Памир, покоритель холмов

Глава 6

После расстановки точек над «ё» дела пошли куда быстрее. Минут через пять у нас на руках уже была бумага, подтверждающая, что браконьерством мы не занимаемся, улов получен законным путем, и половина принадлежит боярыне Гаврасовой. От оценки на месте нам удалось отказаться, хотя лысый пытался настаивать.

Причина была проста — появление Китежа взвинтило цены в столице региона, а выкупать добычу нужно было именно по рынку. Ведь товар штучный, плохо поддающийся нормированию. А уж когда дело дошло до икры, в глазах обоих егерей заплясали огоньки, и не такие голубоватые, как в черных шариках, а прямо золотые.

— Мы готовы помочь вам с доставкой до центрального рыбного рынка. За скромные пять процентов, — улыбаясь и буквально лучась довольством, проговорил Спокуйнов. — Поверьте, это куда выгодней, чем трястись до города на паровом тракторе. Вы в дороге потеряете раза в три больше. А так, с ветерком! Р-раз — и через два часа мы на месте.

— Три процента — и по рукам, — не став мелочиться, ответил я.

— Хорошо, — пожал плечами егерь. — Тогда назначьте человека в Царицино, который товар принимать будет, и…

— Нет нужды, мы с боярыней вместе с вами полетим.

— Боюсь, не выйдет, перевес, — развел руками старкап.

— Ох, ну ничего страшного. Значит, половину рыбины тут оставим, — легко согласился я. — Мы меньше весим.

— Послушайте, там наверху страшно, у вас может закружиться голова… — начал было придумывать отмазки Спокуйнов, но я лишь усмехнулся.

— Я летал десятки раз. Если ваше корыто не разваливается в воздухе, ещё один перелет спокойно переживу.

— Прям десятки? — задумчиво дергая себя за ус, спросил Илья. — Ну, пусть будет, по-вашему. Нужно приказы отдать, распорядиться… Идем, Лёня.

Проверяющие вышли из особняка, и в этот момент лысый полез к напарнику.

— Илья, какого рожна? Почему ты им бумаги подписывать стал? Надо было их прямо там прижучить!

— В подвале на мага земли лезть? Ты совсем дурной или не слышал, что вчера Сокольников рассказывал? Этот вьюноша, со взором холодным, два десятка человек уложил и не поморщился. Ты видел по нему хоть тень угрызенья совести? Может, тревогу? Или несварение желудка?

— Ну мало ли он кого завалил, бывает, — возмутился лысый. — Мы с тобой тоже не палкой деланы, десяток набегов отразили. Три гона!

— Ах, бывает? А то, что пленный рассказал, будто этот «герой» голыми руками своих противников убивал? Он одному сердце вырвал, а другому череп раздавил, словно тыкву! Не понимаешь ты, Лёня, когда нужно остановиться и жадность свою умерить.

Дальше они отошли к якорю с платформой и, ловко подцепив трубку, усач отдал распоряжения. Через несколько секунд из дирижабля вышло белёсое облако разогретого воздуха, и он чуть опустился, а затем один за другим начали сбрасывать мешки с песком.

Ещё через десяток минут нас с Милославой уже поднимала та самая платформа. Женщина тихо визжала от страха, одной ладонью придерживая юбку, а другой мёртвой хваткой вцепившись в рукоять на тросе. Я же оставался довольно спокоен, хотя надо отдать должное, ничего общего с нормальным самолётом, к которым я привык, тут не было и в помине.

Во-первых — лифт-платформа. Две металлических палки, на одну из которых встаёшь, на вторую облокачиваешься и держишься за приваренную к тросу ручку. Всё! Максимальное упрощение и экономия веса. Я бы ещё понял, если бы они использовали страховочные пояса, но видно, это показалось им излишеством.

Во-вторых — гондола. Я не знаю по какой причине у меня в голове возникало представление о комфортабельном салоне с креслами. По факту — две скамейки по краям и здоровенная топка в центре. Тут же бункер с брикетированным углём и лопата.

