Памир, покоритель холмов

Глава 19

Каменная кожа покрыла меня за секунду до того, как огненные сферы посыпались со всех сторон. Стало нестерпимо жарко, и я отпустил магию, обретая каменную форму. Тут же полегчало, хотя приятного было мало — снаряды летели сплошным потоком, и поставить блок, казалось, невозможно. Пока первая партия не кончилась.

Надо отдать уроду должное — он не паниковал до последнего, пытался атаковать меня по заковыристой траектории, нагревать одни и те же места, чтобы сбить мою концентрацию. И ему это отчасти удавалось, вот только эффект получился совсем не тот, на который он рассчитывал.

Я лишь отпускал потоки магии, сливаясь со стихией всё больше, и вот на противника уже нёсся разъярённый каменный голем. Дервиш сбился, огненная стрела пролетела мимо, а следующую он пустил прямо с ладони, целясь мне в лицо. Струя пламени, словно из жерла огнемёта, ударила в меня плотным потоком.

Враг рассмеялся, но по тому, как он сбился, перейдя на свой родной язык, было понятно, он уже в панике. Я неумолимо приближался. Один из всадников и телохранителей Али-Ахмеда кинулся на меня сбоку, замахнулся саблей, — и тут же кончился. Я не стал перехватывать его клинок или блокировать замах, просто встретил ударом в череп лошади, та умерла на месте. Передние ноги её подкосились, и всадник кувырком полетел через седло.

— Поймал, — прогрохотал я, чувствуя в голосе отзвуки камнепада в горах. А следующим движением метнул орущего что-то невнятное янычара в отступавшего дервиша. — И попал.

Врага опрокинуло, прямо лицом в грязь, и, вскочив, он уже не выглядел так величественно. Качество доспехов от этого не пострадало, но уверенности поубавилось. Дервиш побежал, подволакивая ногу и непрерывно выкрикивая команды. Но остальные янычары были заняты — рубились с остатками гусарам, почуявшими, чья сторона оказалась победителем.

Чувство стихии, обострившееся во время схватки, подсказало, что в метре от меня лежит особенно удачный камушек. Килограммовая обтёсанная рекой галька, которая вряд ли поместилась бы нормальному человеку в ладонь. Я же обхватил её очень удобно и, пользуясь разбегом, метнул в спину убегающему.

На этом наши догонялки закончились. Булыжник вошёл дервишу в здоровое колено с такой силой, что ногу вывернуло. Враг разразился проклятьями, рухнул на землю и пополз. Но преодолел всего метра два, когда я опустил свою каменную пятерню ему на шлем и поднял за голову.

— Ответь мне, откуда ты? — повернув к себе ещё голосящий труп, спросил я. В ответ послышалось много отборного мата, на смеси множества языков, и я чуть надавил. — Откуда ты? Где твои родные?

— Катись в ад, шайтан! Пусть я проиграл, но на моё место придут другие, сотни, тысячи! — яростно выкрикнул Али-Ахмед, дёргаясь и пытаясь повредить мне хоть как-то. — Вы все умрёте! Все! А перед этим ты будешь молить… А-а!

— Откуда ты? — спросил я ещё раз, чуть сжав пальцы, так что шлем заскрежетал.

— Ты сдохнешь, тварь, а я окажусь в раю! — рассмеялся дервиш. — Смерть — ничто!

— Хм, а ведь ты прав. Я не отпущу тебя так легко, — заявил я и пошёл к укреплениям, таща его за голову. Не скажу, что специально выбирал дорогу поухабистей, но как-то так вышло, что на каждой кочке он бился поломанными ногами и орал, пытался что-то сделать магией, но у него ничего не выходило.

Я не обращал внимания на схватку гусар и янычар, она больше не имела смысла. Мы победили, даже если этого кто-то ещё не понял. Теперь было важно завершить всё правильно. И для этого был только один способ.

