Памир, покоритель холмов

Глава 29

Я тут заметил, что у меня каждое утро — доброе. И не потому, что я неисправимый оптимист, а просто потому что за последние четыре сотни лет мой уровень ожиданий существенно изменился. Проснулся? Уже неплохо. Целый, с руками и ногами? Хорошо! Не в виде каменной статуи? Вообще отлично!

Поэтому и силы быстро восстанавливались, и проблемы решались легко, насколько это возможно. В первую очередь выгнали со двора особняка всех животных. Увы, от парка ничего не осталось, а отходы пришлось чистить часами. К счастью, я был занят другим — подготовкой фундаментов для будущих строений.

Магия земли, которую я непрерывно оттачивал, с каждым днём подчинялась всё лучше. Чувство камня позволяло с лёгкостью находить подходящие булыжники, а заклятье песчаной завесы приобрело неожиданное применение. Я просто использовал его, сразу после того, как достал очередной камень, и он разломился на множество кусков, более удобных для укладки и переноски.

Но и по прямому назначению я его старался использовать. Полведра песка за минуту мог наколдовать. Правда, и речного хватало, но тут важнее было освоить нормальное использование заклятья. Пока даже не важно с концентрацией или без, у меня даже крохотное облачко не удавалось создать, лишь отдельные крупицы. Зато много!

Остальным тоже было чем заняться. Валили лес, очищали брёвна от коры и веток, стаскивали, пилили, выстругивали пазы и так далее. По-хорошему, стоило бы как следует просушить древесину, чтобы её не повело, но сейчас было важнее обеспечить каждую семью жильём. Перестроить и потом можно.

— Господин, не хотите ли сделать перерыв? — спросила Милослава, когда я заканчивал фундамент для третьего дома. — Вы вчера говорили о продаже оружия, и Никифор Петрович просит дать указания по решению этого вопроса.

— Указания? — я даже приятно удивился, забыл о том, что могут быть инициативные и ответственные помощники. — Отлично, пойдём обсудим.

— Фёдор Иванович, добрый день, — кивнул мне бывший следователь, немного растерянный, как именно ко мне обращаться. — Мы отсортировали всё доставшееся вам оружие, и, скажу вам, ситуация не радостная. Почти всё — это обычные винтовки стрельцов, маломощные и недальнобойные. Таких три сотни штук.

С этими словами он указал на несколько выставленных шалашами, ствол к стволу, переломных и рычажных пневматических винтовок.

— Вторая большая категория — это винтовки с накачкой, наших снайперов. Около двадцати пяти штук, — продолжил Петрович, указав на отдельную кучку. — Единственный их минус — очень медленная перезарядка. Даже для того, чтобы совершить выстрел такой же мощности, как с общевойсковых винтовок, нужно дважды потянуть ручку. А для нормальной стрельбы — семь-восемь.

— Снайперские винтовки — это хорошо, и чем их больше, тем лучше, — после паузы сказал я. — Главное, чтобы ими было удобно пользоваться.

— Боюсь, это не так просто. Обучение метких стрелков занимает не один месяц, — возразил Никифор. — Давайте пойдём дальше. Вы уже знакомы с ружьями высокой накачки, как раз с двумя такими бились во время осады. Так вот, теперь их шесть.

— А вот это отличная новость! Их можно оставить и для обороны, и для атаки.

— Как угодно, но для них всё равно нужны запасные части, котёл для накачки и баллоны для перезарядки. К тому же они довольно увесистые. Их используют либо как стационарные орудия, либо для быстрых штурмов и уничтожения тяжело бронированной пехоты.

— По-простому — рыцарей, — уточнил я, и он кивнул. — Хорошо. Я подумаю, что с ними можно сделать. Ещё какие у нас приятности?

— Два снятых с техники дротико- или игломета. Они питаются не от баллонов с газом, а от электрических батарей, довольно экзотическое оружие, — пояснил бывший следователь. — Из хорошего — скорострельность, до тысячи выстрелов в минуту. Из плохого — всё остальное. Точность, дальность, пробивная способность — всё оставляет желать лучшего. И всё же скорострельность решает. Против обычной пехоты, без полных доспехов, это страшное оружие. На этом с малыми формами всё.

— Раз так, значит, есть большие?

