Памир, покоритель холмов

Глава 28

— Где тут юнец, который хочет осыпать меня золотом⁈ — раздался весёлый крик в трапезной, когда мы едва оправились от вторжения графа Бергера и продолжили сборы.

— Блин, с меня и одного весельчака на сегодня хватило, — вздохнул я, когда во трапезную вошёл здоровенный мужик, полтора метра в плечах, невысокий, почти лысый, но зато с шикарной окладистой бородой. — Слушай, горластый, победишь меня в борьбе на руках, сможешь называть юнцом. А нет — заткнёшься, станешь звать как положено и первый год работать будешь за половину платы.

— Чего-о? — вошедший мужчина даже на секунду растерялся, но, осмотрев меня с ног до головы, вновь рассмеялся. — Да запросто! Смотри в штаны от напряга не наложи.

— Не вопрос, садись, — кивнул я ему, сел напротив и поставил локоть на стол. Царицынский голова наёмников с грохотом водрузил свою ручищу напротив моей, и сразу без сигнала, всем телом вдавил руку.

— Что, даже красоваться не будешь? — усмехнулся я, не позволяя положить мой кулак на столешницу. Соперник налился дурной кровью, надавил всем телом, чуть не повис на руке, но я медленно, миллиметр за миллиметром начал выпрямляться, пока не раздался хруст, и взревевший от боли голова не упал на стол.

— Рука! Ты мне руку сломал, изувер! — выкрикнул он, хватаясь за предплечье, которое и в самом деле выгнулось под неестественным углом.

— Как ты меня назвал? — спокойно, даже тихо спросил я, но, видно, перегнул и отпустил магию, из-за чего тело начало покрываться каменной кожей. Лысый, рухнув на задницу, но промахнулся и, упав между лавок, начал отползать, не сводя с меня выпученных глаз и мотая головой.

— Ну что, Молот, договорился о контракте? — раздался уверенный голос от входа, и в зал заглянул ещё один мужчина, высокий, жилистый и седой. Его пронзительные голубые глаза вмиг оценили происходящее и впились в меня. — Могу я поинтересоваться, что здесь произошло?

— С кем имею честь? — спросил я, беря магию под контроль.

— Савелий Емельянов, — ответил он и, подумав, добавил. — Ваше благородие.

— А я Фёдор Иванович. Этот представился мне головой местного наёмнического цеха и поспорил, что если я одержу победу в борьбе на руках, год они работать будут со скидкой, — ответил я и, не сдержавшись, усмехнулся. — Только что-то мне подсказывает, что он соврал всё.

— Не говорил я такого! Клянусь, Седой, я понятия не имею… — начал было оправдываться мужчина, но подошедший старик лишь легонько пнул его коленом по голове, и тот отрубился.

— Он не имел права говорить за всех нас, тем более обещать скидку, — подойдя ближе, произнёс Савелий. — Мы вообще не торгуемся, не на базаре, но служим верно, с поля боя и от опасности не бегаем. Оплату берём половину вперёд, половину в конце. Так чтобы всё честно было, с обеих сторон.

— Ага, ну всё ясно. Боюсь, мы не договоримся, потому что прямо сейчас у меня денег нет, — пожав плечами, ответил я. — Через месяц будут, возможно, даже раньше, а сейчас голяк.

— Тогда и в самом деле не договоримся, без оплаты мы не служим, — спокойно, без насмешек или нажима ответил Седой.

— Вот и славно, что мы всё выяснили, — улыбнувшись, сказал я, и наёмник с удивлением поднял бровь.

— И что, не будете уговаривать нас взяться за повышенную плату, но после? Или подождать первую неделею с оплатой? Взять деньги оружием? — спросил Савелий, ещё раз оценив меня с ног до головы.

— А есть смысл? Если вы не торгуетесь. Нет, я так не думаю. Оружие и лишнюю технику мы с лёгкостью продадим за полную стоимость, в течение недели или полутора, а затем поговорим о найме.

— Очень разумно, — согласился старик, переведя взгляд на лежащего в отключке здоровяка. — В отличие от этого.

— Он меня оскорбил, дважды. И не подумал извиняться, — пожал я плечами. — Увы, я такого исхода не желал, но и терпеть не намерен.

— Учтём при заключении контракта, — хмыкнув, ответил Емельянов. — Как насчёт того, чтобы мы послали с вами своего оценщика? Это сэкономит нам обоим время. А вам, говорят, нужны войска как можно быстрее.