— Милослава! — крикнул я, дотащив дервиша до стены. — Возьми стилет и прикончи эту мразь. Ведь убитый от женской руки никогда не попадёт в рай.

— Нет! Не смей! Не смей, сука! — завопил Али-Ахмед, когда боярыня, взяв у охотников длинный, узкий кинжал, направилась к нам. Дервиш пытался сформировать магическую стрелу, но заклятье сбивалось. Тогда он протянул к Милославе ладони, но я вовремя ударил по ним, и струя пламени ушла в землю.

Мужчина дёргался, орал, ругался, угрожал, а затем, когда лезвие кинжала вошло в прорезь шлема, начал молить и рыдать. Мила надавила на рукоять, и он отчаянно выкрикнул, и обмяк.

— Добивай. Око за око, — сказал я, удерживая тело, в котором ещё теплилась жизнь. — Жизнь за жизнь. Он убил Софью и…

— Но она жива, — ответила жрица, удивив меня до глубины души.

— Как это? Я точно видел, как огненная стрела влетела ей в грудь, буквально пробила насквозь.

— Не знаю, что вы видели, мой справедливый господин, но она лишь ударилась головой, при падении. Да, одежда обгорела, но дочь цела, — улыбнувшись, сказала Милослава. — Наша знахарка её осмотрела, сказала, что всё будет в порядке.

— Вот как? Ну, это меняет дело, — проговорил я, отпустив дервиша. — С этого доспехи снять, заковать руки, чтобы он больше колдовать не смог. И достаньте Никифора Петровича из бронетранспортёра. Понятно?

— Ясно, ваше благородие. Чего тут не ясного, — прогудел Егор, малость подкопчённый, но живой.

— Тогда за работу, — кивнул я и двинулся к выбирающимся из оврага пехотинцам. — Бой окончен! Победа за нами! Османы и их прихлебатели повержены! Соберите тела и раненых. Всех конфессий. Графу Вяземскому нужны будут и преступники для казни, и свидетели. Вопросы есть? Нет? Тогда бегом!

На самом деле вопросы имелись — и в первую очередь у меня самого. Ведь единственный уцелевший бронемобиль всё ещё стоял на пепелище. И команда там была цела. Правда, стрелять в меня они не спешили, и это уже было приятным фактом.

— Вылезайте, и я вас пощажу, — проговорил я, остановившись метрах в пятнадцати от борта.

— Почему мы должны тебе верить⁈ — раздалось изнутри.

— Не «тебе», а «ВАМ», — громогласно объявил я. — К человеку, который разгромил полк и остановил вторжение, нужно обращаться на «вы».

— Прошу прощения, — сказал другой голос, более низкий и взрослый. — Но как мы можем поверить, что вы сохраните нам жизни, когда вы перебили все остальные отряды ликвидаторов.

— Я не убил ни одного ликвидатора. Лишь пособников янычар, налётчиков и бандитов. При этом ни один честный человек не пострадал. Вам сильно повезло, что наши укрепления оказались достаточно прочны, чтобы выдержать ваши атаки. Вы никого не убили, и я готов вас простить. Даю десять секунд, чтобы сдаться. Девять…

— Мы согласны! — торопливо сказал тот же голос, и крышка люка откинулась. Сначала появились пустые, поднятые руки, затем голова. Говоривший оказался усатым мужчиной лет сорока, с отчётливым шрамом от ожога на левой щеке. Следом выбрались ещё двое — усталые, хмурые, и готовые принять любую судьбу, какая бы ни была им уготована.

— Ключи зажигания и оружие сдать, — приказал я и, когда на землю полетело всё искомое, кивнул. — А теперь помогайте остальным. Нужно собрать убитых и раненых. Наших отдельно от османов и бандитов.

— Что вы собираетесь с нами делать? — спросил молодой, чумазый парень, лет двадцати двух. Похоже, тот же, что не верил в начале.

