Признанный автор: второе пришествие

Глава 8. "Звуки Интернационала"

Златопуст Локонс проснулся на большой кровати с балдахином, обрамленном красными шторами. День обещал быть теплым и солнечным. Кряхтя и поднимаясь с кровати, он потянулся, хрустя старыми косточками Альбуса Дамблдора. Почти весь учебный год он провел в этом респектабельном, но не самом приятном теле, оторванный от всяческих благ как обычной, так и магической косметологии. К собственному гардеробу пускай и редко, но обращаться ему удавалось, в основном, если выпадала удача несколько дней провести в своем обличии, когда директора никто не трогал.

Взглянув на тикающие на стене часы, он прикинул в уме сколько ещё должно действовать зелье. Скорее всего ещё около часа или полутора, то есть вполне сносно, если не случится никаких эксцессов, как, например, давеча.

Ну Гораций, конечно, и придумал. Упиться насмерть зельем жидкой удачи… Вчера, по возвращении в кабинет, он застал у входа, рядом с горгульей, целую делегацию из преподавателей, ожидающих вердикта по перспективам преподавателя зельеварения. Заверив всех, что теперь с ним всё будет в порядке — «Альбус» ретировался и скрылся в своем кабинете, оставляя все расспросы на потом.

— Тиф-Тиф! — Раздалось откуда-то сверху и Златопуст, запрокинув голову, уставился под потолок. На люстре разместился Ачэк, внимательно наблюдающий за бродящим внизу хозяином. Фоукс, сидящий на сундуке издал недовольную трель. По всем признакам наличие ещё одной птицы в кабинете нервировало каждого из питомцев.

— Ну, Ачэк. Это и его кабинет тоже, он тут жил задолго до нас. Тем более, Фоукс нам не мешает. Успокойся и спускайся, расскажи, что ты разузнал?

Слетевшая вниз птица приземлилась на руку Локонса, впиваясь в кожу острыми когтями. — Противное создание... — Пробормотал волшебник поморщившись, заглядывая попеременно то в один, то в другой глаз птицы.

— Вот значит, как… Это… необычно. Весьма необычно и неожиданно. Значит им удалось скрыться от тебя? Да ещё так… Это не хорошо. — Птиц вспорхнул с руки, располагаясь на спинке директорского трона. — Ну, главное, что с тобой всё в порядке. Оказывается, я их недооценил… Но, я надеюсь…?

Птиц громко крикнул, стукнув об деревянный шарик клювом, и разинув его. — Нет, я не имел в виду, что ты совсем не можешь его трогать, я просто просил не съедать его понапрасну! — Возмутился Златопуст расхаживая взад и вперед по кабинету. — К тому же, он мог бы застрять в клювике, что бы мы с тобой потом делали?

Птиц снова поднялся на люстру и, схватив что-то с нее, опустил это на стол, стоящий по центру кабинета, после чего вернулся на свое место на спинке трона.

Подойдя поближе и вглядевшись в лежащий на столе предмет, Локонс поморщился, ухмыльнулся, и отлевитировал комок в небольшую шкатулку, исписанную рунами. — Да, история наверняка знавала разные случаи, когда человека искали по волосам, по крови, по ногтям. Возможно даже по пальцам. Но по оторванному куску жопы анимагической формы волшебника… Не думаю, что такое раньше случалось…

* * *

Некоторое время назад.

Питер Петтигрю чувствовал себя самой несчастной крыской на этой планете. С того самого момента, как он сломя голову сбежал из лап ненавистного ему отпрыска семейства Уизли и покинул стены столь же ненавистной ему школы было очевидно, что иного пути, кроме как пути к всемогущему лорду судеб, у него нет.

Целый месяц он шатался по гористой шотландской местности в поисках тайничка организации с романтичным названием «Вальпургиевы рыцари», больше известные в народе, как «Пожиратели смерти». Он ни разу не перекинулся в человеческое обличье из абсолютного страха и постоянного ощущения погони. Он ни на день не смел задержаться на одном месте, слыша в каждом шорохе, каждом шелесте листьев тяжелую поступь рока и звонкие хлопки аппарации. Даже когда он наконец добрался до тайника в каком-то полуразрушенном древнем склепе у самого обрыва, с которого открывался живописнейший вид на залив Ферт-оф-Лорн, и заручился сносной одеждой, амуницией и волшебной палочкой — он не изменил своим привычкам перемещаться по миру в виде крысы.