— Не настолько, чтобы скидывать половину от рыночной цены и переплачивать вдвое. Тем более в ближайшую неделю к нам вряд ли доберётся кто-то серьёзный. Через месяц — возможно. Но не так скоро, — ответил я. — К тому же у нас уже построены укрепления, вырыт ров, запасены продукты. Пока идёт оценка, продажа, даже с аукциона, мы точно выстоим. Пушек только маловато, но эта проблема решаема.

— Пушек… — повторил Савелий, пробуя это слово на вкус и причмокивая. Затем улыбнулся. — Что же, в таком случае сразу обозначу нашу цену. Весь найм на год. Стрелец — один золотой, аркебузир или канонир — три золотых, кавалерист на лошади — пять золотых, водители и машинисты — двенадцать золотых за команду в три человека.

— Десятники и сотники? — уточнил я.

— По тому же тарифу, входят в цену массового найма, — улыбнулся седой. — Если возьмёте сразу сотню и оплатите, я лично буду руководить гарнизоном.

— Посмотрим. Гарантировать не могу. Сейчас у меня есть и более насущные задачи, к тому же сотня при наших укреплениях — перебор. Мы с тремя десятками от полутысячи с техникой отбились, — ответил я, а мужчина задумался. — Не пустое бахвальство, поспрашивайте у выживших, что были с Клусинским.

— А, так они о вас треплются, — вновь переоценивая меня, проговорил старик. — По рассказам вы на метр выше и раз в десять массивней. Будто с разбегу бронетранспортёр перевернули, врезавшись в него плечом.

— Было такое, — улыбнулся я в ответ. — Но демонстрировать не стану. Не хватало мне ещё платить за ремонт гостиницы.

— Ха, и то верно. Что же, в таком случае буду ждать вашего заказа. Не обещаю, что не возьму другой за время отсутствия.

— Меня устроит, — кивнул я и собирался уже закончить разговор, потому что увидел в окно спешащего Петровича, как вспомнил одну вещь. — Я знаю, что самые опасные в нашей профессии те, кто доживают до седины, в то время как большинство умирает молодыми. А потому, со всем уважением, примите совет — не стоит брать заказ на сражение против нас. Не хочу больше убивать славных солдат нашего отечества.

— Благодарю, и за оценку, и за предупреждение. Я учту, — коротко кивнул Седой и вышел, едва разминувшись с бывшим следователем.

— Вы как раз вовремя, — сказал я Никифору Петровичу. — Едем?

— Полчаса ещё подождать придётся. Я всё, что добыл, уже отдал Святодубову, но несколько моих парней решили со службы уйти. Чуют неладное, — грустно улыбнулся следователь. — А если у таких простофиль обострилось чутьё, это совсем дурной признак.

— В самом деле, — кивнул я задумчиво. — Как бы чего с Царицыным не произошло… Хотя за Китеж я не переживаю, с ним точно всё в порядке будет.

— Вы уверены, господин? — спросила держащаяся тише мышки Милослава.

— Там маги такой силы, что в случае опасности они город вместе с врагами под воду пустят, — успокоил я подругу. — Это за жителей переживать стоит. А за Софью — точно нет, она будет в порядке.

— Хорошо бы, — вздохнула Милослава и тайком перекрестилась.

— Сколько ваших бывших коллег собираются уйти со службы? — поинтересовался я, вернувшись к Никифору Петровичу.

— От семи до двенадцати, я никого специально не уговаривал. Только сказал — мне дали от ворот поворот, — ответил бывший следователь.

— Ничего не делали? Точно?

— Ну, может, пару избранных мест из документов вслух зачитал, — чуть улыбнулся Петрович. — Однако на ситуацию в целом это повлиять не могло.

— Им же придётся с семьями уезжать. Да и вам неплохо бы всех родных забрать в Гаврасово, — напомнил я, но он лишь покачал головой. — Только не говорите, что вы бездетный вдовец.

— Получается, что так. Всю жизнь был на службе женат, — вздохнул, разведя руками Петрович. — А семьёй как-то не обзавёлся, всё думал — успею…

— Очень непредусмотрительно для вашей профессии. Но это ещё не поздно исправить. — заметил я. — Как кстати, что у нас в селе женщин больше, чем мужчин. А даже если ни одна не приглянётся, уверен, можно в городе подходящую вдовушку поискать. Мужчина и в пятьдесят заделать детей сможет. А некоторые, поговаривают, и в семьдесят умудрялись. Правда, это могли быть происки молодых друзей.