— Вы исполняли приказы и оказались здесь не по своей воле, — пожал я плечами. — И не убили никого. Так что претензий к вам ноль. Поможете убрать то, что натворили, и идите на все четыре стороны.

— Спасибо, — выдохнул с облегчением старший. Оружие и ключи я у них забрал и направился к нашим укреплениям. К счастью, что туда же уже тащили на носилках следователя. Рядом ковылял Николай Лещов.

— Моё уважение! Твой выстрел решил многое, — махнув ему рукой, сказал я. — Как твое самочувствие, сильно ранен?

— Пара царапин, ваше благородие. А выстрел… вышел смазанный. Хорошо хоть, второй удался, — поморщившись, ответил Николай. — Надо было этого предателя раньше прикончить.

— У нас не было твёрдых доказательств, — приподнявшись на локтях заметил Петрович.

— Да ладно, надо было лишь глаза открыть, — отмахнулся снайпер.

— В любом случае, ты молодец. Спасибо тебе за работу. Что планируешь дальше делать?

— Как это что… — пробормотал Николай, запнувшись. — Вы меня что, выгоняете?

— Если хочешь остаться, милости прошу, хороший стрелок мне всегда пригодится, — ответил я, и парень с облегчением выдохнул. — Отдыхай, потом поговорим.

Проследив, что работы начались, раненых перевязывают, а трупы сносят в два места, я удовлетворённо кивнул и, зайдя в крепость, наконец позволил себе снять боевую форму и вдохнуть полной грудью. Победа не была бескровной, но зато оказалась всеобъемлющей и бесспорной. Меня же сейчас куда больше интересовало другое.

— Где Софья? — спросил я у Милославы у входа в поместье, и она проводила меня на второй этаж. Под полным контролем мой вес был в рамках приличий, килограмм сто, ну может, сто пятьдесят, но уж точно не прежние две тонны.

— Она пока спит. Знахарка сказала, у неё сотрясение, — шёпотом проговорила жрица, когда мы вошли в комнату девушки. Я же, не спрашивая, подошёл к кровати и откинул одеяло. — Господин! Если вам так невтерпёж, то я всегда готова, но моя дочка…

— Успокойся, меня не интересуют её прелести, — отмахнулся я, осматривая место куда попало заклинание. — Я отчётливо видел, как огненная стрела влетела ей в грудь. Прямо вот сюда… но тут и следа нет.

— Что это, как не чудо? — улыбнулась Милослава. — Ей несказанно повезло, господин.

— Удача ничего не даёт просто так и никому ничего не прощает, — покачав головой, произнёс я, и жрица нахмурилась. — Уж я-то знаю, знаком с этой госпожой не понаслышке. А тут кое-что другое. Она либо впитала заклятье, либо пропустила его сквозь себя. Так или иначе, это значит лишь одно — у неё есть сродство с магией огня.

— Она может стать магиком? — глаза Милославы расширились, но меня больше заинтересовало, как дёрнулись ресницы Софьи. Я чуть сдвинул ладонь, дыхание её участилось.

— Хватит притворяться спящей, — похлопав девушку по плечу, сказал я и набросил на неё одеяло.

— А я-то думала, тебе нравится лапать беззащитных девушек, — слабо фыркнула боярыня, гордо выпятив грудь. По крайней мере, попыталась это сделать.

— В твоём состоянии нужно отдыхать и сил набираться, а не сиськами светить, — буркнул я, выходя из комнаты. Но уже в дверях оглянулся, поймав себя на ускользающей мысли. — Вот тебе ещё один путь, которым можно пойти. Если захочешь.

— Что? Какой путь? — нахмурившись и натянув одеяло до подбородка, спросила Софья. На её лице была видна недюжинная мозговая деятельность, но вскоре складки на лбу разгладились. — Магия? Я, правда, смогу её освоить?

— Возможно, — ответил я, оставляя мачеху с дочерью и направляясь вниз.

