватил бесполезный дробовик и использовал его как дубину. С первого же удара погнул и стволы, и шлем рыцаря, но он выдержал ещё три, пока внутри не смялся череп. От обреза тоже мало что осталось, но я по этому поводу не переживал — теперь у меня была кувалда.

— Легковата, — пробормотал я, взвешивая вражеское оружие в руке. А потом сообразил, что в пылу схватки отпустил стихию камня, так что пока что сила моя значительно выше человеческой.

— Мёд! Мёд, вставай! — донеслись до меня отчаянные крики, и наёмник с раздробленным правым плечом в самом деле начал подниматься.

— Это ты зря. Я ведь мог бы посчитать тебя мёртвым, — прогудел я, перехватывая кувалду. — Сдавайтесь, и я подумаю, кого из вас пощадить.

— Лучше сдохнем, — зло ухмыляясь, выплюнул наёмник и быстро сунул что-то в рот. — Бегите! Я его задержу!

— Нет! Не смей, Медоед! — раздался женский плач, но было уже поздно. Наёмника перекосило, правая рука пошла наростами, по всему телу, сколько было видно, полезла густая жёлтая шерсть. Дёргаясь, он всё увеличивался в размерах, уже став на голову выше меня. И по достоинству оценив этого монстра, то ли огра, то ли вервольфа, я решил не дожидаться полной трансформации.

Кувалда прилетела ровнёхонько в подбородок твари, опрокинув её на мостовую, и завершающим ударом, в который я вложил все силы, череп монстра разлетелся на мелкие ошмётки. После такого не живут. Тело ещё дёргалось, меняясь, но вот сражаться оно уже не могло. Ну не побежит же он без головы, словно петух?

— Не-е-ет! — в этом вопле было столько отчаянья, что я даже на мгновение пожалел наёмников. Не больше, потому что за ним последовало: — Сдохни! Сдохни, тварь!

А затем чёткий, хорошо различимый лязг затвора. Темно, чёрт побери, неудобно сражаться, но локализовать угрозу я сумел. Откуда-то из переулка, где началась перестрелка. Помня о монструозных пулях, что пробивали даже каменную кожу и вполне могли отколоть от гранитной статуи ногу или руку, я поспешно шагнул за броневик.

Вовремя. Хотя как сказать. По борту паромобиля ударило попадание, и машина ощутимо качнулась.

— Оборотки! Используйте их! — раздался всё тот же женский голос. — Без Медоеда нас всё равно всех повесят! Убьём тварь!

— За голову! Ватажока помстю! — донеслись до меня несколько голосов, но среди них был один очень тихий и, вероятно, самый разумный: — Ну, нафиг…

Но он утонул в зверином вое, идущем сразу из трёх-четырех глоток. А ведь я же хорошо бил, нормальные люди после такого не поднимаются. Выглянув из-за борта, понял, что нужно было сразу головы отрывать, потому что тело Медоеда всё ещё дёргалось на мостовой, а вот наёмники…

Теперь, видя их вблизи, я отчётливо понимал, почему таких назвали изуверами. Четыре исковерканных, словно их рисовал восьмилетний ребёнок без особого таланта, монстра приближались ко мне, зажимая между броневиком и стеной каменного дома. Совершенно непохожие друг на друга и одинаково страшные в своём уродстве.

И силе, чего уж скрывать. Все выше двух с половиной метров. Один — толстый, оплывший жиром так, что с шеи он свисал несколькими воротниками, а на лице едва были видны крохотные глазки. Как это вообще дышало — понятия не имею. Этакий медленно ковыляющий колобок. Пожалуй, даже смешной, если бы не тащил в руке обломок фонарного столба.

Второй — длинный, тощий, с гипертрофированной правой рукой, свисающей до земли, в которой он сжимал кажущуюся игрушечной саблю. И опять, выглядело бы как карикатура, если бы не мощный мышечный корсет.

Третий — просто раздутый культурист, вот только закованный в броню. Вдавленный шлем лопнул, высвободив рог. Враг уже метался по полю брани, собирая ворох оружия.