— Нет уж, я и сам прекрасно справлюсь, — отрезал Петрович, и мы оба рассмеялись. А буквально минут через десять начали подтягиваться один за другим сотрудники дознания, следствия и даже пара моих знакомых стражников из тюрьмы.

Правда, рожи у всех не слишком довольные. Скорее, перепуганные и отчаянные. Выяснив, сколько они хотят за работу и когда последний раз стреляли или бились на алебардах, я принял решение не отказываться ни от кого из них. Во-первых, все хоть немного, но были обучены, во-вторых, это не их основная функция.

Что греха таить, хотелось вначале собрать мощную дружину, так чтобы вся из богатырей, которые друг за друга горой. А потом уже сформировать следственные органы, прокуратуру и суд, но получилось как есть. Дарёному коню в зубы не смотрят, а Никифор Петрович за каждого поручился лично.

— Хорошо, грузимся и поехали. Пешком сегодня никто идти не будет, — сказал я, и все разместились либо на борту бронемобиля, либо в телеге, которую он тянул.

В результате ехали мы гораздо быстрее, чем в Царицын несколько дней назад, и при этом с большим комфортом. Единственное, что меня смущало — КПД паровой машины. Топливо он жрал как не в себя, при этом не сказать чтобы выдавал какие-то шикарные показатели. Хорошо, если пятнадцать-двадцать лошадиных сил.

В этот раз обошлось без ночёвок в пути, уже к ночи мы добрались до села и поняли, что деревенские всё это время жили в режиме осады. Скотину только выпустили пастись на пустые поля.

— Ох, матушка! Ох, боярыня! Вернулась наконец! — запричитали женщины, увидев Милославу. — Слава богу!

— Вернулась. А вы что же тут бездельничаете⁈ — с ходу возмутилась жрица, уперев руки в бока. — Понравилось в четырёх стенах жить? Ну ничего! Завтра все у меня за работу примитесь!

— Как есть завтра, — тут же закивали селяне, в большинстве своём улыбаясь. На меня бы такая угроза тоже не подействовала, тем более после всего пережитого.

Но работы на самом деле было выше краёв. Во время вторжения сгорело четыре дома, со всем добром. При том что количество семей в селе сильно выросло, и всем нужно где-то зимовать. Запасы вроде не тронули, но они карман не тянут. И тут пригодится бочонок соли, привезённый из столицы губернии.

Пока завели бронемобиль во двор, пока расположились, стало совсем темно. Пришлось прибывшим спать вповалку, рядом друг с другом, что не добавляло комфорта. Но зато было тепло.

В такой обстановке заниматься сексом было не комфортно, да и не каждый же день? Так и стереть всё можно. Так что мы просто спали. В обнимку.

И в этот раз кошмары вернулись.

— Броненосец на горизонте! Тревога! Броненосец на горизонте! — орал кто-то совсем недалеко. Мужчина, чьими глазами я видел, вскочил с набитого соломой матраса, без всякой жалости спихнув на пол возмутившуюся голую девушку. Та сжалась, забившись в угол, но мужчина лишь схватил мускульный панцирь и, быстро облачившись в броню, вышел на плац, где уже строился легион.

— Приор Микаэл⁈ — рявкнул трибун Карл, и «я» быстро подошёл к нему. — Разнежились? Решили, что папская милость дороже дисциплины?

— Никак нет, трибун, я и мои люди готовы выполнить любой приказ.

— Тогда докажите мне это! Наши враги разрушили позиции на побережье, и высадились в Кале! Донесения показывают, что эти твари начали кровавые жертвоприношения, так что вода в реке покраснела.

— Там больше ста тысяч жителей!

— Именно! Если вы промедлите хоть на минуту, они станут жертвоприношением для Винленда. Немедленно отправляйтесь туда и уничтожьте еретиков и демонов, которых они готовятся вызвать! Не щадить никого! Докажите, что вы настоящие новые римляне и носите статус гражданина с гордостью! Вперёд!