Долгие, изматывающие переходы бросали его от одного берега к другому, занося на материк и возвращая на острова, пока он наконец не нашел Его в лесах Албании. Едва тлеющий уголек жизни темного лорда, подпитываемый лишь ненавистью, злобой и чудовищной жаждой мести. Клубящаяся вокруг него черная магия ощущалась без каких бы то ни было усилий, она словно пропитывала всю окружающую это… «существо» суть.

Но другого выбора у Петтигрю не было. Не было ни выбора, ни пути назад, ни перспектив в этом суровом, жестоком мире. Оставалось лишь идти вперед по дороге, которую сам он проложить не в состоянии… Но вот темному лорду! О да, ему под силу проложить любые дороги. Это подтверждалось самим существованием свертка, полулюбовно, полубоязненно прижимаемого Питером к груди во время длительных переходов. До поры он был вынужден отказаться от своей анимагической формы… Но что-то его беспокоило. И как выяснилось в один из дней — не только его…

— Хвост! Я чувствую нечто… нечто отвратительное. — Пища, просипело подобие на контрафактную куклу. — Словно какая-то дрянь прилипла к нам! Осмотри всё, за нами следят! Найди и убей эту мерзость!

Петтигрю вздрогнул и заозирался по сторонам, лишь плотнее прижимая к себе отвратительный сверток и доставая из кармана волшебную палочку. Над округой нависла тягучая тишина, мягко прерываемая шуршанием преющей листвы, разносимой ветром по подлеску.

— Ну же, Хвост! Revelio, бесполезный ты тупица! — продолжало вскрикивать существо.

— Homenum Revelio — произнес хвост дрожащим голосом, ведя палочкой вдоль деревьев. Заклятье поиска молчало.

— Тупица! Revelio maximum!

— R-r-revelio maximum! — взмахнул Хвост трясущейся кистью руки. С кончика волшебной палочки волна за волной расходились незримые нити, наполняя слабое сознание волшебника сведениями об окружающих их тварях, насекомых и животных… пока одно существо не показалось ему особенно «ярким». С усилием прервав непривычные мучения, Питер взревел, вскидывая волшебную палочку к кронам деревьев — Avada kedavra.

С кончика волшебной палочки сорвался тонкий зеленый луч, затерявшийся где-то в листве. Если нечто и скрывалось там мгновением ранее, оно успело ускользнуть!

— Ты бесполезен Хвост! — зло запричитал сверток в руках прислужника. — Нужно немедленно убираться отсюда!

Петтигрю затрясся, но беспрекословно выполнил приказ своего хозяина, срываясь с места и несясь по лесной чаще. Унося ноги от неведомого преследователя, лавируя между поваленными стволами деревьев и перепрыгивая через овраги. В волшебнике проснулись первобытные инстинкты, заставляющие его без разбора бежать от преследователя. Наконец впереди показалось знакомое сияние портала в виде маленького зеркальца.

Через шум пульсирующей в ушах крови Питер отчетливо услышал хлопки крыльев, он был готов поспорить, что их преследует тварь не меньше шведского тупорылого дракона! Сверток в его руках яростно пинался и вибрировал, только сейчас Хвост понял, что его лорд что-то отчаянно вопит. Отвлекшись на это новое обстоятельство, несчастный волшебник споткнулся о корягу и рухнул наземь. Глаза заволокло страхом, портал лежал всего в паре метров от них. Собрав в кулак всё своё мужество, Петтигрю выпрямил руки и метнул своего лорда прямиком в него. Спустя мгновение вопящий сверток скрылся в воронке телепортации.

Слава Моргане, благодетель был спасен и настало время позаботиться и о своей шкуре. Хозяина он найдет сразу, как скроется от погони. За доли секунды волшебник обратился в одно из самых изворотливых существ, которое только можно найти в местных лесах. Дракона ни за что не заинтересует такая мелкая тварь, как бедная, потрепанная крыса!

Перебирая маленькими лапками, волшебник семенил прочь, в поисках какой-нибудь норки, но на сей раз удача оказалась не на его стороне… Вокруг не было ничего, что позволило бы ему спрятаться от дракона. Звуки вокруг замерли, совсем рядом раздался тонкий свист и дуновение ветра. Аппарация в анимагической форме… отчаянный шаг. Единственный выход… Резкая боль, тягучее наслаждение и… краски мира померкли.