— Пушки. Две полевых и одна снятая с разрушенного бронетранспортёра. Увы, восстановить его не представляется возможным. Калибры у них одинаковые, общевойсковые, тут проблем не возникнет. Вопрос опять в котлах для разогрева пара. Их нет. Если не считать того бронетранспортёра, что лишился органов управления. В любом случае неплохо было бы иметь как минимум ещё два в вашей крепости.

— У нас есть отопительный котёл, — вмешалась в разговор Милослава. — Но он не подходит для оружия, давление слишком низкое.

— Всё так,— кивнул Никифор Петрович. — В результате получается, что у вас три более-менее работающих бронетранспортёра, разных моделей и разной степени повреждённости. Два повреждено слишком сильно, у одного выведен из строя котёл, вы его пробили снарядом, у второго сломана ходовая и органы управления.

— Их можно починить?

— Не в этих условиях. Нужен специализированный машиностроительный цех, где работают профессиональные механики. Нужны подходящие запчасти, а паромобили, как я уже сказал, разных моделей и даже марок. Некоторым больше пятидесяти лет. Техника в целом надёжная, но повидавшая всякого.

— Плохо, я на них очень рассчитывал. Продать? — уточнил я, и Никифор Петрович поморщился. — Ясно. Что с доспехами?

— Тут ситуация не такая однозначная. Во время боя погибло больше полутора сотен пехотинцев, у которых только кирасы да шлемы шапели, это которые как шляпы выглядят, с полями, — пояснил бывший следователь. — И то и другое, отвратительного качества, но на иное и рассчитывать глупо — массовая штамповка, дешёвая, но тяжёлая.

— Но были не только стрелки-пехотинцы.

— Именно, — с лёгкой полуулыбкой сказал следователь. — Вы уничтожили и захватили в плен больше трёх десятков всадников, некоторые из которых были высокопоставленными и имели отличные полные доспехи. С толстой, но лёгкой бронёй из сплавов. Часть из них даже украшены чеканкой, воронением или серебром.

— У кого был самый богатый доспех? У тысячника?

— Нет, лучший и, вероятно, самый дорогой — у захваченного вами османского дервиша. У них с бронёй давно уже никаких проблем нет, — с нотками сожаления и зависти констатировал Петрович. — Увы, мы таких производить не умеем.

— Тогда приступайте к главному вопросу.

— Собственно, сколько и чего вы хотите себе оставить, а что нужно отвезти на рынок? Винтовки общевойсковые дёшевы, хорошо если удастся сторговаться по золотому за десять штук, — прикинув, сказал бывший следователь. — Снайперские тоже не на много дороже, за пять-шесть можно получить столько же, но их мало. Я бы советовал оставить хотя бы десяток.

— Да, на большее, к сожалению, у нас не хватит людей. Дальше?

— Я бы предложил оставить два десятка кирас и шлемов, исключительно для защитников крепости и на время осады. В повседневной жизни такие не станешь носить, да это и не нужно, — продолжил Никифор Петрович. — Выходит, продать можно будет чуть больше сотни. Вряд ли получится выручить за них хорошие деньги, я бы не рассчитывал и на золотой на десяток комплектов. Но кто знает, после таких потерь у губернатора, скорее всего, нехватка, и он захочет их выкупить. А вот с личной бронёй ситуация обратная. Мне даже сложно оценить, сколько именно какая стоит.

— А какой разброс цен?

— Тяжело… — покачал головой бывший следователь. — Но возьмём, к примеру, доспех крылатых гусар. Их порядка десятка, и я бы сказал, что каждый может стоить не меньше полутора золотых. Всё же работа качественная, рассчитанная на офицеров.

— Ясно, — проговорил я, в очередной раз убеждаясь, что Великославия либо сильно отстаёт от остальных империй по уровню развития химических производств и материаловеденью, либо они в принципе в этом мире отстают. Хотя смотря с чем сравнивать. Если с тем миром, из которого я изначально, там ни о каких полимерах в начале двадцатого века и не слышали.

Вот и ещё одна точка роста для меня и моей свиты. Если добраться до нефтяных месторождений за Уралом, найти нефть, труднодоступный алюминий, бриллианты и так далее… Это простые деньги, здесь и сейчас! Которые могут и захватить, если там близко находятся вражеские территории…

С другой стороны, пусть они вначале доберутся до крайнего севера, где тоже полно очень перспективных месторождений. Но где я, а где полярный круг? С местными бы проблемами разобраться…

— Я советую оставить все полные доспехи для вас и ваших бойцов, — прерывал мои размышления Никифор Петрович. — В ближайшее время вам таких не купить, а деньги — далеко не самое главное.