Работы хватало у всех, а вот рук — нет, и моё решение не пускать всё на самотёк оказалось верным. Вначале пришлось помогать в лазарете. Пусть хирургом мне никогда не быть, первую помощь раненым я оказать мог и вполне профессионально: раны промыть, обработать, повязки наложить, перетянуть, закрепить. Это затянулось на долгие часы, всё же схватка выдалась нешуточная.

Только к утру я смог выбраться из лазарета. Единственная знахарка оказалась на деле военной медсестрой, переехавшей в спокойную деревушку подальше от войн. Ну да, ну да… А тут я припёрся. Точнее, пробудился, ведь статую сюда они сами притащили, я в этом участия не принимал.

Стоило выйти во двор, и я напоролся на кучу оружия. Нет, на целую груду, всевозможных марок и форматов. Самым массовым были пневматические винтовки пехотинцев, с накачкой и приставными штыками. Но и другого добра хватало: ружья, пистолеты, копья, арбалеты и сабли. Похоже, сюда стащили вообще всё, что можно было счесть трофеем, но это и к лучшему, потом считать будет проще.

С телами погибших поступили гуманнее: сложили их рядами снаружи крепости, благо места хватало. Получился почти правильный прямоугольник десять на шестнадцать. От этой цифры мне стало не по себе. Многовато. Этих жертв вообще можно было избежать. Возможно, кто-то из них и был идейным предателем, вон отдельно лежит тело Клусинского с продырявленной шеей, и нескольких его соратников. Но остальные — просто выполняли преступные приказы.

А между телами ходил Никифор Петрович, что-то записывая в свой блокнот.

— Составляете похоронки? — громко спросил я.

— Отчёт о потерях, — не отрывая взгляда от писанины, ответил следователь. — Увы, даром это не пройдёт. А царская канцелярия должна знать, что здесь произошло, и насколько была ослаблена губерния.

— Нужно восстановить сообщение с Царицыным и отвезти раненых в госпиталь. Если хотите, можете отправиться с ними.

— Обязательно, и вам советую сделать то же самое, — сказал Петрович, переходя к следующему телу. — Как только отчёт закончу, вам нужно будет обратиться в резиденцию губернатора, чтобы подтвердить итоги схватки. К слову, поздравляю с победой. Жаль, что она далась так тяжело.

— У нас лишь раненные, — заметил я.

— Нет, вы неправильно мыслите. У нас — куча погибших. И совсем немного пленных и свидетелей, — поморщился следователь. — К счастью, у вас хватило выдержки оставить в живых Али-Ахмеда. Нам он ничего не скажет, но у графа достаточно заплечных дел мастеров, чтобы разговорить даже самого ретивого фантика. А зачастую и это не требуется.

— Могу я поинтересоваться, какие выводы будут в вашем отчёте?

— Конечно, можете, но я вам не отвечу, — усмехнулся Никифор Петрович, наконец подняв на меня взгляд. — Каждый да получит по делам своим.

— Что же… главное, чтобы справедливость восторжествовала.

— Об этом можете не беспокоиться, она всегда на первом месте, — возвращаясь к своей работе, кивнул следователь.

У меня тоже дел хватало.

Начать хотя бы с техники. Внезапно оказалось, что три из шести бронеходов в вполне приличном состоянии. Один свалился в яму в самом начале, второй я перевернул, а третий отсиделся в укрытии. Вместе с нашим первым бронемобилем и трактором у села появился неожиданно большой парк техники, что вкупе с огромным количеством оружия заставляло задуматься о её применении или продаже.

Ещё три бронетранспортёра имели повреждения разной тяжести. Два с повреждением брони и котла, один только нагнетателя. Ремонт требовался, но после тщательного осмотра я понял, что техника хоть и довольно сложная, но отремонтировать её можно даже в деревенской кузне. Если вдруг понадобится.