* * *

Веки не слушались его, лишь отзывались отчаянной болью. Это был двадцатый? Тридцатый раз, когда он приходит в себя? Нескончаемая череда круциатусов стала его спутницей, казалось, на всю жизнь. Хвост утратил счет времени, которое то неслось, будто Хогвартс-экспресс, то замирало, словно яростный хищник перед броском. Но уверен он мог быть только в двух вещах — во-первых, его хозяин жив. Его пыточные заклятья он узнал бы из тысяч и тысяч. Во-вторых, его страдания не закончатся никогда.

Но Хвост не был бы Хвостом, если бы в чем-то не ошибся. Его страдания завершились и следующее его пробуждение не сопровождалось отчаянной болью, напротив, он ощутил живительную прохладу и аромат лекарственных бальзамов и зелий. Ему сохранили жизнь. Одного этого с лихвой хватило бы, чтобы заставить его плясать. Но богатый жизненный опыт подсказывал, что плясать он сможет ещё не скоро.

Стараясь ничем не выдавать своё более или менее вменяемое состояние Питер замер, вслушиваясь в окружающие его звуки и запахи. Он чувствовал слабый йодистый аромат и слышал отдаленный шум прибоя… На самой грани восприятия он услышал пару голосов. Один из них он узнал мгновенно… именно он отчетливее всего врезался в его память за последние недели — скрипучая речь темного лорда, как всегда, звучала уверенно и надменно, но куда более громко, нежели он привык слышать.

— Это неплохая мысль, Барти. Я хвалю твою находчивость, но сомневаюсь, что тебе хватит умения и хитрости обвести вокруг пальца Дамблдора… Впрочем, с моей помощью, я полагаю, всё должно пройти гладко. Я чувствую, наш дорогой Хвост уже пришел в себя — ещё громче прошипел голос, заставляя последнего затаить дыхание. На глазах сами собой начали проступать слёзы. Скатившись с кровати, Петтигрю пополз в сторону приоткрытой двери, с трудом передвигая конечности и уткнувшись лбом в шершавый пол. Всё тело волшебника содрогалось от боли. Каждое движение причиняло ему муки. Отчего-то особенно отчетливо ощущалась боль в левой ягодице…

— Мой повелитель, повелитель, мой лорд! — хрипел он в попытке преодолеть порог комнаты. Его тело подхватила незримая сила, которая проволокла его несколько метров и бросила ниц перед большим красным креслом, в котором с удобством расположился его хозяин.

— Ты снова разочаровал меня, Хвост! — рыкнуло серо-зеленое создание. — Но ты понес заслуженное наказание… К тому же, если бы не этот твой совершенно неуместный побег, кто знает, как долго нас ещё искал бы Барти. Потому на сей раз я прощаю тебя.

Повернув голову вбок и слегка приоткрыв глаз, Хвост наконец заметил собеседника своего господина — Молодой мужчина с поблекшими глазами, в которых плещутся ярость и безумие, вперемешку с внушительным интеллектом.

— Мой лорд, я ни секунды не сомневаюсь в принимаемых Вами решениях… — Склонив голову заговорил тот. — Но во все ли планы стоит посветить этого, с позволения сказать, волшебника… — выплюнул он последнее слово, заставляя зеленоватое существо довольно ухмыльнуться.

— Хвост для нас не опасен. Он глуп и слаб, но он преданный слуга. Мы можем на него положиться. К тому же ты не сможешь исполнить свою задумку без его помощи, и…

— А-а-а-а-а-а-а — комнату огласил отчаянный вопль валяющегося на полу Питера Петтигрю.

* * *

— Какая интересная реакция — Заметил Златопуст Локонс, капая раствором белладонны и чертополоха на принесенную питомцем часть тела, скрывшегося восвояси Хвоста. — Смотри, Ачэк, шерсть отчего то встает дыбом. Насколько я могу оценить… Связь между ней и владельцем должна уже установиться. — Волшебник одним движением смазал красные рунные символы, выведенные на каменном постаменте. — А теперь самое интересное… Unitas carnis!