— Центурия, по коням! — скомандовал «я», отойдя лишь немного и вскоре сотня всадников выехала из укреплённого лагеря. Ночь озарилась пламенем вспышек, а грохот гигантских паровых орудий разносился на многие километры. Движение ускорилось, сон смазался и следующее, что предстало передо мной, — крепостные стены и повешенные на стенах тела. Изуродованные до безобразия.

А над запертыми городскими воротами стояли воины Винленда, закованные в причудливые стальные доспехи. И у каждого в руках была винтовка — не привычное пулевое ружьё, а странная конструкция с шлангами снизу и непонятно зачем привинченной подзорной трубой.

— Дети… они приносят в жертву детей, — глухо проговорил один из стоящих за «мной» центурионов. — Нелюди.

— Слуги антихриста, — кивнул приор, ставя щит на луку седла и стаскивая перчатку с правой руки. — Не оставим тварям ни шанса! Во имя императора над императорами, во славу папского престола! Очищающее пламя!

Микаэл недаром получил звание приора-инквизитора. За его плечами было пять компаний по усмирению северных варваров, десятки проведённых сражений, а главное — титул волшебника пятого круга, почти достигнув шестого. И сейчас во врагов нёсся огненный шар, страшное заклятье как для живых, так и для укреплений.

А вместе с ним летели пять шаров чуть меньше, от его центурионов, и сотни огненных стрел. Но прежде чем первые из них коснулись врага, раздались выстрелы. Хлёсткие, необычайно точные и сильные. Миг, и большая часть заклятий развеялась… в его щит что-то ударило, и плечо обожгло.

Но он удержал заклятье и уже на стене расцвёл огненный цветок. Взрыв был такой силы, что мгновенно выкинул с гребня нескольких орущих людей. Другие, даже выдержавшие ударную волну, держались за головы. Один настолько обезумел, что сорвал с себя шлем, и его волосы тут же вспыхнули.

— Огонь по готовности! — скомандовал Микаэл, формируя следующее заклятье. Но в тот же миг раздался глухой грохот, и из-за стены, откуда-то из невидимой зоны, вылетело ядро. Приор лишь усмехнулся, ведь оно было одно и плюхнулось в нескольких метрах. В отличие от его магии, которая очистит этот город дотла, если придётся — с оставшимися в живых жителями.

А в следующее мгновение упавшее ядро вдруг взорвалось, облако осколков накрыло стоящих рядом людей и животных. Благородный конь приора, ставший ему верным другом, взвился на дыбы, и рухнул. Микаэл едва успел спрыгнуть на землю, вытащив ногу из стремян. Со стены же бил шквальный огонь. И некоторые пули, несмотря на расстояние, даже пробивали доспехи.

— Бред. Такого не бывает, — пробормотал приор, но, подхватив щит, встал на одно колено. Проклятые Винлендцы в очередной раз что-то придумали, изменили тактику. Но это не значит, что он сдастся без боя. — ГОРИ!

Правило магии всегда было простым — видишь? Значит, можешь ударить! А видел он куда дальше, чем должны были стрелять любые винтовки. И сейчас над укреплениями взвилась стена пламени. Десятки людей, угодивших в неё, пытались сбить огонь, в отчаянье потушиться спрыгивали в крепостной ров и тонули в нечистотах. Но находящаяся в городе пушка продолжала палить.

За несколько минут от его центурии осталось три квадры. Из ста человек — меньше тридцати. Но это были лучшие из лучших. И город пылал! Зачистив стену, легионеры не стали останавливаться, и огненные шары один за другим взрывались над крышами домов. Даже с такого расстояния были слышны крики и предсмертные вопли. Но никто не дрогнул. Каждый из выживших знал — дело легиона правое. Они бьются за истинного императора над императорами, папу Юлия Первого. И если для этого нужно сжечь город, очистить его от врагов и еретиков, ну что ж…

— На воде! — предупредил центурион, когда они подошли к стенам. Приор вначале подумал, что речь про ров, но там лишь плавали трупы, и тогда он посмотрел на море. В проливе, медленно поворачивая башню, плыл стальной корабль. Такого не должно было случиться, это было противоестественно и лишь силы антихриста могли заставить железо держаться на воде. И всё же он плыл.

А затем десяток пушек сделали единый залп. Корабль заволокло белёсой дымкой пара, и приору уже было не суждено увидеть его во второй раз. Несколько ядер упало совсем близко. Кто-то из центурионов бросился на землю, кажется, его даже потащили за собой. Но ядра взорвались.