Остекление — тоже минимальное, только перед пилотом, а уж о гидравлических рулях для управления и речи не шло. Какие-то тянущиеся через весь салон тросики, верёвочки и проволока. Так и хотелось сказать «пу-пу-пу».

Я, конечно, понимаю, что Великославия — это отсталое государство, зажатое между четырьмя хищными империями и сражающееся за собственное выживание, но, на мой взгляд, такая экономия была перебором.

Можно же использовать вместо железа алюминий, сделать сплав и в результате… мысль я не закончил. Вспомнил карту, уровень развития металлургической промышленности и годы, когда в моём мире были обнаружены месторождения. По всему выходило, что после тридцатых, притом что там был советский союз, перестраивающийся из сельхоз-страны в индустриальную державу.

Знают ли об этих месторождениях мои наставники? Возможно. Вот только Менделеева, который отвечал за промышленность Евразии, они убили во время переворота. Выходит, теперь первооткрывателем этих рудников могу стать я?

А ведь это крайне перспективное направление! Если его изучить… алюминий, титан, редкоземельные материалы… Это же всё в земле лежит. Моя стихия.

— Вижу, вы совсем не напуганы, — с удивлением сказал старкап.

— Что вы. Я в панике, — заплетающимся языком проговорила Милослава, вцепившаяся в мою руку обеими ладонями.

— А вы, молодой человек? — с улыбкой посмотрел на меня Спокуйнов.

— Уже летал, хотя у вас здесь не развернешься, — отвлекшись от мыслей, ответил я. Сейчас меня намного больше занимали мысли о месторождениях полезных ископаемых. Смогу я их обозначить на карте? А добраться туда?

— В таком случае не будем задерживаться, — кивнул Спокуйнов, поняв, что больше я с ним беседовать не намерен. Дирижабль начал плавно набирать высоту, Милослава прижалась ко мне ещё сильней, а я даже глаза прикрыл, чтобы представить себе карту. Пусть южные области у нас отожрали, в северных тоже есть чем поживиться.

Ведь если представить, что ни один из бессмертных, за четыре сотни лет просто не вспомнил о месторождениях в России, значит… Ха, это реально мой шанс!

Нищая, отсталая страна с мизерным населением? Может и так, но земля наша богата и природными ресурсами, и богатырями-патриотами. Нужно лишь уметь искать в неочевидных местах. Да тут даже алмазы не разрабатывали!

— Улыбаетесь? А ведь говорят, что чем магик дальше от своей стихии, тем ему тяжелее приходится, — с явным вызовом проговорил Леонид. — Хотите, мы вас сейчас на землю вернём, да так что вы с ней больше не расстанетесь?

— Интересное предложение, — прислушиваясь к себе, проговорил я. Ведь если он прав, то и контроль можно ослабить. Стоило это проверить, как тело начало неметь, а затем скамейка подо мной затрещала. Будто этого мало, противно засвистел какой-то датчик у пилота, и тот с матами дёрнул за рычаг.

— Всем держаться! Мы теряем высоту! — выкрикнул лётчик.

— А ну хватит письками мериться! — подскочив к нам, взвыл Спокуйнов. — Ваше благородие, прошу вас, достаточно. Мой помощник погорячился, не стоит из-за этого ценное государево имущество ломать! Мы же в лесу рухнем!

— Извинения. Сейчас.

— Прошу простить мою дурную голову, не подумав ляпнул, — после удара по ребрам, быстро проговорил лысый. Я взял магические потоки под контроль, и судно резко скакнуло вверх.

— Прошу тебя, больше так не делай, — прошептала Милослава, когда усач едва ли не пинками заставил Леонида заткнуться и сесть на скамейку. — У меня чуть сердце из груди не выпорхнуло.