Меховой комочек с хлопком растворился в воздухе. — Ну вот и замечательно — цокнул языком Златопуст, направляясь к карте, висящей на стене, и располагая на ней росчерком волшебной палочки маленькую красную точку. — Надеюсь, что всё прошло гладко, и они ничего не заметили… — Задумчиво почесал затылок Локонс. — Но будь осторожен.

Птиц вылетел в распахнувшееся перед ним окно, удаляясь на юг.

* * *

Этим мукам Хвост предпочел бы тысячи часов пыточного заклятья своего любимого повелителя. Его словно выкручивало наизнанку. Он чувствовал, как внутренние органы постоянно меняют свое место положения в теле, они горели огнем и извивались, переплетались между собой, причиняя невообразимую боль. Всюду, словно пытаясь встать на своё место, которое никак не может найти, по его туловищу с ужасающей скоростью блуждал какой-то чужеродный ком. Если бы он только мог умереть… Он бы уже тысячу раз это сделал.

Но вдруг… все прекратилось. Мир замер. Он чувствовал, как в голове пульсирует кровь, как она растекается по его телу…

— Что это было?! — раздался отчаянный крик младшего Крауча.

— Нас нашли… — Прошипел Лорд. — Преврати эту тварь обратно в человека, немедленно, заклятье снова отняло у меня слишком много сил… — прошипело существо.

Только сейчас Петтигрю понял, что комната снова стала для него слишком большой… он опять был крысой. Крысой, которую снова покидало сознание.

* * *

Бартемиус Крауч младший, наконец сбежавший из дома, ставшего его темницей, сидел в кресле на террасе старого, заброшенного дома и вглядывался в горизонт. На другой стороне Ирландского моря ясная погода позволяла разглядеть скалистый, покатый берег.

Побег прошел не слишком гладко… Его отец уже наверняка был в курсе произошедшего… Успокаивало лишь то, что пустить по его горячим следам мракоборцев или наемников у того не хватит ни смелости, ни средств. На какое-то время между ними образовался гладкий паритет напускного неведения. Долго ли он продлится? Покажет лишь само время. Уверен мужчина был лишь в одном. Единственного столь осведомленного свидетеля следует убрать как можно скорее, не заморачиваясь с выбором инструментов такой расправы.

До поры стройный план волшебника исполнялся отлично, поиски господина заняли достаточно времени, но благо, метка позволила установить его достаточно точное место положения и прибыть как нельзя вовремя — в час нужды самого лорда судеб! Этот идиот Хвост убегал от птицы… Надо же такое вообразить, испугаться птицу. Вероятно, годы в теле крысы не проходят для анимагов бесследно, во всяком случае, этот точно порядком тронулся головой.

— Вот, мой лорд, всё готово, мой повелитель! — раздался голосок Хвоста, кланяющегося в пол хозяину.

— Я не смею сомневаться в Ваших решениях, мой лорд, но быть может, Вы всё же удостоите меня награды прервать его никчемную жизнь? — С ускользающей надеждой в голосе снова вопросил Крауч. Он знал, что подобные мольбы лишь раззадоривают их повелителя, ведь когда подчиненные разобщены, тем меньше беспокойства об их возможном идеологическом объединении. Не то, чтобы он планировал действительно дружить с Хвостом против темного лорда, дело это неблагодарное, однако заработать несколько дополнительных очков в глазах хозяина не бывает плохой мыслью.

— Быть может, если он ещё раз меня разочарует. А пока, мы должны уходить, вскоре к нам могут заявиться незваные гости, а я не уверен, что вы с ними справитесь. Место вы знаете, отправляемся туда немедленно…

— Конечно, мой повелитель. — поклонился ему Барти. — Но, быть может, Вы позволите предложить Вам ещё одно место, помимо Вашего фамильного особняка? — Кукла лорда фривольно мотнула рукой, позволяя продолжить. — Недавно я обратил внимание на занимательнейшую статью в газете. В ней говорилось, что Люциус Малфой коротает свои деньки в европейских катакомбах за преступления против правосудия. А это значит, что особняк Малфоев сейчас практически свободен, ведь не будем же мы считать за жильцов его супругу и гаденыша?

— Барти, Барти… — заскрипел довольный голосок личинки темного лорда. — Ты не перестаешь меня удивлять. С какой наглостью ты обращаешься к наследникам древних, респектабельных фамилий. Смотри, как бы подобное не вышло тебе боком, однако… идея твоя мне импонирует. Особняк Малфоев как нельзя лучше подойдет для наших планов, решено. Мы направимся именно туда. Я убежден, что мы сможем найти общие точки интересов с миссис Малфой, ведь не хочет же она стать вдовой? Хвост, ты слышал?