— Согласен, деньги вообще важны лишь в самом начале пути, — кивнул я, рассматривая добычу. — И всё же, именно на этой точке я сейчас нахожусь, в самом начале. Поступим следующим образом: винтовки и ружья продать в той мере, в которой вы советовали. Отобрать и оставить только самое лучшее.

— Хорошо, это будет довольно просто, выбор-то не очень большой.

— По простым кирасам и шлемам поступим аналогичным образом. А вот по доспехам у меня будет уточнение: самые дорогие, инкрустированные и богатые, нужно будет отвезти в Царицын и продать. Желательно подороже, с какого-нибудь аукциона, — с долей жалости ответил я. Конечно, хотелось лучший трофей, наоборот, оставить себе, но за один хороший доспех можно купить десяток не самых лучших. А главное — нанять так нужных мне стрелков. — По технике: привезите механика или оценщика, чтобы он посмотрел на остовы паромобилей и прикинул, сколько они стоят.

— Всё же хотите их отремонтировать? — переведя скептический взгляд с трофеев на меня, спросил Никифор Петрович. — Вряд ли этот металлолом кого-то заинтересует.

— Вот и узнаем, — пожав плечами, ответил я. — Сколько у нас выходит?

— Если по оценочным ценам и без самого дорогого, около шестнадцати золотых, — первой ответила Милослава, имеющая превосходную хозяйственную жилку. Недаром и боярыней Гаврасовой стала, и село себе отжала. Даже немного страшновато. А ещё очень обидно, но совсем не из-за её хватки.

— Погоди… Получается, мы за половину икры и рыбину выручили в семь раз больше? — не поверив, проговорил я, но, быстро пересчитав всё в уме, понял, что больше двадцати золотых ну никак не получится.

— Вы просто не понимаете ценности звёздной икры, господин, — покачав головой, наставительно сказала Милослава. — Это очень редкий и ценный улов. Если бы мы принесли сейчас второе ведро, оно бы стоило раз в пять дешевле. Третье? В десять раз. Потому как перестало быть такой уж редкостью, да и спрос на неё хоть и велик, но по нормальным ценам её себе позволить разве что графские дочки могут, да всякие купцы первой гильдии, промышленники.

— Мне она всё равно нужна, в любых количествах, — недовольно цокнув, сказал я, ну кто мог догадаться, что обнаружится водная стихия? Знал бы прикуп, жил бы в Сочи. Которого в этом мире нет. И не факт, что Черноморское побережье вообще подходит для обитания, и его не заполонили монстры.

— Поздно сожалеть, нужно действовать! — одёрнув сам себя, сказал я. — Пару дней, пока вы ездите на торги, я побуду здесь, займусь подготовкой к зиме. Заодно дождусь, пока катер оборудуют сетями. Не зря же я их покупал. Ячейки достаточно крупные, чтобы мелкая рыбёшка в них проскальзывала и попадалась лишь крупная. Надеюсь, среди них и стихийная найдётся.

— Как прикажете, господин, — улыбнулась Милослава. — Займусь немедленно. А там и дочку повидаю.

— Всё же ты её любишь, хоть она от твоего материнства отказывается раз за разом.

— Детей не выбирают, — пожала плечами жрица, но затем задумалась. — Нет, можно, наверное, и выбрать, но… мне пока и этой головной боли хватит.

Спрашивать её, как так совмещается, что она и со мной спит, и дочку в жёны отдать хочет, я не стал. Её дело. Тем более что София у меня вызывала скорее чувство глубокого испанского стыда, а не привязанности. Возможно, в будущем, когда-нибудь, это изменится, но пока я в ней видел лишь трудного подростка. Правда, поводов для этого у неё было предостаточно.

Вскоре караван из паромобиля и телеги, гружёной оружием, под охраной десятка стрелков из бывших стражей и следователей отправился в Царицын. А я, наконец, занялся тем, чем планировал — укреплением, расширением и углублением. Меня ощутимо тянуло к земле, а работать с камнем становилось всё приятней и быстрее.

К тому моменту, как Милослава вернулась, я успел увеличить первый овраг, идущий вдоль леса, превратив его в полноценный ров. Пришлось оставлять три дороги, довольно широких, чтобы можно было безопасно попадать в село и провозить грузы, но с этим проблем не возникало — техники было полно.