Следующим важным вопросом оказался статус выживших солдат. Формально я взял их в плен. Почти сотню пехотинцев, десяток гусар и две команды ликвидаторов — небольшая армия, которая при желании могла бы вновь атаковать наши укрепления и без особых проблем взять их.

Вот только не было у них такой мысли. Многие ходили каяться к Никифору Петровичу, и я слышал, как они сдавали себя, коллег, соперников — вообще всех, главное, чтобы у следователя не имелось к ним вопросов. А он лишь кивал и записывал.

Совсем другое дело — пленные янычары и Али-Ахмед. Эти доставили немало хлопот. Дервиш никак не успокаивался, то пытаясь покончить жизнь самоубийством, то прыгая на охранников и женщин, проходящих мимо, явно провоцировал на ответные действия. Ещё и магию использовал, пытаясь что-нибудь подпалить. Успокоился, только когда я зарыл его по самую шею.

Так прошли ещё сутки. За это время починили мосты, отправили гонцов к ближайшей заставе с донесениями от Никифора Петровича, а затем сформировали целый поезд из телег и двух самых мощных паромобилей, работавших локомотивами. Процессия получилась внушительной, и я бы хотел остаться в поместье, чтобы хоть стены отремонтировать, но больше затягивать было нельзя.

Тела разлагались, раненым требовалась более квалифицированная помощь, а солдат нужно было отпустить домой. К тому же дервишу требовался постоянный контроль, и обеспечить его в должной мере мог только другой магик — то есть я. Пришлось отправляться в Царицын.

— А вы-то куда? — удивлённо спросил я, когда увидел, что Милослава с падчерицей тоже взобрались на бронетранспортёр.

— Вам нужна будет свита на приёме у губернатора. И Святодубов, скорее всего, подыскал вам подходящий род, и вы более не являетесь Гаврасовым. А именно наши земли были атакованы и признаны дикими, — разъяснила свою позицию Милослава. — Да чего уж душой кривить, раз вы говорите, что у Софьи талант, следует её китежцам показать, определить степень владения.

— Мои земли… — тихо проговорила Софья отвернувшись.

— Согласен. И магам показать, и психологу заодно, — хмыкнул я, покачав головой. — Едем. Хуже не будет.

Колонна растянулась на несколько километров, тяжело пыхтящие паровые повозки выдавали скорость не выше пешехода. Пришлось дважды разбивать лагерь, пока по лесам да полям не добрались до столицы губернии. А тут нас уже встречали, и не слишком радушно.

Ещё на подъезде к нам выдвинулся патрульный отряд всадников.

— Кто такие⁈ — гаркнул командир разъезда.

— Бояре Гаврасовы, везём с диких земель пленных и свидетелей к губернатору, — спокойно ответил я. — А ещё раненых и убитых, чтобы семьи их могли похоронить по-человечески.

— Оставайтесь здесь, я передам, — поиграв желваками, сказал дозорный и, пришпорив коня, умчался к городским воротам.

— Трогай, — приказал я, не собираясь терять время зря. — Подождём внутри.

Как ни странно, ворота перед нами закрывать не стали, и вся процессия медленно втягивалась в Царицын, когда тот же командир, взмыленный словно лошадь после скачек, не нагнал наш бронетранспортёр.

— Его сиятельство немедля требует к себе, — запыхавшись, проговорил он. — Чету Гаврасовых и их защитника.

— Я поеду вперёд, а вы чуть задержитесь, — неожиданно сказал Никифор Петрович. — Мне нужно документы передать.

— Без проблем. А вы, любезный, помогите нам с ранеными. Не бросать же солдат на дороге? — посмотрев на капитана дозорных, поинтересовался я. Видно было, что он хотел возразить, но и с людьми шутить не стоило. — Кто может идти — идите по домам. Я вас отпускаю. Сообщите семьям убитых, что мы везём раненых и тела к госпиталю. Кто захочет вернуться на наши земли, милости прошу, но, если пойдёте против нас, второй раз жалеть не стану, поля вами удобрю.