— Д-д-да, мой повелитель.

* * *

Златопуст Локонс восседал на деревянном троне, закинув ноги в ботфортах на столешницу и наблюдал за дрожащей на карте красной чернильной точкой, попивая чай. Внезапно точка лопнула и исчезла… Как так?

Волшебник приподнялся, облокотившись на подлокотники кресла и пристально уставился на карту, сощурив глаза. Он не знал ни единого способа избавиться от проклятья, которое наслал на ошметки Петтигрю. Едва плоть воссоединилась с плотью (а в том, что это произошло Локонс не сомневался), указанная карта будет показывать место нахождения биологической твари до тех пор, пока она не истлеет, или не разложится окончательно. Даже обычная смерть Хвоста не могла бы привести к такому результату, разве что от его тушки не осталось следов…

Златопуст ещё раз окинул карту взглядом и, наконец, снова увидел маленькую точку. Но вот где он её увидел… Нет… Не может быть… Это ведь чистой воды самоубийство… Даже если бы он сам решил сменить профессию на темного лорда, в этот особняк он бы просто так, без разведки, без предварительной подготовки не сунулся. Ведь не просто так чета Малфоев его покинула несколько месяцев назад?

* * *

Хвост всё ещё неважно себя чувствовал, а потому очередная трансгрессия далась ему весьма тяжело. Вновь очутившись на земной тверди, он почувствовал рвотный позыв, но стоящий в трех шагах от него Крауч, держащий на руках темный сверток с повелителем, одним своим взглядом заставил его сглотнуть всё, что так сильно просилось наружу.

Вдалеке, за воротами и пышным садом возвышался огромный особняк Малфоев. Стены из белого камня ярко сияли в лучах солнца, а широкая лестница, ведущая к высоким вратам из черного дерева, напоминала подъем к древнегреческому храму.

Постойте… Не такой уж сад и пышный... — Питер сощурил маленькие глазки-бусинки и внимательно оглядел пространство за открытыми настежь железными воротами. Цветы померкли и завяли, словно за ними уже давненько никто не ухаживал. Некогда фигурные кусты и деревья, которые всегда тщательно подрезались, заросли. Конечно, Петтигрю не так часто доводилось здесь бывать, но особняк «коллеги» всегда вызывал у него трепет и восхищение. Достаточно было увидеть его единожды, чтобы запомнить его величие и антураж.

— Вероятно, хозяйке стало не до красот, как только перед ней нависла безрадужная перспектива в любой момент отправиться в след за мужем. — Ухмыльнулся Барти, смело переступая границу поместья и извлекая из кармана мантии волшебную палочку. Маленький лорд в его руках заворочался, но звука не подал.

Озираясь по сторонам, Хвост поплелся за своими соратниками, нервно вслушиваясь в окружающее пространство.

— Кого ты больше боишься, Хвост? — Спокойно спросил толстячка Крауч, — Миссис Малфой, или их сопляка? Как же его назвали, дай Моргана памяти… Дракус? Даркос? Что-то там на «Д»… Ну да ладно, не имеет значения. Сейчас и спросим, как дойдем.

— М-м-мне кажется, я что-то слышу. — Вздрогнул крадущийся сзади Питер, — Какую-то музыку, разве нет?

— Да, что-то такое есть. — Неохотно согласился с тем Барти, прислушавшись. — Но слушать музыку в собственном поместье не запрещено, мать твою! Тем лучше, они не услышат нас. Чар слежения в округе я не наблюдаю.

— Что и странно! — наконец зашипела «кукла» в руках младшего члена трио. — Будьте внимательны, не забывайте, что Нарцисса была из Блэков, кто знает, что она может выкинуть, а я сейчас не в лучшей форме, чтобы защищать вас, бездарей!

— Да повелитель, как скажете. — Податливо согласился Барти. — Давайте подойдем ближе к окну, оно, кажется, открыто.