— Надеюсь, и не нужно будет, — ответил я, встретившись глазами с егерем, тот взгляд не выдержал и быстро отвернулся.

Дальше мы летели без приключений и к Царицыно добрались чуть больше чем за два часа. Солнце уже катилось к земле, и в городе, окруженном большими каменными стенами, зажигали фонари. Было хорошо видно, где мерцали оранжевые масляные, а где горели тусклым желтым светом электрические.

Пусть мы и спускались вдоль реки, я сумел рассмотреть и высокие многоэтажные здания в центре, и двух-трехэтажные особняки в округе, и небольшие ютившиеся вдоль стен домишки. Странно было смотреть на почти средневековую крепость, стоящую на двух берегах Волги, но затем я вспомнил, что в этом мире нет пороховых пушек и артиллерии, и всё встало на свои места.

Конечно, против архимага никакие стены не спасут, ну так сколько их в мире? Цезарь, Вильгельм, Гэ Хун да Гуань-Юй, хотя вряд ли тот же Нострадамус долго в простых магах ходил. В любом случае сила мага — это время, помноженное на тренировки. Ну пусть будет десяток. Притом что телепортации у них точно нет, о реактивной авиации я ничего не слышал, да и турбовинтовой паровой самолет с трудом себе представляю.

В общем архимагов мало, и здесь они появятся лишь в одном случае — если начнётся глобальное вторжение. А для этого надо, чтобы одна из империй проявила крайнюю заинтересованность в регионе. Так что очень вряд ли.

Неожиданно в голову пришла мысль, которую я раньше перед собой не ставил. Если в Великославии есть целый город магов, Китеж, откуда они взялись? Ведь верных мне попаденцев-наставников на встрече не осталось. Пилюли долголетия и стихийные активаторы они получить не могли.

Хотел было задать этот вопрос Милославе, но та буквально прилипла к окну, разглядывая город. Так что отложил это на потом, отметив для себя, что точно были перебежчики, а возможно, и дети предателей, породнившиеся с местными аристократами.

Дирижабль завис над портом и пристыковался к высоченной башне-мачте. И вышло это у летчика так ловко и быстро, что сразу становилось ясно — для него это привычная, рутинная операция.

— Ну что же, господари, прошу на грешную землю, — улыбнулся Спокуйнов.

— Если позволите, я бы хотела забрать нашу икру. Сейчас, — ответила Милослава, уже взявшая себя в руки.

Видно было, что старкапу это не понравилось, но спорить он не осмелился, и уже через несколько минут мы с жрицей шли по оживлённой торговой улице. Речная торговля шла бойко, люди орали, перекрикивая друг друга, зазывая и бранясь за каждый ломанный грош.

Милослава словно в своей стихии оказалась. Не глядя по сторонам, она направилась к самому богато украшенному зданию порта и буквально впихнула меня, вместе с собой и ведром, между очередями. Кто-то пытался возмущаться, даже ругаться, но она шла словно ледокол, пока мы не оказались у дверей кабинета с табличкой «Гостомысл Андрей Саввич, стар. пом. глав. реч. рыб. рынка».

— Кого там нелегкая принесла? — поднимая взгляд от разбросанных по столу документов, буркнул дородный мужчина лет пятидесяти. — А, Милослава Ивановна, милости прошу, давно вас не видели. Какими к нам судьбами? И кто это с вами?

— Защитник и помощник, — ответила жрица улыбаясь.

— Меньше двух месяцев прошло, а вы уже… — покачал головой Гостомысл.

— Не о том думаете, Андрей Саввыч. Мне очень нужна была защита, и сейчас вы убедитесь, что не зря, — с этими словами женщина поставила на стол обмотанное полотенцами, для сохранения температуры, ведро и, торжественно глядя на старпома, сняла крышку. В кабинете тут же поднялся тугой рыбий запах.

— Это что? — нахмурился Гостомысл, встал с кресла и заглянул внутрь. — Не может быть! Вы шутки со мной шутить станете? Я на каторгу по вашей милости отправляться не намерен. Уберите это немедля!