Но больше всего перекосило оравшую женщину. Она вышла из переулка, на мгновение попав в свет фонаря, и я смог её рассмотреть. Огромные, на пол-лица глаза, переконопаченный нос и рот, сдвинутые набок, чтобы не мешать прицеливанию. Как я это понял? Потому что приклад здоровенной, в моём мире считавшейся противотанковой винтовки врос в её плечо. Правая рука исчезла полностью, став с оружием одним целым. Искривлённый большой палец удлинился и теперь цеплялся за затвор, а указательного вообще не было видно, терялся где-то в районе спускового крючка. Вторая рука оставалась почти нормальной, только толстой. И ноги-тумбы.

А дальше разглядывать было некогда. Лязг затвора был слышен даже сквозь плоть. Дуло винтовки дрогнуло, и я едва успел спрятаться, тяжёлая пуля пролетела в нескольких сантиметрах от моего лица и выбила осколки из кирпичной стены.

В тот же миг послышался хлопок и, выглянув, я понял, что не вижу тощего. А в следующую секунду заметил смазанное движение и на автомате прикрыл голову. Искривлённая сабля рухнула на меня, едва не пробив каменную кожу. Орудуя своей гипертрофированной конечностью, как хлыстом, тощий бил с разных сторон, высекая искры и тупя оружие.

Будь я обычным человеком, меня бы уже искромсали, но возобновляемая каменная кожа принимала на себя все повреждения. Подгадав момент, я отмахнулся кувалдой, целясь по ногам твари, но она легко спрыгнула, и в этот момент я понял, что план уродов сработал. Я слишком долго сидел на одном месте.

Снайпер, скорее всего, уже сменила позицию, с двух сторон я зажат, с одной — бронеходом, с другой — кирпичной стеной. Высунусь — получу пулю, с гарантией. И скорее всего, рогатый рыцарь уже ждёт меня на выходе, тощий прикрывает крышу, толстяк… хотя фиг с ним, он мог и не дойти. Хорошо обложили. Только вот…

Полностью взяв под контроль стихию камня, я сжал её возле сердца, вытягивая из остальных частей тела. Разом уменьшился на голову и вернул обычные человеческие пропорции. А затем юркнул под бронемобиль и пополз, таща за собой кувалду. Да, я рисковал. Если бы тощий сообразил бить не только сверху, но и снизу, шансов у меня бы не осталось, но они видели меня лишь в каменной форме, и такого хода явно не ожидали.

Я же, подобравшись вплотную к тощему, стоявшему прямо за броневиком, чуть выпустил стихию и с утроенной силой зарядил ему по голени кувалдой. Послышался отчётливый хруст, тварь рухнула на мостовую, и только потом взвыла.

Рядом с моей головой ударила пуля, осыпав мелкой каменной крошкой. Я же, схватив тощего за ногу, подался назад. Он сопротивлялся, пытался достать меня саблей, но я подмял урода под себя и легко свернул ему шею. Благо та тоже стала тонкой — хватило одной рукой.

Неожиданно послышался быстро приближающийся звон колоколов. Это было так непривычно, что я даже растерялся на секунду. Но отползать не перестал — снайпер всё ещё выцеливала меня под машиной. Только выбрался, как небольшой закуток, в котором мы сражались, залило светом прожектора.

— Всем бросить оружие, именем графа Воронцова! — выкрикнул явно заученную фразу зычный голос.

Раздался выстрел, и прожектор погас.

— Твою ж мать! Изуверы! Пли!

Послышались отдельные хлопки, а вслед за ними свист стрел. Выглянув из-за укрытия, я увидел, что мои противники отвлеклись на прибывшую стражу. Жирдяй, так и не добравшийся до броневика, развернулся, волоча собственную задницу по земле. Рыцарь прикрывался от игл щитом. А снайпер куда-то исчезла, вероятно, спрятавшись в переулке или в поисках лучшей позиции.

В принципе, городовые отлично справлялись, и я даже малодушно подумал, что они и без меня разберутся с изуверами. Но тут жирдяй весь затрясся, выгнулся дугой, а потом исторг из растянутой пасти струю блевотины, попавшей прямо в патрульную машину. Оттуда донеслись крики и кашель, транспорт окутался кислотным облаком, и ответный огонь прекратился.

Да что ж ты будешь делать… Подхватив единственное оружие, я вновь активировал каменную форму и рванул к врагам. Незаметно сделать это не вышло бы при всём желании, каменные подошвы грохотали, словно барабаны. Впрочем, я и не скрывался, главное — добраться до блевуна, пока он не повернулся.