В тишине компания из двух человек и темного лорда преодолела заброшенный сад, лавируя между нестройными рядами каких-то новостроек, явно хозяйственного характера. Было странным, что хозяйке поместья взбрело в голову засорить свой передний двор подобным непотребством из наспех сколоченных грубых досок и нетесаных камней. Впрочем, что только не сделает горе с дамой, а потому новоявленные гости по наитию списали увиденное на последствия ареста мужа женщины.

Наконец, подобравшись к цели — распахнутому окну, — компания начала слышать мелодию совершенно четко.

— Что же это за песня, что-то такое неуловимо знакомое… — Подал тихий, писклявый голос Питер. — Словно я её уже где-то слышал, это что-то из классики?

— Глупец — вздохнул младший Крауч, — Это известное маггловское произведение, которое мы, кстати, проходили на Магловедение! Называется «Интернационал», так сказать, гимн пролетариев. Только вот не ясно, с чего это вдруг несостоявшаяся вдова Люциуса начала слушать подобное непотребство… — Homenum Revelio — взмахнул палочкой Барти, после чего в удивлении приподнял бровь. — Странно… В поместье нет людей… Либо наложены достаточно сильные скрывающие чары… — Revelio maximum! — взмахнул палочкой чуть активнее пожиратель… — Точно скрывающие. Ничего.

— Значит, нужно застать их врасплох, для надежности. — Проскрипел Волан-де-морт — Хвост, проберись крысой на второй этаж и займи позицию на одном из балконов главного зала. Я полагаю, звуки исходят именно оттуда. А ты, Барти, будь наготове, но иди вперёд уверенно. Мы зайдем туда не скрывая себя через несколько минут, в конце концов сотрудничать с нами в их собственных интересах. К тому моменту Хвост уже должен быть на своем месте. Выполняйте! — Недовольно выглянула кукла на своих подчиненных из черного плаща Крауча.

Превратившись в крысу, Хвост побежал вдоль стены особняка и, заприметив обвивающий металлический отлив плющ, начал карабкаться по нему, цепляясь острыми коготками за столь удачно расположенное растение. Через доли минуты он уже вскарабкался на подоконник одного из окон второго этажа, а после заприметил неподалеку открытое окно. Выругавшись про себя, он снова начал карабкаться по стене и вот, наконец цель была достигнута.

Петтигрю пролез в проем и помчался, перебирая лапками, к одной из приоткрытых дверей, ведущих на внутренний балкон большого обеденного зала, откуда доносился чей то голос и одобрительный гул множества других голосов, порой прерываемый звонкими аплодисментами… Судя по всему, миссис Малфой была в поместье далеко не одна, но прежде чем сообщить об этом повелителю следует получше разведать обстановку, иначе… Глупо приходить к лорду без конкретных сведений.

Пробежав ещё несколько метров и просочившись в проем, Питер подошел к краю балкона, расположившись между стойками балюстрады и… Обомлел…

— Мы решительно отвергаем любые ограничения и запреты, налагаемые на нас всяческими угнетателями-коммерсантами! Как всегда отмечает наш бессменный лидер и наставник, мы с вами не тред-юнионистские свиньи, мы не просим милостей от господ, а сами обязаны строить своё светлое будущее. Лишь коммунистические идеалы способны обеспечить нам достижение поставленных перед нами целей!

На мраморном постаменте в начале зала возвышалась маленькая фигура домового эльфа, одетого в видавший виды пиджачок и холщевые штаны, который толкал речь перед сотнями своих единомышленников под сенью огромной статуи. Когда Петтигрю различил в огромном бронзовом силуэте, с протянутой вперед ладонью, бывшего профессора Защиты от темных искусств, Златопуста Локонса, ему сделалось дурно. Сердце застучало так часто, что было готово вырваться из груди. Это место необходимо покинуть немедленно, нужно бежать не оглядываясь, нужно срочно предупредить повелителя, что…

Двери бального зала с громким треском распахнулись, и в помещение зашел, широко улыбаясь, Барти Крауч младший, в одной руке сжимающий волшебную палочку, а другой придерживающий закутанного в плащ темного лорда.

В то же мгновение, никак не меньше тысячи огромных, круглых глаз в удивлении уставились на незваных гостей. В помещении на несколько мгновений воцарилась гнетущая тишина, и только мелодичные звуки «Интернационала», доносящиеся из старенького граммофона, свидетельствовали о том, что время не остановилось.

— Блять. — Шепотом, но невероятно метко, подметил Барти, с лица которого медленно сползала ухмылка.