— А вам и не нужно, — победоносно ответила женщина и положила на стол полученный документ об изъятии доли егерями. — Это чистая черная икра стихийного осетра. Только сегодня выловленная!

— Сколько? — явственно проглотив вставший в горле ком, спросил закупщик.

— Пять золотых за фунт, — с гордостью ответила Милослава. — И не стоит спорить, эта икра не просто средство для беременных, это ваша репутация и надежда для самых богатых и известных!

— Побойтесь бога, вы за неё золото хотите, да ещё пять монет за фунт? Это грабеж государева кармана, а нам царь-батюшка велел казну беречь, а ты цену ломишь будто осетрина в золотой чешуе ходила. Набеги, лиходеи на дорогах и реках, твари совсем распоясались… на всё деньги нужны.

— Посмотрите на зерно повнимательней: каждое иссиня-черное, в каждом искорка магическая плавает. Когда такой товар-то видели? Будь у меня времени поболе, я бы сама её распродала в десять крат дороже. Так что пять за фунт, не меньше.

— Пусть качество и лучше, да у нас мелкой икры теперь валом. Китеж под Волгой, не слыхала? Магиков там полно, сила аж баржи закручивает, — подняв палец к потолку, проговорил Гостомысл. — Так на кой мне твою икру втридорога покупать.

— Ну так и возьмите у них, мелкую, дешевую да соленую. А уж эту они и сами у вас с руками оторвут. А графской дочери на стол если такую поставить, как она вас затем отблагодарит? А главное, отец её, — почти мурлыча добавила Милослава, и я увидел, как глаза царского закупщика наливаются медом. — Это товар штучный, цены на него нет, а потому и сравнивать с другими нет смысла. Пять за фунт.

— Без ножа режешь! Ладно! Пусть будет по три, половину золотом, половину бумагами и долговыми расписками, — сквозь зубы проговорил Гостомысл.

— Э нет, пять. И только золотом! Чистым. Так чтобы я эти монеты потом в оборот легко пустить смогла, — подбоченившись сказала Милослава. — Пока мы тут с тобой спорим, икра портится!

— Дак закрой крышку, окаянная! — зло бросил закупщик и прикрыл ведро. — Четыре и пополам? Да что ты заладила пять да пять?

— Пять с полтиною, — уперлась женщина.

— Где я тебе столько денег возьму? Тут же пуд с лишним, — взвесив тару, покачал закупщик головой. — Четыре!

— Пусть будет четыре с полтиною, — проговорил я, пожав плечами. — Но возьмем мы только золотом. А на что денег у казны нет, так мы лишнее заберем, найдем кому ещё сбыть.

— В смысле заберем? Ты что это удумал, малец? — вцепился в ведро Гостомысл. — Я всё выкуплю!

— Ну раз выкупишь, так и плати. Весы есть? За деньгами нужно выйти? А то, может, нам тут и нет смысла куковать. Сами к магикам отправимся. Они цену такому товару знают.

— Ишь какой быстрый, — попробовал удержать ведро закупщик, но мне хватило лишь немного отпустить магию, чтобы забрать икру. — Хм. И силой не обделен.

— Таков мой защитник, — не без гордости ответила Милослава. — Так что мы уходим, или…

— Четыре рубля золотом могу дать, но не больше, — вновь завел свою шарманку Гостомысл. — Нет в казне…

Они продолжили спорить, то повышая голоса, то возвращаясь к угрозам уйти, а я понимал, что время безнадежно утекает. А мы вляпались в какой-то странный ритуал., большую торговую традицию. И тут до меня внезапно дошло.

— Уходим! — твердо сказал я, взяв Милославу за руку. — Он нам голову морочит, ждет, пока икра свои свойства потеряет. Знает, что мы половину егерям так сдали и надеется дефицит дороже продать. Прямо сейчас к магикам, а то потеряем ещё и деньги.