Второй ров, возле поместья, я довёл до трёх метров в ширину и в глубину, и теперь он скорее напоминал заводь с гладкими отвесными берегами, в которой вполне можно было разводить какую-нибудь рыбу. Мне даже удалось сделать это ответвление проточным, чтобы отходы от канализации главного здания уходили в реку не застаиваясь.

Но приятнее всего было смотреть на выросшие и расширившиеся стены, теперь и в самом деле напоминающие форт, построенный по всем правилам двадцатого века. И укрепил я их на славу, так что при желании теперь по стене вдоль всего поместья можно было проехать на паромобиле.

— Божечки, уезжала из села, а вернулась в крепость! — охнула Милослава, первой подошедшая ко мне. — Как вам удалось это за столь короткий срок, господин?

— Магия и много усердного труда, — просто я улыбнулся. — Рассказывай, как всё прошло?

— Лучше, чем мы предполагали, но хуже, чем надеялись, — поморщившись, заявила жрица. — Если совсем коротко, то мы выручили сорок пять золотых. Но их не хватило, чтобы нанять сотню бойцов на год.

— Естественно. Если Емельянов не врал, то на роту нам понадобится больше двухсот золотых, — спокойно ответил я. — Включая канониров, стрельцов и кавалеристов. Да нам столько и не нужно, мы их просто не разместим, места нет. Оружия хватит, но опять же… нет, пустое.

— Это хорошо, а я беспокоилась, что вы будете разочарованы, — с облегчением выдохнула Милослава и заметно повеселела. — Я позволила себе нанять десяток бойцов, из тех, кого посоветовал Никифор Петрович. Вон они.

— Ну, пойдём посмотрим, — ответил я и направился к группе на удивление хмурых наёмников. Судя по их внешнему виду и тому, как они косились в мою сторону, особого энтузиазма они не испытывали. Не сразу сообразил, что продолжаю поддерживать боевую форму, а как развеял, те быстро повеселели. — Ну здравствуйте, бойцы! Кто такие? Чем занимаетесь, чему обучены?

— Здравия желаем, боярин, — обратился ко мне коротко стриженный черноволосый мужчина лет тридцати пяти, в военной форме приличного вида, рюкзак стоял рядом с ним, сбоку оказался примотан чехол винтовки с легко угадывающимся снайперским прицелом. — Яковлев Борис Исаевич, десятник, снайпер и командир этих обалдуев. Поставлен главным от лица Царицынского головы, Савелия Есельянова.

— Снайпер? Это дело хорошее. Один у меня уже есть, но двое точно не помешают. А остальные кто? — поинтересовался я.

— Эти двое, наши Биба и Боба, которые делают Бобо, — усмехнувшись, сказал десятник и показал на заулыбавшихся парней, судя по виду, реально братьев. — Наши артиллеристы. Десять лет службы в царских войсках, ничего кроме шрамов и грыжи не заработали. А тут и спокойнее, и жалование выше. Остальные — наши стрелки. Прости, боярин, но мне их представлять не положено. По контракту все контакты только через меня. Мы всё же наёмники, а привязываться к клиенту — всегда плохо кончается.

— Профессионализм, уважаю, — коротко кивнул я. В самом деле, надо своих выращивать, жаль, что времени на это совсем нет. — Приказы будут следующие. Наш старший охотник, Егор, вон он стоит, поможет вам расположиться на постой. Как обустроитесь, выходите на патруль, не мне вам объяснять, что и как делать.

— Спасибо за доверие, Фёдор Иванович, — улыбнувшись, ответил Борис. — Я осмотрю укрепления, поставлю посты и дозоры, а позднее согласую, чтобы не было неожиданностей. На дороге кого-то будем ставить? Просека у вас знатная, просматривается всё хорошо, но дозорного я не увидел.

— Думаю, он будет рад это услышать, — сказал я, заставив десятника нахмуриться. — Как раз Микола Лещов, наш снайпер, за дорогой наблюдает. Его нужно будет менять время от времени. Но сманивать не советую, иначе тем же займусь.

— Ха, намёк понял, — широко улыбнулся Борис. — Разрешите выполнять?

— Егор! Подойди сюда! — окрикнул я охотника и, передав наёмников с рук на руки, наконец приступил к самому главному.

Отправился на рыбалку!