На бегу, размахнувшись, я обрушил кувалду на голову жиртреста и мог поклясться, что попал ровнёхонько в лоб, но вместо того, чтобы мгновенно сдохнуть, противник просто пошатнулся. Его голова ненадолго погрузилась в слои жира, полностью скрывшись из вида, а потом всплыла, словно соответствующая субстанция.

Меня же перехватил рогатый, бросившийся наперерез. Слишком быстро и точно для такой туши. Хорошо хоть я ожидал подобного и успел отступить в сторону, раскручивая кувалду для следующего удара. Стало ясно, что жир для монстра — это не просто уродство, но и броня, и даже поддерживающий элемент.

Да только без каркаса костей далеко ты не уйдёшь, каким бы слоем жира ни заплыл. Кувалда влетела прямиком в колено монстра, пробив его буквально насквозь и заставив ногу неестественно вывернуться. Вот только оружие увязло, и я не смог его вытащить, пришлось бросить кувалду, чтобы не лишиться руки.

Потому что очухавшийся рыцарь был тут как тут и тоже метил мне по суставам. В руках его было два коротких, кажущихся игрушечными, топора. И орудовал он ими с завидным умением. Хорошо, что в прошлый раз кувалду удалось отобрать до того, как он показал всё, на что способен.

Мне пришлось отступать, постоянно обновляя каменную кожу. Если бы не моё полное сродство с этой стихией, тут бы я и остался, с проломленным черепом. А так я просто раз за разом восстанавливал выученную форму и выжидал момент для контратаки. Должен же он выдохнуться?

Не дождался. Кто-то из городовых всё же пришёл в себя, и с броневика вновь ударили выстрелы.

— Не по мне бейте! По изуверам! — крикнул я, когда несколько пуль прилетело по корпусу. Похоже, стража не делала разницы между мной и врагами, но главное, и в самом деле стреляла по всем. Жирдяй уже истекал белёсой жидкостью, совершенно непохожей на кровь. Но медленно поворачивался на коротких толстых ручонках в нашу сторону.

К счастью, рыцарю тоже досталось. Одна из особенно удачных пуль клюнула его в плечо, попав между пластинами и сбив ритм ударов. Чем я немедля и воспользовался, перехватив его руку и дёрнув вниз. Рогатый не удержался на ногах и рухнул навстречу моему колену. Раздался скрежет сминаемого металла. В этот раз я не стал мелочиться и, схватив за торчащие отростки, свернул твари шею, а затем, оторвав голову, бросил её на мостовую. И хорошо, что, дёрнув тело, поднял его…

Сова выстрелила в ту же секунду, когда увидела мой силуэт, пуля прошила броню рыцаря, его извращённое тело, нагрудную пластину и ударила в каменную кожу, осыпавшуюся крошкой. Попадание обладало такой энергией, что я завалился вместе с рыцарем. Услышал стук передёргиваемого затвора и откатился в сторону.

Как раз вовремя, чтобы избежать новой струи блевотины. Та тут же начала испаряться, образуя кислотное облако, но я уже вскочил, подобрав топоры рыцаря, и почти без замаха кинул их, один за другим, в рожу жирной твари. Увернуться она не могла, так что попал я отлично: раскроил ей носоглотку и верхнюю челюсть. Теперь кислота текла прямо под изувера, растворяя его собственные ткани.

Снайпер попыталась что-то крикнуть, но из её искривлённого горла вырвалось только бульканье, напоминающее клёкот совы. Она дёрнула затвор, раз, другой, но, похоже, магазин закончился. И перезарядить его монстр уже не мог, сросся. Я было подумал, что нужно оружие, чтобы добить тварь, но в этот момент на перекрёсток ворвался ещё один броневик с колоколом.

На его крыше крепилась настоящая башня, с дулом сантиметров десяти. Мгновение стражи ещё выбирали, в кого стрелять. Но затем снайпер повернула свою винтовку в их сторону, и решение было принято мгновенно. Здоровенное ядро, вырвавшееся из дула вместе с облаком раскалённого пара, снесло изувершу, проделав в ней здоровенную дыру.

— Эй-эй! Я свой! Человек! — крикнул я, беря стихию под контроль. — Это они на меня напали! А я оборонялся! Или вы и магиков тоже убивать собрались?

— Поднимите руки вверх и не используйте волшебу! — раздался твёрдый уверенный голос из громкоговорителя. — Прошу не сопротивляться, ваше благородие магик, иначе не пожалеем. В управе разберутся.