Глаза Милославы округлились, она резко обернулась к закупщику и чуть не вылетела из кабинета, и я в след за ней.

— Стой! Да стой ты! — раздался крик нам вслед, и не успели мы прочти десять шагов, догнал помощник управляющего речным портом. — Четыре монеты за фунт. Чистыми. Согласна?

— По рукам. Все свидетели, — кивнул я на окружавшую нас толпу.

Гостомысл в сердцах сплюнул на пол, но руку пожал, а через десять минут мы уже считали прибыль. Получилось ни много ни мало — сто пятьдесят два золотых. Продали, правда, не только икру, но и саму рыбину.

— Какие они мелкие, — с удивлением проговорил я, рассматривая одинаковые кругляшки не больше фаланги моего большого пальца.

— А ты что думал, с кулак будут? — хмыкнул довольный Гостомысл. — Золото, молодой человек, это вечная ценность. Города рушатся, люди умирают, а золото остается. Надежнее этой рыжей монеты только камни магии. Но где же их взять.

— И какой курс камней к золотым?

— Ну, за монету дают тысячу бумажных рублей. За пятнадцать тысяч вполне можно старый паромобиль взять. За двадцать пять — новый, — расслабленно ответил Гостомысл, явно довольный сделкой. — А вот за один малый магический камень дают сто золотых. Из них делают амулеты стихийные. Что магиков силой подпитывают. А если такой на шею одаренному ребенку надеть, то предрасположенность к стихии усиливается.

— А если обычному человеку такой амулет дать?

— Смотря какой, — улыбнулся закупщик. — Коли сильно не повезет, могут жабры вырасти или кожа каменными струпьями покрыться. Но откуда у обычных людей такой диковинке взяться?

— И то верно, — проговорил я, задумавшись. — Скажи. Икра реально попадет на графский стол?

— Сегодня же, — кивнул Гостомысл.

— Хочешь пару золотых вернуть? Пусть первая пиалка с икрой для графской дочери будет снабжена запиской от боярыни Гаврасовой, — сказал я, положив перед ним два кругляшка. — А если потом, при встрече, они нам это вспомнят и спасибо скажут, ещё три получишь.

— Ха, это, молодой человек, называется взятка, — хитро подмигнув мне, ответил закупщик.

— Нет, взятка — это то, что влияет на выполнение профессиональных обязанностей. Чтобы кто-то отвернулся или, наоборот, внимательней смотрел. А это на вашу работу никакого воздействия не оказывает. Только налаживает хорошие связи.

— Ну, если так, — после короткой паузы кивнул Гостомысл и сгрёб монеты.

Довольные собой и друг другом и значительно разбогатевшие, мы вышли на улицу. Даже не заметили, как село солнце.

— Ох, вряд ли господа егеря нас обратно повезут, — оглянувшись по сторонам, сказала Милослава. — Придется идти к местному главе ордена…

— Нет, успеем ещё, — возразил я. — Сейчас в гостиницу. Отоспимся, отлежимся, завтра пройдемся по магазинам и лавкам.

— Уже надумали что-то купить, господин? — с живым интересом спросила с интересом женщина.

— Да, очень уж меня зацепили слова Гостомысла про паромобиль. Нам в село один такой точно пригодится. А в идеале ещё и трактор и какой-никакой катер, чтобы людям жизнь облегчить. Ну и производство улучшить заодно.

— Это он, потому что все машины государевы, и через его товарищей проходят. Поверьте, долгожданный господин, руки он на этой продаже хорошо нагреет, а если мы ещё и с московской фактории транспорт возьмем, так и вовсе озолотится.

— Так что теперь, не покупать, что ли? — хмуро усмехнулся я. — Нет. Оставлять всё как есть нельзя. Ни в коем случае. Так что хочется не хочется, а закупиться придется. Иначе село совсем погибнет.