— Спасибо, ваше благородие. Век не забудем, — кланяясь, уходили солдаты. Процессия сократилась в разы, остались только телеги, и под присмотром капитана разъезда мы быстро добрались до городского госпиталя. Похоже, кто-то о нас уже предупредил, потому что стоило подъехать к воротам, так тут же началась суета.

Медсестры, а главное, мед братья выстроились с носилками в вереницу. Кто мог ковылять, шёл в приёмный покой сам. Кто был не в состоянии — того несли. Глупых вопросов никто не задавал, тем более что наша знахарка сопровождала каждого раненного ёмкими комментариями по ранениям.

— Ну всё, тут нам делать больше нечего, — сказал я, убедившись, что тела уносят в морг, а раненных уже всех забрали. — Егор, сумеешь сам довести машину до ворот?

— Сумею, ваше благородие. А коли нет, так мне помогут, — кивнул он на стоящих в стороне мужчин, переминающихся с ноги на ногу.

— В чём дело? — спросил я.

— Понимаете, господин, это наши бронеходы, — чуть замявшись, сказал один из ликвидаторов. — Наших отрядов.

— Тут ничем помочь не могу. Были ваши, а теперь это моя законная добыча. Что на дикой земле было, на ней и остаётся.

— Но ваше благородие, мы ведь по миру пойдём. Как нам на жизнь зарабатывать? Оружие у нас хоть какое-то осталось запасное, а бронетранспортёр никто нам второй раз не доверит, — нахмурясь, сказал один из водителей.

— Выход всегда найти можно. Просто он может вам не нравиться. Но я уже говорил остальным: хотите служить, милости прошу. Дома у нас, правда, кто-то порушил, но леса полно, до холодов ещё отстроить успеем. По оплате тоже не обижу. Думайте.

С этими словами я вывел свой бронемобиль обратно на дорогу, оставив Егора разбираться с телегами. До резиденции губернатора мы доехали без всяких проблем. Большое трёхэтажное здание, на канале, ведущем к Волге, выглядело богато и внушительно. Не дворец, но очень близко. Даже колонны на входе нашлись и барельеф под крышей. Но и охраны порядком. Только снайперов я обнаружил четверых.

Особенно впечатляли четверо гигантов, метра под два с половиной, закованных в моторизированные доспехи. Жалкое подобие техномагической брони столичного мира, они всё равно выглядели устрашающе. Особенно учитывая толщину пластин и здоровенные двуручные мечи, которые при надобности можно было и в качестве щита использовать. За плечами у каждого висело оружие, очень похожее на пулемёт. Никаких тебе шлангов, баллонов с газом и прочего.

— Что, парень, первый раз видишь стволы из Поднебесной? — заметив мой явный интерес, усмехнулся один из рыцарей-гигантов. — Тебе назначено? Чьих будешь?

— Свой собственный. Защитник Гаврасовых.

— Вот, а говоришь «свой», — усмехнулся второй. — Проходи, его сиятельство граф вас ожидает.

— А чем это оружие заряжается? Неужели патронами на порохе? — не унимался я.

— На чём? — удивился первый страж. — Я о таком и не слышал. А ты?

— Не, — покачал головой второй. — Алхимические пули там. Стеклянные. Как денег заработаешь, можешь парочку себе купить. Пуль.

— Да ладно тебе, ну может, десяток купит, — заржав, ответил первый, но я их больше не слушал. Если в Поднебесной разработали альтернативу пороховым патронам, с той же эффективностью, то именно за ними будущее. Вот только и мутаторы — тоже изобретение китайцев. Недаром единственный великий алхимик, переместившийся вместе со мной, был из этой страны.

Сделав себе зарубку в памяти, я прошёл по беломраморной лестнице, а затем, взяв под руки обеих женщин, переступил порог особняка губернатора.