С этим Милослава спорить не стала. По лицу её было видно, что она и сама была такого же мнения, просто боялась себе в этом признаться. Особняк совсем обветшал, новой одежды не было даже у барынь, крестьяне потихоньку разбегались, и лишь немногие искренне придерживались того, что проповедовал орден пропавшего принца.

Имению и селу нужны были деньги. И не единоразовое вливание, а постоянное получение прибыли. А это невозможно без безопасной дороги до Царицыно, нормального транспорта и какого-никакого избыточного производства.

Под эти мысли мы нашли приличную, но не слишком дорогую гостиницу в ближайшем к центру районе. На ночь номера здесь не сдавали, зато при оплате за сутки полагался горячий ужин и ванна с проточной водой прямо в комнате. С трудом удалось выбить себе место на первом этаже, но я решил подстраховаться.

Первым делом мы решили ополоснуться, благо времени хватало, впечатлений было хоть отбавляй, и эмоции требовали выхода. И не только у меня.

Милослава была крайне благодарна и за защиту, и за удачную поездку, и за… просто за то, что я очнулся и остался с ней.

В этот раз мы решили не изматывать друг друга до конца и вышли в столовую на ужин, чуть уставшие, но довольные. Ну ладно, это я немного уставший, всё же моя выносливость мало походила на человеческую, а вот у жрицы ноги дрожали так, что она с трудом могла стоять. Вот и заняли мы ближайший к входу в комнаты столик.

Еду подали, стоило махнуть рукой. И тут явно не знали о том, что есть после шести вредно.

Вначале шла уха, да столь богатая, что в каждой ложке по куску рыбы попадалось. Чёрный хлеб, обжаренный на свином сале и натертый чесноком. Предлагали взять под это дело стопочку белой, но я предпочел клюквенный морс.

Затем шли блины с красной икрой и сметаной, да такой густой, что с ложки не сваливалась. Маленькие, аккуратные, буквально на один укус, они улетели с тарелки, не успел и глазом моргнуть. А когда я подумал, что уже всё, и скоро лопну, принесли пироги с яблоками, клюквой и сахарной свеклой.

Пахло так одуряюще, что я не смог удержаться и попробовал каждый. Но в результате их мы уже не съели. Зато Мила окончательно осоловела и начала клевать носом. Я поднял женщину на руки и отнёс её обратно в номер, а когда уже закрывал дверь, оглянулся в зал и остолбенел.

За одним из дальних столов, ближе к входу, что-то кричал, размахивая руками, чернявый налётчик. А рядом с ним сидело с десяток мужиков, лица которых были испещрены шрамами.

— Как удачно всё складывается, за раз два дела закроем, — улыбнувшись прошептал я, и, зайдя в номер, уложил Милославу на кровать. — Отдыхай, а я пойду проветрюсь.

Не таясь и не прячась, я легкой походкой направился через весь зал прямо к столу с головорезами.

— … говорю вам, мы просто были не готовы, отец каждому из вас по пятьсот рублей заплатит за его голову. Там всего-то один мужик. Изувер, каменный, но вы же и не с таким справлялись, — настойчиво говорил Войцех. — Придёте, уберёте эту нечисть, и всё! Для вас плёвое дело.

— А как он выглядел, говоришь? — медленно подняв на меня глаза, спросил один из охотников. Здоровенный детина, с отсутствующей шеей и руками, что мои ноги. Между пальцев он лениво вращал стилет с упорами.

— Да обычный пацан лет восемнадцати, волосы черные, глаза тоже, рожа такая, кирпича просит, только с отклонениями в сторону камня, явно изувер… — начал перечислять Войцех, но, чувствуя напряжение, с каждым словом всё тише. — Да что там такое… Ох, ё…

— Ну привет, шляхтич, — улыбнулся я, активируя и удерживая каменную кожу. — Здоровья не желаю — не будет его у тебя. Мы в прошлый раз не договорили.